Что было до...

На лондонские дома: стеклянные высотки и жилые квартальчики, медленно нападал закат и покрывал всё своими персиковыми лучами. Время близилось к семи, жители устраивали толкучку в метро и наземном транспорте, пытаясь добраться к кровати намного быстрее остальной массы. Не обошло вечернее солнце и букинистический магазин, скромно стоящий на углу улицы. Азирафаэль сидел среди бесчисленного количества книг за рабочим столом, на котором то и дело появлялись солнечные зайчики, прыгающие по корешкам, слегка щурясь в маленьких кругленьких очках. Зрение подводило в последнее время, предметы вблизи расплывались, а рассматривать листки на расстоянии вытянутых рук несподручно. Конечно, он мог сотворить небольшое чудо, чтобы снова вернуть остроту глазам, но ангел находил в очках что-то неоспоримо привлекательное. Не правда-ли, что очки, пусть и с прозрачными линзами, скрывают главное зеркало души? А звезда всё дальше стремилась к заходу, багровые лучи попадали на бумаги, бликовали на линзах, и Азирафаэль посчитав, что на сегодня он выполнил отличную работу, сведя вместе прекрасную пару, познакомившуюся спонтанно в его магазине, отлучился заваривать согревающий чай.

***

Или чайник свистел слишком громко, или ангел перестал прислушиваться к миру, но вернувшись к рабочему месту он был крайне удивлён, увидев сидящего в кресле Кроули. Оглушительный стук фарфора об пол разрушил тишину, и едва к Азирафаэлю вернулся дар речи, он спросил: -Кроули, как неожиданно увидеть тебя! Хочешь чаю? Что-то случилось? –с самого утра он был в прекрасном настроении и поэтому угрюмое лицо друга вводило его в состояние непонятной заботы. Ангелу так хотелось увидеть хоть слабый намёк на улыбку в приподнятых уголках губ на бледном лице, но Кроули напряжённо сверлил глазами стену, даже не взглянув на него. Защитные тёмные очки, перевёрнутые, валялись на столе. -Ангел, нельзя ли потише, не видишь, я собираюсь произнести очень важную речь! –Демон сидел неподвижно, хоть его поза и казалась свободной: руки раскинуты, одна нога закинута на другую, каждый мускул в этом дьявольском теле был напряжён. Привычный едкий сарказм барахтался на поверхности сознанья, но он не мог позволить себе использовать его, испортив важный момент. Кроули поднёс правую ладонь к носу и потёр переносицу, сбивая головную боль, появившеюся как некстати. –Азирафаэль, ты знаешь, мы дружим давно…-выдохнув начал он, но был прерван счастливым возгласом: -Целых шесть тысяч лет! –Азирафаэль стоял с новыми фарфоровыми чашками, из которых шёл дым вперемешку с приятным ароматом Эрл Грея. Под невнятное бурчание демона он поставил их на деревянную поверхность и сел, невольно обращаясь телом к Кроули, внимая каждому слову. -Да-да, не перебивай! В общем, меня посетила одна мысль… -Я не уверен в том, что собираюсь сказать, потому хочу получить обещание не расторгать нашу дружбу. –Кроули впервые поднял глаза на Азирафаэля, и тот ужаснулся. Веки потемнели и отдавали синевой, радужка словно стала терять оттенок, а у висков залегли морщины. Охнув достаточно осуждающе, он воскликнул: -Кроули, ради всего святого, почему ты так выглядишь? -Ангел, отвечай на вопрос! Ты сохранишь нашу дружбу? –он сгорал от нетерпения перед вопросом, который на самом деле собирался задать. Его состояние всегда можно привести в божеский нормальный вид одним чудом, он не стал делать этого, так как волнение о себе чертовски приятно. -Нет-нет, как же ты себя запустил? Одно маленькое чудо всё поправит! –Ангел провёл рукой слишком близко к лицу. Он не ответил на вопрос, и ещё смел улыбаться так, словно демону не предстоит разрушить всё, дорогое тёмному сердцу. -Ангел, я повторяю, дай мне обещание, что мы будем чёртовыми друзьями! –Кроули вскочил с кресла и навис над ним, закрывая руками пути отхода. Змеиные глаза налились цветом, став почти огненными, а рот застыл в горьком оскале. На скулах играли закатные тени. –Если ты не произнесёшь хоть слово, я буду… -хриплым голосом продолжал он, -я буду очень расстроен, Азирафаэль. С шумом он упал обратно на мягкие подушки, будто в миг обессилев. С ангельского лица сползла доброжелательная улыбка, руки сами собою сцепились в замок, как всякий раз, когда он видел друга. Полностью сбитый с толку, он отвечал, не зная к чему готовиться. -Я обещаю, мой дорогой друг. А в ответ тишь, наполненная лишь слабым выдохом успокоения. Пара секунд и ангел, с неистовой силой, телом впечатывается в ближайшую стену. Кроули держит его за воротник, и возникает невольное дежавю. Воздух накалён до предела. Лица находятся в опасной близости. Последнее, что произносит Кроули перед тем, как совершить самый рискованный поступок за своё существование, в полутёмной комнате звучит почти интимно: -Если ты захочешь меня ударить, ты сделаешь доброе дело. И он прижимается губами к губам Азирафаэля, утягивая ангела в поцелуй, полной невыговоренной боли.