Кошмары сближают

Ночь. Жаль не день. Джону снова снится кошмар, в котором он опять видит это. Оно смотрит на него, улыбается, обнажая свою беззубую улыбку, медленно идёт к нему, а Джон... А что Джон? Ему остаётся пятиться назад, в надежде, что оно его не заметит и пройдёт… И так почти каждую ночь. Сейчас оно, как обычно, дойдёт до него, замахиваясь своей до ужаса острой косой. От страха он проснётся в холодном поту, сжимая до побеления костяшек и без этого мятое одеяло, как обычно, потупит взглядом в потолок и пойдёт заваривать кофе, и как обычно, в надежде отвлечься попытается накидать пару связанных предложений в черновик. Ну как связанных… Как обычно выходят лишь обрывки описания этого чудовища… Как обычно. Но сегодня все будет не как обычно.

***

— Ну что-то я засиделся, пора бы домой уже.- сказал Джон, обратив внимание на часы в комнате Линча. Они решили заняться монтажом вместе, так как после добычи материала для новой страшилки Джону было, честно, не охото ехать к себе. Ну а что, под предлогом помощи он смог остаться в доме Егора и даже оккупировать его холодильник. И вот, сейчас, сидя на диване, спокойно отдыхая, пока его товарищ занимается монтажом, он наконец-то обратил внимание на время. — Ага, конечно, отпустишь тебя, блин, в лес одного. Ходи потом, косточки собирай или в чистилище звони. — закончил свою тираду Линч, грозно смотря на Джона. — Да, да… А сам-то не лучше, — в ответ смотря на Егора, Джон протестующие начал искать свои очки. — ладно, приятель, не парься, останешься у меня, и да, на такой случай у меня есть гостевая комната, — попытавшись зодобрить Джона, сказал Линч и напоследок улыбнулся краешком губ. Быстро соорентировавшись Егор обнаружил очки у себя на столе, прихватил их, он подошёл к Джону и аккуратно нацепил очки на него. Джон опешил, но наконец увидев журналиста сквозь линзы, он смутился ещё больше и не смог сдержать яркой улыбки. Каждый раз заглядывая в его глаза, он буквально тонул в них, специально не прося о помощи. Ему нравилось это приятное обволакивающее ощущение, когда он чувствовал на себе взгляд Линча. Это приносило некое спокойствие и умиротворение. Может из-за этого он ещё не свихнулся?.. Егор же проигнорировал действие своего друга. Он пошёл к выходу из помещения и поплелся в другую комнату, что бы проверить не поселились ли там тараканы, а если и да, то тогда узнать не будут ли они мешать писателю. — Э-э-э-э, а как же я?! — Джон засуетился и направился за Линчем. — Да никто тебя не забыл, я лишь комнату проверить пошел, — доносился голос Егора из спальни. — Ну и где я сегодня сплю? — Джон зашёл в комнату и быстренько осмотрелся. — Ну ничего так, уютненько, — Джон улыбнулся своему решению. — Ага, а если бы было не уютненько, то ты бы пошёл спать ко мне, да? — Егор решил подколоть Джона, что явно у него получилось. — Ну блин, Линч! — Писатель с такой выходкой не стал цереромонится. Он быстро добежал до кровати, повалил Линча на неё, усевшись сверху на его бедра и схватил подушку. Будущее оружие он занёс у себя над головой и вызывающе посмотрел на Егора. — ваши последние слова, мистер Линч? — попытался спородировать Лемптона Джон. — Джон, сом-убийца сзади тебя! — журналист изобразил напуганную гримасу и с поддельными ужасом пытался смотреть за спину писателя. Ага, в лежачем то положении? — ГДЕ? — с криком обернулся Джон. — да, прямо там, — Линч, используя этот момент, схватил вторую подушку и, когда Джон поворачиваясь обратно, понял, что его надурили, зарядил ему ею в лицо. — Ах ты! — Джон принял вызов. Он стал лупасить Егора подушкой, в надежде, что тот примет поражение. Но пока борьба шла почти на равных. Линч, чувствуя, что ему скоро крышка, решает использовать секретный приём. Он бросает подушку в сторону и хватает Джона за бедра, и для полноты картины прикусывает губу. От таких действий Писатель пребывал в культурном шоке. И пока он завис, Линч опять нагло пользуется ситуацией, аккуратно скидывая с себя Джона и вскакивает с кровати с воплями о победе. — Так не честно, ты всегда хитришь! — когда Джон отвис, он понял, что произошло. Щеки порозовели, но протестовать ему это абсолютно не мешало. — Да-да-да, я никогда не жульничаю, и вообще хороших кошмариков, — Линч смылся в дверной проёме и закрыл за собой дверь. — Ага, и тебе…- уже почти шёпотом сказал Джон. Он снова один, снова эти мысли о том, что его не будет в будущем. Они снова напоминают ему об этих событиях… Снова и снова. Это бесконечный круг, который можно лишь замедлить, но нельзя остановить… Попытавшись собрать все остатки своего сомообладания в кучу Джон пошёл умываться и принимать душ. Уже находясь под приятным потоком воды, который всегда приводил в чувства и успокаивал, Джон думал сможет ли снова пережить этот кошмар. Даже когда он чистил зубы, эта мысль не выходила из головы. Попытавшись на этом не зацикливаться и вообще, в принципе лишний раз не думать, он вытерся, оделся в одежду, которую ему любезно одолжил Линч, и улегся спать. Он опять пялится в потолок, опять старается думать о единорогах, о котятах и даже о еде. Но мысли все равно занимает это чудовище. Джон зажмуривается и просто лежит, пока наконец-то он не почувствовал, что смог сконцентрироваться на чем-то кроме этого нечто. Другим объектом раздумий становится Линч. Вспоминая приятные события связанные с ним, выражение лица писателя потеплело и стало выражать даже некое спокойствие и умиротворение. Продолжая мыслить в этом направлении, Джон смог немного снизить свое волнение и, наконец, задремать.

***

Опять этот сон, кошмар. Джон распахнул глаза и уставился в потолок. Мысли роем мельтешили в голове, лишь мешая собрать себя по кусочкам и успокоиться. Они твердили ему, что все кончено, его снова нашли, и единственное, что его ждёт это смерть, красивая, быстрая и жуткая смерть. Дышать опять становилось все тяжелее, как будто, кто-то его душил, не давая вдохнуть. Пытаясь сделать глоток воздуха, Джон сел и зажмурил глаза, когда он смог хоть немного выровнять дыхание, подавив приступ паники. У него даже получилось угомонить свои мысли. От облегчения он открыл глаза и выдохнул, но эйфория длилась не долго. Джон застыл от ужаса. В самом тёмном углу виделся длинный силуэт, в чёрных порванных лохмотьях. Оно смотрело на него и скалилось, покачивая у себя в руках ту самую до безобразия острую, длинную косу… Оно прожигало его взглядом, выпуская из себя чёрную ауру, которая растекалась по комнате, в поисках жертвы. — А-а-а-а, — Джон закричал от ужаса. Разумом овладел адреналин и инстинкт самосохранения, он приказывал бежать прочь отсюда, дальше, куда угодно, но точно не сюда. Джон вылетел из комнаты и на ватных ногах поспешил в спальню Линча. Пройдя через дверной проем, он захлопнул дверь. Развернувшись в сторону кровати, ноги Джона уже не выдержали. Он скатился вниз, поджал ноги к себе, прикрыл лицо руками и зарыдал настолько тихо насколько это было возможно, стараясь не захлебнуться своими слезами и соплями. На место адреналина пришло осознание. Его опять нашли. Паника накрыла с головой. Хотелось спрятаться, сжаться от страха, исчезнуть от этих панических ощущений, которые каждый раз ощущаются все ярче и ярче. Джон слышит звук своего сердцебиение, свои всхлипы, чувствует как текут слезы и сопли образуя собой какое-то месево. Ощущает как сдавливает его лёгкие при каждой попытке вдоха. Джону кажется, что это конец, он снова показывает свою слабость, при чем в присутствии человека перед кем хотел показать себя героем, тем кто смог бы быть для него опорой. Но он никогда не признается, что опора нужна ему… Всем нам. Линч что-то невнятно промычал и зашевелился. Джон оторопел, даже паника отступила на второй план. Он уставился на кровать Линча своими опухшими от слез глазами и молился, что он не проснётся. Господь его не услышал. Линч ещё раз поворочился и проснулся. Он потянулся, при этом издавая что-то наподобии зевка. — мгх, воды что-ли попить, — решил журналист, чувствуя сухость во рту. Он тихонько поднялся с кровати и побрел к выходу, и почти в ту же секунду остолбенел, увидев силуэт Джона в темноте. — Джон?..- Линч позвал Джона, надеясь на объяснение. Джон в это время прикрыл лицо руками, не желая показывать себя в таком виде. Его состояние выдавали лишь тихие всхлипы и частые попытки вздохнуть. Линч оперативно включил светильник и развернувшись в сторону Джона окончательно опешил. Джон быстро уткнулся лицом в колени, обхватив их руками, стараясь не издавать плачеподобных звуков. Линч аккуратно, не спеша подошёл к писателю и сел на против него, желая узнать, что стало причиной ночных похождения Джона. — Приятель, что случилось? — это самый нейтральный вопрос, который он смог составить. — Ты плакал? — больше утверждая, чем спрашивая сказал Линч, ориентируясь на его позу и вздрагивания при каждой попытке вздохнуть. — я-я.- для Джона это прозвучало, как спусковой крючок. Он откровенно зарыдал, паника полностью охватила разум, от такой эмоциональной нагрузки задрожали руки, лёгкие стали окончательно отказываться от кислорода. — Джон! — Егор пытался достучаться до Джона, но тот полностью игнорировал все происходящее, дальше уходя в себя, постепенно утопая в параноидальных мыслях, которые не давали даже и шанса на спокойствие. Журналист замешкался, в противоречивом чувстве, но все-таки обхватив ладонями щеки Джона, он резко поднял его лицо, заставляя посмотреть и обратить на себя внимание. — Ты красивый…- Егор сказал первое, что пришло в голову и не пожалел об этом. Джон резко успокоился и недоуменно уставился на Линча. Весь зареванный, в соплях, с опухшими глазами он считал себя кем угодно, но точно не красивым. — Да, это правда. Ты красивый.- Распознав в его глазах немой вопрос, Линч подтвердил свое утверждение. Джон громко всхлипнул и полностью не контролирую себя начал истерично хихикать переходя в громкий смех. Он уже не понимал от чего смеялся, от боли или радости или смущения. Все чувства смешались в непонятную субстанцию, постепенно выходя на ружу в виде непонятных и нелогичных всплесках эмоций. Линч решил окончательно шокировать Джона, что бы хоть немного утихомирить его приступ. Егор, снова, резко приблизился к лицу напротив, заглядывая в глаза желая увидеть в них хоть что-то. Но чужие глаза лишь вопросительно смотрели, ожидая дальнейших действий. — Джон, приятель, прости…- Линч проговорил это шёпотом, почти в самые губы писателя. Егор прикоснулся к чужим губам. Это было едва ощутимо, невесемо. Но Линч все равно смог подметить, что губы Джона обветренные, сухие, но очень мягкие. Джон же находясь в полном шоке от происходящего, даже забыл про свою истерику и в ответ обхватил руками щеки Линча, сильнее прижимаясь к чужим губам, хватаясь за этот поцелуй, как за единственное, что оставляет его в сознании. Этот поцелуй был с привкусом соли, надежды… Каждый из них вложил в это прикосновения чуточку себя, своих чувств, желаний. С помощью него они показали насколько важны друг другу. Они смогли. Они это доказали и показали. Линч отстранился первым, снова заглядывая в глаза, засматриваясь в них и убеждаясь, что Джон более менее успокоился. — Лучше? — это единственный вопрос интересующий Егора на данный момент. Он продолжил рассматривать Джона в освещении ночника и подмечать для себя новые детали, как будто заново видя его, стараясь впитать все черты, изгибы как губка. Главное, лишь бы снова не видеть его в полном отчаянии и желающим скрыться от всего мира. — Вроде да, — ответил Джон севшим голосом. Он потихоньку осознавал, что произошло и от постоянно пополняющихся подробностей Писатель приходил в отчаянное смущение. — Ну тогда ладно, — Линч решил уже не церемониться. Он встал, просунул руки Джону под подмышки и потянул вверх, к себе. Джон на это действие вскрикнул и обвил руками шею Егора. Журналист переместил свои руки, подхватывая Джона под бёдрами и поудобнее пристрастия писателя на себе, он направился в сторону кровати. — Э-э-э, — возмущённо пролепетал Джон, но его нагло проигнорировали. В итоге ему не оставалось выбора, кроме того, как скрестить ноги за спиной Линча, что бы ненароком не шлепнуться. Линч успешно добрался до кровати и аккуратно сел на неё, придерживая Джона. Дальше он, расцепил ноги писателя ставя их по бокам от себя. Придерживая Джона за поясницу он лег, укладывая его на себя. Джон находился в высшей степени смущения и не в силах выговорить ни слова, ему оставалось лишь издавать какие-то протестующие звуки. — Джон, но ты же бы не пошёл к себе спать, верно? — Линч констатировал очеведные факты, вводя писателя в полный резонанс, заставляя поменять свое отношение к сложившееся ситуации. -А зачем тогда. — Завтра поговорим, а сейчас давай поспим, хорошо, приятель? — Линч не дал Джону закончить вопрос, обрывая его в середине, считая, что в такой момент им стоит насладится тишиной и обществом друг друга. Линч скорее машинально, чем намеренно, переместил руки выше, на талию, сжимая её, при этом сам балдея от этих прикосновений и запаха волос Джона. — А-а-а, ну хорошо, — Джон же, решил не протестовать, смирившись, хотя нет, скорее даже обрадовавшись своему положению, он уткнулся журналисту в шею и постепенно успокаивался. Комнату освещал тусклый свет луны, проникающий сквозь почти закрытые шторы. Еще, грело тёплое освещение светильника который разбавлял эту атмосферу. И лишь два силуэта в полутьме, спокойно спали, отдаваясь дальнейшей тишине и спокойствию этой ночи. Сегодня все было не как обычно.