Против неба

      Душно. Лифт возносит меня в разы быстрее, чем когда-то давно рухнул ты. Отыгрывать в одиночку по собственному плану сложно. Я привык за тысячи лет полагаться на тебя, знать, что ты где-то рядом, на расстоянии пары лет или полувека. Сейчас мне предстоит все сделать одному. Выступить против небесной канцелярии. Исполнить свой план, который я ни разу не произнес вслух, не обсудил с тобой.       Против воли губы начинают дрожать, кривиться. Я больше не могу сдерживать внутренний порыв. Ни слова не прозвучит вслух, но внутри все сметает огненный смерч. На гладкой стене лифта видно как я улыбаюсь, но это не веселье, это почти состояние берсерка. Я — страж восточных врат. Я Азирафель, страж восточных врат. Я…       Прости, мой хороший. Прости, что не намекнул. Прости, что оттолкнул тебя и посмотрел холодно. Прости, ох, во имя Света, прости, что испортил наш момент. Я хотел остаться с тобой, в книжном, в том искрящемся миге. Ты хотел увидеть отклик в моих глазах, хотел почувствовать, что любим. И я люблю тебя. Но долг, план, Небо — выше краткого мига.       Ради таких мгновений стоит жить, правда? Но вот я понимаюсь наверх, а ты остаешься на земле. Думаешь, что все кончено. Думаешь, что я оставил тебя. Что я тебя не люблю.       Драма требует скорости. Я же размазываю ее на века. Прости меня. Надеюсь, ты дождешься моего возвращения. Надеюсь, примешь меня любым. Ведь никому не ведомо как я вернусь на землю — на лифте или камнем вниз, сгорая и обугливаясь после того, что сотворю. Надеюсь, ты дождешься меня.       И тогда я отвечу тебе. Тогда я сам сделаю шаг. Я буду просить прощения. Я останусь с тобой. И ни небо, ни земля, ни те кто ходят под ней не смогут нам помешать.       Звонок. Двери лифта открылись.       А сейчас, Кроули, прошу. Дождись меня. И не делай глупостей.       Я Азирафель, страж восточных врат, иду против неба.