Дежавю

      Когда Лололошка замечал случайные прикосновения к себе, то думал, что ему кажется. Но чем дольше он общался с Эо и чем теснее становилась их дружба, тем сложнее было игнорировать такую вольность со стороны гаранта. Скрытый за очками непонимающий взгляд всегда сталкивался лишь с лёгкой улыбкой и морщинками у глаз.       Таким открытым и, как казалось мироходцу, честным Эо был только с ним. Только с ним бледная кожа даска краснела, и лицо принимало более здоровый оттенок. Только с ним гарант мог позволить излишнюю эмоциональность. Только с ним он искренне смеялся, каждый раз забавно щурясь.       Он уже привык к частым касаниям, которые были всегда как бы невзначай. С ними он чувствовал спокойствие и поддержку без слов. Ему очень их не хватало. И, думая об этом, по телу бегут мурашки.       Ведь здесь, в Поэне, его самым близким другом с самого начала был Эо.       И даже после раскрытого обмана оставался таковым.       Но грудь сжимает от боли, пока в голове шторм из надоедливых мыслей.       Если бы у него был шанс всё исправить. Если бы судьба всей мультивселенной не зависела от его выбора. Если бы Лололошка не оказался в ненужном месте в ненужное время, то всё было бы совершенно иначе.       В носу неприятно покалывает, но слёзы остаются раздражающей пеленой перед глазами.       Неужели всё это было только для победы в пари?       Мироходец закрывает лицо руками, пытаясь хотя бы на несколько мгновений снять взвалившийся на него невыносимый груз.       Судорожный вдох, выдох.       Нужно отвлечься. Заняться фермой золота, навестить пчёл Ашры, помочь Седрику с домашними делами. Сдерживание эмоций сковывает движения, но так лучше. Нельзя давать слабину, когда Эбардо может быть где угодно.       Ло чувствует, как сзади кто-то стоит и внимательно следит за ним, но, обернувшись, никого не видит.       Не теряя больше времени, он принимается за дела. Совсем скоро они встретятся вновь.

***

      Нужно было действовать быстро, и вот уже Вера скрывается в портале. В миг брови напротив хмурятся, а налившиеся злобой зелёные радужки приковывают к земле.       Пусть Эо сильно изменился после освобождения из башни, лицо осталось тем же, хоть и выглядело гораздо моложе. Было непривычно наблюдать, как на обычно скудном на эмоции лице злоба сменяется задумчивостью, возмущением, весельем, разочарованием, а позже воодушевлением за несколько секунд. Раньше даже радость выглядела грустной, тусклой, но, возможно, это тоже всё было наигранно.       Подумать над этим ему не дали, телепортировав в замок.       Пустотная магия, прочная связь, прекрасное будущее… Невольно, но Ло даже проникся таким речам. Эбардо явно обладал искусством убеждения, не просто так же он был гарантом Поэны? Но гораздо больше о его грандиозных планах говорило тело: и тогдашнему даску была свойственна резкость и грубость, но сейчас это смотрелось иначе - движения стали медленнее и плавнее, будто власть уже в его руках, и ему осталось только рассказать о будущих планах.       И эта излюбленная привычка Эо постоянно касаться мироходца никуда не исчезла – Эбардо подходил максимально близко, стоял почти вплотную, так, что Лололошка чувствовал его дыхание на лице. Ещё немного, каких-то жалких пара сантиметров, но тот будто отдёргивает себя, сглатывая.       Очерчивает полукруг, и Лололошке впервые так тяжело сконцентрироваться. Не понятно, что больше сбивает с толку: эта ехидная улыбка, обстановка или же то, о чём ему так увлечённо рассказывает Эо?       Когда Эбардо оказывается на столе, поза его меняется в таком быстром темпе, будто отражает поток мыслей - хаотичный и непонятный. Но вдруг он замирает, откидывается назад, а его ноги разъезжаются в стороны. С его ракурса видно всё: неестественно покрасневшее лицо мироходца, его поджавшиеся губы и сведенные брови. - Я сам таким был, - продолжает свой монолог, щурит глаза и широко улыбается. - Ладно, я дам тебе время подумать. - он поддаётся вперёд, готовый уже встать, но останавливается, оказывается близко, всматривается в одновременно знакомые и чужие черты лица.       Еще один смешок. Эбардо пододвигается ближе, держа Лололошку меж опустившихся со стола ног, и медленно тянется к лицу в очках, заправляя выбившуюся прядь за ухо, - Но ты сделаешь это позже. – шёпот добавляет интимности, пока вместе с этим пальцы оглаживают скулу, проводят самыми кончиками и удерживают подбородок в тисках. Желание прикоснуться, с которым так упорно боролся преступник, всё же одолело его.       Промелькнувшее осознание в глазах напротив даёт сигнал наклониться, прикоснуться губами к чужим, смять, но дальше ничего не следует. Его тело напряглось, ожидая удара, но со стороны слышится только быстрый вздох, и его запястье сжимают, убирая от лица. Эо был достаточно близок, чтобы увидеть нечитаемое выражение лица за очками.       В итоге он отстраняется первым, прерывисто выдыхая, как к сухим губам прижимаются своими. Непонятный, спонтанный порыв, но Ло всё равно. Может быть, как раз это и есть та связь, потому что в этом неправильном мире с неправильными выборами поцелуй кажется более чем правильным.       Поэтому мироходец позволяет себе шалость: легонько кусает бледные губы, шустро облизывает их, ещё раз прижимается вплотную. Дыхание спёрло, рука, всё ещё сжимающее запястье, поползло выше, устраиваясь на плече.       Когда Лололошка отстраняется, на него смотрят с нескрываемым удивлением, что быстро сменяется прошлым весельем. - Я восприму это как согласие, что ты все обдумаешь и примешь правильное решение, - вновь улыбка, но как-то слишком быстро Эо спрыгивает со стола, что-то говорит про совместное создание вселенной, свои грандиозные планы (слишком смазанно, что не похоже на него) и прощается.       Уже только оказавшись в Эрессии, у него пробегает мысль о том, как же сильно лицо Эбардо покраснело.

***

      Их встреча оставила свой след – теперь каждое пробуждение сопровождалось фантомным ощущением на губах, а на тумбе рядом лежал всегда один и тот же синий цветок. Парень не знал ни названия, ни её значения. Лишь время от времени он их поливал, предварительно сажая новые цветы в горшок. - Не знала, что у тебя есть воздыхательница, Лололошка, - усмехнулась Фарагонда, сложив руки на груди. – И кто же эта девица? - Воздыхательница? О чём ты? – по щекам пробежало тепло от всепоглощающего смущения, будто его поймали за чем-то очень личным. - Эти цветы называются глоксиниями, которые означают любовь с первого взгляда, - Ло хочется искренне посмеяться с абсурдности его положения, но смех встаёт поперёк горла, оседая неприятным комом. Простая случайность, или же Эо действительно вложил столько смысла в такой, казалось, незамысловатый подарок? – Можешь не оправдываться, но знай, раз уж ты принял эти цветы и ухаживаешь за ними, то, можно считать, принял чувства девушки, и тебе стоит дать ей ответ.       Тяжесть остаётся где-то в груди. Всё это время от него ждали ответа. И при этом ждали терпеливо, напоминая о себе только поцелуями, а не всплывшей информацией об освобождённых мироходцах, уже находящихся под его контролем.       Да, ему стоит дать ответ, и как можно скорее. Нельзя заставлять его ждать.

***

      Беря записку в руки и тут же разглаживая её, в нос ударяет запах сосновой хвои, а тело пробирает дрожь от остатка искры. Почему-то перед глазами встаёт образ Эбардо с его самодовольной улыбкой. На душе сразу становится спокойнее, и мысленно он в том же замке, притягивает к себе за плечи, углубляет поцелуй и…       Ло сжимает записку, когда читает аккуратную надпись, словно ей хотели передать нежность в завитках и одновременно насмешку в угловатости букв: “ХА, ЛОХ!”       Отложив листок, Лололошка произносит “conseco”, погружаясь в секундную пустоту, чтобы после увидеть Эо, мирно сидящего у обрыва, свесив ноги. Тот оборачивается, подзывает к себе, и Ло поддаётся, садится рядом, принимает ту же позу, что и бывший гарант, осматриваясь. Красиво, и это ещё мягко сказано. Кто бы мог подумать, что Эбардо станет задумываться над местом их встречи? - Нравится? – нарушает первым тишину и, да, нравится, очень. Ему нравится, что ветер путается в волосах, нравится, что они встретились, нравится… и просто приятно от чужого внимания. – Впрочем, не говори. Я знаю. – улыбается, и так заразительно, что мироходец улыбается в ответ. Но Эо выдыхает неожиданно шумно, слегка откидываясь назад, и наклоняет голову вбок. – И я знаю, что ты не откажешься от своих планов. Я тоже не собираюсь этого делать. – пауза, по ощущениям, длившаяся невыносимо долго. - Но, может быть, я мог бы повременить, если бы ты направил меня на “путь истинный”?       Лицо Эбардо обнимают ладонями, притягивая к себе. Улыбка сходит с губ, сводятся к переносице брови. Как и в первый раз, вышло медленно, но уже напористее. Только благодаря холодному ветру их не охватил жар. Эо обнимает за талию, переходит на спину, сжимая в кулаках толстовку. Приятно, невозможно приятно. Без укусов и языка было мало, но сейчас, в этом, казалось, принадлежавшем только им мире, такого простого поцелуя хватило сполна.       Отстранившись, Лололошка напоследок целует в уголок губ, не говоря вслух, что преступник покраснел не только лицом, но и ушами с шеей. - Думаю, тебе всё же придётся повременить, Эо.

***

      И кто ж знал, что в бывшем гаранте столько романтики? Место свидания, без преувеличения, выглядело как в сказке: темень, узкая, почти нетронутая ногами тропинка, тонкие и высокие деревья, с которых опускался дождь из ярко голубых цветков, светящихся и переливающихся, а тишину заполнял тихий голос леса. Стоит поднять голову, и виднелись лишь густые кроны с тысячей голубых огней. - Здесь так красиво, - поражённо выдохнул мироходец и, ещё раз оглядываясь, повернулся к Эбардо. – Мне нравится. Никогда не видел ничего красивее. - Я рад, - улыбка мягкая, аккуратная, чьи черты со временем разгладились, избавляя её от острых углов. – Но это ещё не всё. И чтобы сюрприз удался, тебе нужно закрыть глаза. – Эо подходит сзади, снимает очки, цепляя их за ворот футболки, и накрывает веки ладонями. Маленькими шагами, сквозь смешки и редкие поцелуи они дошли. Оттягивая момент до последнего, Эбардо всё же убирает руки.       Озеро, окружённое густым лесом, отражало свет цветков, сияющих холодными оттенками. А рядом, на берегу, был заранее оставленный плед.       Подхватив ладонь, Эо проводит парня, усаживая рядом с собой. Голова ложится на плечо мироходца, пока Лололошка удивлённо разглядывает местность. Как бы ему хотелось запомнить это навсегда… - У меня не хватит слов, чтобы описать то, что я чувствую, - признаётся Ло, прижимаясь головой к голове. – Так что позволь показать свои чувства. – в вытянутой руке искрится зеленоватый свет, являя небольшой букет амброзий. – Ты слишком долго ждал моего ответа, моя вина. – букет ложится в протянутые руки, вырывая изумлённый вздох.       “Твоя любовь взаимна, Эо” ***       Быстрый поцелуй обжигает щёку, бесстыдные ладони прижимаются к талии, толкая их ближе друг к другу, а глаза напротив наполнены волнением. Но мироходец не успевает спросить – поцелуй оставляют на губах. Требовательные губы и руки исследуют тело, пятнают, так что Ло остаётся только тихо выдыхать и цепляться за чужие одежды.       Нехотя оторвавшись, Эбардо прижимается лбом ко лбу. Рот открывается, в попытке что-то сказать, но в итоге быстро закрывается. - Объясни, что случилось? – не выдерживает давящей тишины, шепчет, боясь спугнуть, гладит по спине, как когда-то это делал сам Эо, и терпеливо ждёт.       Ему требуется несколько минут, чтобы настроиться, его голос почти не слышен: - Если бы не ты, Поэна уже давно бы пала. Многие, если не все, погибли бы. И только благодаря тебе все живы, а Поэна процветает, - замолкает, поджимая губы. – И из-за тебя я совсем размяк. – чувства смешались. – Но война неизбежна.       В зелени радужек виднелась вина вперемешку с сожалением. Постоянный азарт исчез, забрав с собой и яркость глаз. - Я буду бороться за Поэну до последнего. Даже ценой жизни, - невозможно больно, но место, ставшее ему домом, отпускать не собирается. Пусть это и означает конец для них.       Оставляет осторожный поцелуй в веко, поглаживая спину одной рукой, а второй спутывая волосы на голове. – Я бы хотел, чтобы ты дал нам ещё немного времени. - К твоему счастью, я не могу тебе отказать.

***

      Удобно в совершенстве владеть магией пустоты: тебе ничего не стоит создание огромного замка с просторной спальней, в которой может быть удобная постель с мягкими одеялами и ненасытными поцелуями. И это определённо стоит того, чтобы в конечном счёте наблюдать, как лицо напротив алеет, и наслаждаться тем, как тихо постанывают в губы.       От одежд избавляются быстро, практически сразу, стоило им переступить порог комнаты. Возбуждение било в голову, тела не слушались, но верно трогали друг друга везде, куда могли дотянуться.       Уже сверх меры раскалённый и красный Эо стонал, нетерпеливо потираясь о бедро мироходца. Прелюдии и шёпот устроили пожар в груди, разливающийся по всему телу. Касание губ в губы, объятие за щёки, вздохи и скулёж в ухо. Не было больше сил терпеть такую пытку.       Стоило только Лололошке приподняться, как Эбардо переворачивается на живот, нервно сжимая подушку: - Я готов, - блестевшие от смазки мышцы были явное тому подтверждение. Полный наслаждения стон раздаётся одновременно с тем, как член по основание заполняет внутренности. Начиная с медленного темпа, Ло зацеловывает выгнутую спину, прокладывает путь до шеи и легонько кусает, упиваясь новым стоном.       Каждый шрам обводит пальцами, сжимает в ладонях кожу, оставляет следы. Он не мог остановиться, не мог насытиться. - Быстрее! –нетерпеливо выкрикивает, жмурясь до боли. Эо не беспокоится о том, что их кто-то может услышать – становится только громче, а шлепки ни капли не заглушают его. Он поддаётся навстречу, довольно поскуливая, и оборачивается, выпрашивая поцелуй приоткрытыми губами.       Ло не может ослушаться, да и не хочет – покорно целует и, как любит Эо, терзает губы зубами. Они могли бы привыкнуть к этому, но неестественно яркий цвет губ вызывает слишком много вопросов у его подчинённых, а ещё больше создаёт всяких нелепых слухов.       Мироходцу же до сих пор не верилось, что всё происходящее – не плод его воображения. Тот Эо, которого он знал, его касания, его взгляд, его слова… Это было очевидно. Хотя, если бы они дошли до отношений раньше его освобождения, наверное, мало что бы поменялось. Да, он бы не сводил его в другие миры на свидания и не дарил бы таких красивых синих цветов, но внутри остался бы нежным и любвеобильным. - Ты слишком громко думаешь, - в паузах выстанывает Эбардо, притягивая к себе парня за волосы. – Даже как-то обидно, что ты думаешь о ”прошлом” мне, а не обо мне “настоящем”. И думаешь об этом прямо сейчас. – наигранно вздыхает, почти переходит на очередной стон, и заглядывает в глаза, ища хотя бы каплю сожаления. - Извини меня, - поцелуй успокаивает, и он чувствует, как на других губах появляется улыбка. - Извинения приняты, невозможный мироходец.       Удивлённое мычание потонуло в новом поцелуе и несдерживаемом смехе.

***

- Итак, Лололошка, какой вариант тебе понравился больше всего? - Я выберу…       Вновь выбор, от которого у него уже зубы скрипят. Всё его приключение, всё это было ради спасения, ради блага, ради тех, у кого забирали самое важное – искру. И что в итоге? Ни к чему хорошему это не привело. Не такого спасения он хотел. И, пусть Видомния – место ужасное, башня необходима. Рано или поздно дасков начнут уважать и принимать за равных, а преступники есть везде и всегда, и никто их, как Фарагонда, отлавливать явно не собирается. - … не появляться в Междумирье.       Потому что так будет лучше.       Оставленный поцелуй в лоб горит, голова тяжелеет, его распирает изнутри. Это и есть конец для этого приключения, чтобы потом начать новое? Но ему не хочется уходить, не сейчас. Снова забыть всё, чтобы после вспомнить, и так по кругу?       Как бы ему хотелось запомнить не только эти два слова карманного измерения…

***

      Поэна кипит жизнью, оно и понятно: в последнее время из всех миров приходит всё больше и больше народу, и поэтому чуть ли не каждый посчитал своим долгом показать город с лучшей её стороны: на прилавках торговцев только качественный товар, дома украшены лентами, отовсюду слышатся деловые разговоры пряностников.       Лололошке холодно после палящего солнца пустыни, но привыкание наступает быстро. Столько незнакомых лиц, столько возможностей, и по словам Окетры, у него есть несколько часов осмотреться и нагуляться вдоволь.       Начало своего пути мироходец берёт в «Пузатом Лисе». Громкий смех и стук кружек ничуть не смущает его, наоборот, такая атмосфера ему более чем нравится. Стоящий за барной стойкой хозяин таверны приветливо улыбается и подзывает к себе. Непринуждённый разговор с кружкой пива расслабляет. Ему без вопросов рассказывают о главах, гильдиях, местных законах и правилах. Но больше всего его цепляют слова про гаранта Поэны. И с каждой новой крупицей информации о нём Ло не покидает давящее чувство, будто это всё ему давным-давно знакомо.       На стул рядом садятся, заказывают напиток, бесстыдно разглядывая Лололошку. Обернувшись, его накрывает дежавю. Седые волосы, морщинки у глаз, совсем лёгкая, практически незаметная улыбка. - Турист? – он определённо где-то слышал этот голос раньше… - Да, но хотелось бы получше узнать про город и его жителей. - Тебе повезло, у меня есть немного свободного времени, и я могу провести тебе небольшую экскурсию, - улыбается шире, и отпивает из принесённой кружки, слегка морщась. – Прошу прощения, где мои манеры. Я Эо, а ты? - Лололошка. - Что ж, приятно познакомиться, Лололошка.