Красное-белое

Се Лянь как по будильнику разомкнул веки ровно в восемь утра. Он, собрав всю свою силу воли в кулак, послал импульс в мозг о поднятии правой руки. Помассировав точку между бровей, парень попытался поднят с кровати свой корпус. Поясница заболела, а сидеть стало невозможно. Се лег обратно. Через тридцать секунд он резко сел, а затем и выбрался из плена теплой постели. Стоя посреди комнаты и соображая где он находится, Лянь невольно начал заваливаться на пол. Чуть не упав, юноша вытер холодный пот со лба. Взгляд наконец начал фокусироваться на объектах. Вот незаправленная кровать, шкаф, недо-зеркало, тумбочка. Под белым одеялом Се Лянь не заметил спящего соседа. Парень пошел на кухню, опёрся на столешницу. Стакан воды помог немного прийти в себя и убрать отвратную сухость в горле. Глянув на погоду за окном, Се отметил новую волну снега. Зелёный чай в кружке гипнотизировал Ляня водоворотом. Кто-то щёлкнул пальцами перед глазами. Дёрнувшись, Се Лянь очередной раз отметил привлекательность ярко-красного и нежно-кораллового цветов. Перед ним стоял его же сосед, которого парень по своей невнимательности не заметил. — Доброе утро, Сань Лан, — настроение у кареглазого сегодня было яснее солнца, по непонятным даже самому́ Се причинам. — Доброе, гэгэ, — сказал такой же довольный Хуа Чэн. Он налил кипятка себе в кружку, помешивая растворимый кофе. Оба парня стояли и пили свои напитки из кружек. Обстановка была более чем приятной, комфортной. — О, так завтра Рождество, — немного удивлённо сказал Хуа. В Китае рождество не являлось официальным праздником, поэтому многие его просто не праздновали. Се неоднозначно хмыкнул. Привыкнуть к американским традициям ему до сих пор было не так просто. Повторно посмотрев в окно, он не заметил ничего отличающегося. Разве что потрёпанная ёлка, которую украли какие-то бомжи. — Гэгэ, — привлек к себе внимание Сань Лан, — может отпразднуем? Купим ёлку, — он перевел взгляд на тех бомжей, — подарки? Согласен? Насколько Се Лянь был осведомлен, Рождество — это довольно теплый семейный праздник, с подарками, Санта Клаусом, дымоходом, носками и имбирным печеньем. В носу тут же на секунду появился тот самый запах. — Давай, — согласился парень, допивая смесь воды и неизвестных трав в кружке. — Тогда, можем начать собираться. Идём в магазин! *** Волосы прекрасно сохранились со вчера, поэтому менять прическу не требовалось. Прежняя кофта, штаны и куртка с привычными сапогами. Шапка быстро прикрыла уши и подарила тепло. Хуа Чэн всегда был прекрасен, даже не прилагая особых усилий. Волосы, образ, все это будто по умолчанию добавляло красоты юноше. Красное пальто лишь немного закрывало водолазку, теплые штаны и берцы. Шапку он не носил, но зато кучу цепочек — пожалуйста. Немного позвякивая, он отыскал ключи и вышел вместе с соседом в свет. Морозный ветер ударил в нос парню полностью в белом. Неприятный холод заставил щеки и нос покраснеть. Сам Лянь стал похож на дракона, выдувая пар изо рта. Снег хрустел, отзеркаливая свет в глаза всем прохожим. Хуа будто не замечал ничего из вышеперечисленного, оставаясь таким же бледным. Се каждый раз незаметно заглядывался на него, хотя о незаметности думал только он один. Несколько повторяющихся углов, и вот уже виднеется гипермаркет. Район у них, конечно, не лучший, но наличие такого магазина — приятная неожиданность. Двери автоматически открылись, впуская туда новых посетителей. Со входа виднелась огромная полка рождественской атрибутики. Взяв в заледеневшие пальцы шарик, снег внутри показался ещё более красивым и будто настоящим. Что-то опустилось на его голову. Взглянув в выключенный экран смартфона, он увидел оленьи рога. Рядом Хуа Чэн тихо посмеивался, но продолжалось это не долго. Он превратился в Санта Клауса, когда ему насильно надели шапку и бороду. — Тебе... Подходит, — периодически задыхаясь от смеха, говорил Се Лянь. Юноши продолжили в таком же виде выбирать себе украшения на рождество. Магазин был и правда огромным. Ближе к отделу с игрушками на ёлку Лянь все больше отвлекался и засматривался на блестящие шарики, маленькие звёздочки, шишки и тому подобное. Каждый раз не замечая, как тепло смотрит на него Хуа, понемногу грея руку Се о свою. Набрав в корзину целую кучу всего, они продвинулись дальше. Поняв, что таким темпом им не справится, парни разделились. Кареглазый юноша стоял в кухонном отделе. Он хотел выбрать ингредиенты для знаменитого имбирного печенья. В руках оказалась мука, молотый имбирь, сахар. Решив что чего-то не хватает, он продолжил задумчиво глядеть на россыпь товаров. Сань Лан выбирал ёлку по размеру. Искусственную, чтобы потом не собирать иголки по всей квартире. Ну, или собирать, но хотя бы не настоящие. Через некоторое время они встретились в самом центре, неся на себе огромную гору всего. Оплачивая, кассирша протянула руку к подбородку Хуа Чэна. Тот, в свою очередь, слегка опешил от этого. Она сделала тоже самое с Лянем. Видя их ошарашенные лица, девушка посмеялась, и указала парням на их внешний вид. Вспомнив про оленьи рога и Санту, Се покраснел, а Хуа посмеялся. *** Дом преобразился. Гирлянды мигали огнями, делая холодное освещение комнаты чуть теплее. Разнообразные огоньки всегда придавали уюта квартире. Сейчас обитатели данного жилища пребывали в хорошем настроении и довольно разбирали остальные покупки. Хуа Чэн аккуратно собирал искусственную ёлку с зелёными ветвями. Она с каждым слоем становилась гуще и красивее. Се Лянь разбирал купленные игрушки на ёлку. Он сортировал их по цвету, почти заканчивая свой идеальный ряд радуги. — Я почти все, гэгэ, — тихо сообщил Хуа Чэн, закрепляя последние веточки. В ответ кареглазый тихо хмыкнул. Делать было нечего, юноша подпёр рукой правую щеку, копируя позу философа. Спустя пару-тройку секунд Хуа сказал «готово», отошёл от собранной ели. Она была не сильно высокой, едва доходила до плеч красноглазого юноши, но с ее появлением в воздухе будто начал витать запах леса. Тепло улыбнувшись, Се взял самую красивую игрушку, выбирая место, где та смотрелась бы идеально. Оно оказалось ровно посередине зелёной пластмассовой кроны. Она повисла на ветке, Лянь обернулся за новым украшением. Хуа Чэн тоже начал вешать игрушки, составляя идеальную гармонию цветов. Через несколько минут ёлка почти была наряжена. Се Лянь отошёл от дерева, наблюдая результат своей работы. Игрушки на ветках вместе с герляндой составляли картину счастливого Рождества. Впервые Се чувствовал это в осознанном возрасте. Истинное счастье от того, что наряжешь ёлку. Разбираешь игрушки. Смеёшься и наблюдаешь за проделанной работой. — Вау, — удивлённо прошептал Се Лянь, когда свет погас, а огни включились. Их свет отражался от стекла шариков, создавая больше свечения. Всё сияло и искрилось. — Красиво, да? — задал очевидный вопрос Хуа Чэн. Сам он по-настольгически улыбался, смотря то на ёлку, то на Ляня, не зная, что красивее. — Очень, — тихо отозвался Се. Хотелось просто остаться на месте. Застыть, остановить время. Остаться навечно замурованными в четырех стенах, с бесконечным количеством огней и любимым человеком. В грудной клетке стало тепло. *** — Ебаный алкоголь! — матерился с самого утра Ши Цинсюань. Из открытого окна в общажную комнату падал снег. Младший Ши яростно пытался закрыть источник мороза, но получалось плохо. Без Се Ляня стало скучновато. Хоть Цинсюань был вместе со своим парнем, не хватало той атмосферы, что создавал Лянь. Вчера, как раз от скуки, Ши опять перебрал с шампанским. И уснул с открытым окном в конце декабря. Хэ Сюань спал, иногда ворочаясь, но одеялом не накрывался. — Хэ, ты спишь? — тихо подкрался Цинсюань к лежащему пластом юноше. — Уже нет, — отозвался Сюань, не поворачивая головы. — Отлично, — черноволосого парня насильно вытащили из постели. С синяками под глазами и уставшим взглядом, Хэ помог Ши закрыть надоедливое окно. — Фух, — Цинсюань стёр пот со лба. Он не ощущал холода в помещении, потому что все усилия прилагал, чтобы устранить проблему, этим разогнав кровь по сосудам, обогревая сам себя. Правда вот Хэ Сюань прекрасно чувствовал мороз. Мурашки пробежалась по всему телу, а руки опасливо обняли корпус человека. — Похоже, мне правда стоит завязывать с бухлом, — тихо сказал Ши Цинсюань, садясь перед батареей. Хэ сел рядом. — Почему я так от этого зависим? — задал зеленоглазый вопрос сам себе. Парень повернул голову, — Скажи, Сюэй, ты правда меня любишь? Хэ Сюань застыл. *** Маленький черноволосый мальчик подбежал к уставшей женщине, которая что-то старательно зашивала. — Мама! — радостно произнес ребенок, подходя ближе. Женщина ласково погладила сына по щеке, одаривая его своим теплым взглядом. — Сюэй, ты хорошо погулял? — сказала Хэ Дзин, продолжая заштопывать куртку. — Да, очень. Руки немного замёрзли, — сказал мальчик, дуя горячим воздухом на онемевшие ладони. Дзин мягко улыбнулась и дала своему сыну новые варежки. — Спасибо. Мама, а... — он замешкался, — папе не холодно будет без варежек? Хэ Дзин на миг остолбенела. — Нет. Папу греет моя любовь. Скажи, Сюэй, ты правда меня любишь? — сказала мать, становясь на колени, беря обе щеки сына в нежные ладони. — Конечно! Люблю настолько, что мне будет теплее, чем папе, — гордо провозгласил Хэ Сюань. По лице печальной женщина покатились крупные капли слез. *** Выразительные хризолиты смотрели на юношу с необыкновенной грустью. — Ха, я наверное спрашиваю слишком странные вопросы, — с грустной улыбкой произнес он. Парень выглядел уставшим, синяки под глазами начали набирать цвет, увеличивая количество мёртвенно фиолетовых кругов. Холодные ладони притянули Цинсюаня поближе. Ши от такого действия удивлённо посмотрел на Хэ. — Я правда люблю тебя, — сказал Хэ Сюань, направляя свой взор прямиком на те самые хризолиты. Ши Цинсюань в шоке сидел пару минут, потом снова тихо посмеялся и прислонился головой к плечу черноволосого юноши напротив. — Когда все пошло по пизде? — задал он вопрос непонятно кому. В сознании всплыло имя Хуа Чэн. — Думаешь, это правда Хуа Чэн? — сказал Ши, а выражение лица Хэ стало немного напряжённее. — Не знаю, — признался Хэ Сюань. — Вы с ним знакомы? Стой, — Ши Цинсюань потупил взгляд в потолок, после чего спросил, — он тоже работал в той организации? — Да, — не стал на этот раз утаивать правды Хэ. Взгляд собеседника резко изменился с грустно-шокированного до недоверчиво-прозревшего. Цинсюань что-то начал искать в телефоне. Начала проигрываться аудиозапись. Послышался недовольный надменный голос, он сказал: — Ну и, что ты тут забыл, Демон Проклятых вод? Одно воспоминание. Демон Проклятых вод — убийца его отца. *** Се Лянь остался сидеть в квартире один. В магазине он прихватил какой-то рождественский журнал и сейчас был погружен в чтение. Хуа Чэн ушел в магазин за подарком, сказав, что вернётся не скоро. Было скучно. Свой же подарок Се купил в том же супермаркете. Это были новые парные кружки, вместо той, что он вдребезги разбил. Ляню до сих пор было немного стыдно, так он решил загладить свою вину. Журнал оказался до смерти скучным. Интересные факты про знаменитостей, к которым журналисты так хотели залезть поглубже в личную жизнь. Ещё и некоторые неадекватные фанаты, которые уж слишком настойчиво следят за своими кумирами, пока все это действие походит на сцену из хоррора. Се Лянь невольно начал сочувствовать героям этих журналов. Глянцевые обложки, статусы, показы, интервью, в конце концов, популярность. Но обратная сторона уж слишком ужасала юношу. От одной мысли что ты банально не сможешь выйти прогуляться со своей второй половинкой, чтобы этот человек не засветился где-нибудь. Лянь от греха подальше отложил этот сборник сплетен. Сейчас было дело поважнее. Это приготовление имбирного печенья. На столе стоял пакет продуктов. Скачанный заранее видео-рецепт начал проигрываться. *** — Ты убил моего отца? — не веря сказал Ши Цинсюань. В ответ лишь молчание. В голове завертелся вихрь из эмоций, воспоминаний, мыслей и решений. Ши подскочил, вырвавшись из объятий парня. — Почему?! — сказал Цинсюань, отходя все дальше. Он упёрся в стену, а из глаз хлынули слезы. — Я... — начал говорить Хэ Сюаня, но все оправдания и причины казались ему сущими пустяками. — У меня не было выбора, — единственное, что смог он сказать в этот момент. — Выбор, — устало и немного безумно произнес младший Ши. Откуда-то из-за батареи он достал пачку сигарет и зажигалку, желая закурить. Он сел на подоконник, попутно ущипнул себя за щеку. — Не сон, — огорчённо произнес парень. Раздражённо, от всей ситуации, Хэ Сюань потёр переносицу. — С его стороны произошла утечка информации, я должен был его убить, иначе убили бы и меня, и его. Прости, я не мог поступить в той ситуации иначе. Лёгкий дым вышел из приоткрывшегося рта юноши. Резко Хэ сделал такое выражение лица, будто тоже что-то вспомнил. — Постой, — сказал он недоверчиво, — твой отец как-то связан с моей семьёй. Он знал что мама звала меня Сюэй. Опять затянувшись, Цинсюань подавился и закашлялся. — Чего? — произнес он, опять в шоке. — Твой отец же вроде погиб. — В том то и дело. Но может он был мне неродным? — Ха, — искренне посмеялся Ши Цинсюань, — тогда мы с тобой инцестники. Но Хэ Сюань также не посмеялся. Он вправду задумался, какая же связь могла быть между ними. — Стой, а твой отец тебе родной? — задал вопрос черноволосый. Тут уже промолчал Цинсюань. А ведь правда, где-то до четырех лет он абсолютно не помнит своего отца, но раньше это оправдывалось лишь плохой памятью. Юноши переглянулись. Все было понятно без слов. Они направились на разбирательство к матери Ши Цинсюаня. По пути младший Ши предупредил своего брата об отъезде, но сообщение так и не прочитали. *** Явно что-то пошло не так. Се Лянь стоял весь в муке, имбирь рассыпался, сахар расплавился, а из духовки несло горелым. Черный дым дополнял абсурда. Се закашлял. Открытое в минус двадцать окно явно не слишком хорошая идея, но если выбирать между отравлением угарным газом или обморожением, Лянь выберет самоубийство. Печеньки были похожи на маленькие угольки. С грустью на лице Се Лянь начал выбрасывать получившиеся полезные ископаемые в мусорное ведро, когда замок заскрипел и открылся. На пороге стоял Хуа Чэн, со странной большой коробкой в руках. Он быстро положил ее на пуфик и накрыл своим пальто. Сняв обувь он прошел на кухню и застал Се в довольно смешном виде. С полным беспорядком на кухне, весь в муке, он старался запихнуть все неудачные печеньки в мусорку. Хуа немного посмеялся, привлекая его внимание. — Гэгэ, привет, — сказал он. — Привет, Сань Лан, — произнес Се Лянь в ответ. Лянь покраснел от получившейся ситуации, понимая, как он выглядит. — Помочь? — ненавязчиво спросил Хуа Чэн. — Да, спасибо, — признался кареглазый. Противень оказался выкинут в раковину, парни достали новый, и линия действий началась заново. *** Мать Цинсюаня после переезда сына в Кенгсингтон поселилась в штате Калифорния. Ближайший рейс Филадельфия — Калифорния был через три часа. Оплатив два билета в бизнес, Ши Цинсюань начал думать о вещах, что возьмёт туда. Все это было очень спонтанно, поэтому особо мыслей насчёт чемоданов не было. Все равно они летели туда максимум на один день. Что подумает его мать? Какая будет ее реакция? Непонятно. Ши ещё не разу не навещал ее. Видя загруженность партнёра, Хэ старался быть максимально тихим, чтобы случайно не разозлить Цинсюаня. Они готовились к вылету в другой штат. Всю дорогу до аэропорта Ши Цинсюань напряжённо смотрел в окно, не желая говорить с Хэ Сюанем. Хэ в свою очередь понимал реакцию, ведь не каждый день узнаешь что твой парень — убийца твоего отца, причем вынужденный. По прибытию в аэропорт ситуация не изменилась. Игра в молчанку продолжалась. После посадки Ши Цинсюань сел возле окна, чтобы также старательно игнорировать прибывшего с ним юношу. Хэ Сюань выдохнул, наконец заговорив. — Послушай, я понимаю, что это тяжело, что я тварь, мразь, что совершил такое с твоей семьёй, — старался говорить без злости черноволосый парень, — но зачем было брать меня с собой? Я ведь правда мог просто остаться в общежитии, тем более, если я убийца в прошлом, не должно быть тебе страшно? Даже для Хэ Сюаня подобные речи были в новинку. — Мне страшно не из-за тебя, — наконец произнес Ши Цинсюань. Он повернул голову, руки затряслись, — Я боюсь своей матери. Дрожащую руку отняли две ледяных ладони, но, к счастью, рука осталась на месте. — Я не знаю почему. Просто думаю, что когда спрошу у нее про отца, я не выживу. Мне кажется она закопает меня прямо там. Ещё, не давай ей мой телефон. Она хочет поставить там прослушку. Проходили уже. Ши Цинсюань, как яркая, открытая личность, сейчас открывался как человек, не понимающий как ему действовать и что выбирать. — Я запутался. Обычно мне в таком помогал брат, но сейчас я не могу ему ничего рассказать. Он поджал колени под себя и положил голову. — Я не знаю. Я совершенно ничего не знаю. *** Печенья, наконец, стали похожи на человечков, а не на, например, древесный уголь. На вкус они были сладкими и слегка пряными. — Вкусно! — счастливо произнес Се Лянь. — Мне тоже нравится, — сказал Хуа Чэн, беря уже вторую горячую имбирную печеньку. Она приятно хрустела. Се достал из холодильника молоко. Он налил себе стакан и запил выпечку. До следующего дня оставалось три часа. — Может, прогуляемся? — предложил юноша в красной футболке. На улице медленно расцветали различные огни. — Не откажусь, — довольно сказал Лянь, направляясь к шкафу. Через некоторое время дверь затхлой недавно квартиры отворилась, выпуская хозяина и его сожителя из тюрьмы стен. На улице пахло цитрусом, теплым молоком, острым имбирём, свежей хвоей. Смещение этих запахов явно давало понять - Рождество. Глаза разбегались от количества источников света. И это тут, в районе уголовников, бомжей, и проституток. Пройдя чуть ближе к центру, начала виднеться главная ёлка. На ней висело много маленьких игрушек. Поверхности их были зеркальными, каждая захватывала часть света и отражала его, другая игрушка перехватывала отражение и так далее. — ... — выразить это словами было невозможно. Бледной рукой Се Лянь потрогал поверхность одной игрушки. Холодно. Это правда. Шапка сползла с головы. Чужие ладони устроили ее на голове. — Спасибо, — сказал Лянь. Тут же из его рта по воздуху рассыпался пар. Щеки с носом порозовели, снег начал идти чаще. Парни продвинулись дальше. Заснеженные улицы, дома, деревья. Следы от сапог стали все реже, пока новая тропа не оказалась совершенно заваленной, без единого признака живого человека. Вокруг царила тьма. Скрепляясь руками, юноши подтверждали, что доверяют друг другу. Все таки, не каждому доверишь провести себя через ели в непонятную часть города. Начали виднеться улочки. В самом центре стояла одинокая скамейка, а холодный белый фонарь подсвечивал снег. Хуа Чэн расчистил два места и сел, приглашая Се Ляня сесть рядом. Лянь опустился на холодное дерево и будто очутился где-то далеко. Далеко от этого мира. От всего. Это не он, не его жизнь, судьба, мысли чувства и мышление. Снежинка опустилась на нос. Се Лянь прошептал: — Знаешь, я правда полюбил зиму. *** Ши Цинсюань вышел из самолёта. За ним следовал юноша с черными волосами. Листая давнишнюю переписку с матерью, Ши искал ее адрес. Нужное сообщение быстро выглянуло вверху чата. Набирая номер такси, Цинсюань начинал нервно грызть ногти. Через десять минут поехала машина. Хэ сел вслед за своим парнем. Они молча ехали около двадцати минут. Смеркалось. Дом персикового цвета с белой дверью и крышей из коричневой черепицы. Откуда-то из внутреннего кармана куртки Ши Цинсюань достал ключ, вставляя в замочную скважину. Два прокрута и щелчок. Дверь открылась. Внутри пахло цветами. Пожилая женщина, будучи одинокой, нашла утешение в уходе за растениями. — Мама, я дома! — громко огласил Ши, все ещё боясь разозлить мать. Послышалось шуршание, и подошла низенькая женщина лет пятидесяти, с кудрявыми коричневыми волосами. Она была одета в лиловый халат и такого же цвета тапочки. На лице медленно расцвела улыбка. — Сынок, — ласково обратилась она к сыну. — А где Уду? — Он завален делами, — соврал младший брат. — Мам, нам надо серьезно поговорить. Улыбка медленно ушла, осталось только серьезное, сосредоточенное выражение лица. Сглотнув ком в горле, младший Ши спросил: — Папа мне не родной? Глаза женщины расширились. В них отразился шок. Она заметила вторую фигуру рядом с сыном. Чэн Сиан замешкалась. — Кто этот парень? — спросила она настороженно. — Не важно. Отвечай. — Сынок, я— — Ответь. Я совершеннолетний, скажи мне это в лоб. — ... — она долго подбирала слова. — Он пришел в наши жизни когда тебе было четыре. Да, вы не кровные родственники, но я думала, ты всегда считал его папой. — Почему ты не рассказала? — взбесился юноша. — Я думала, так будет лучше. Женщина призналась и загрустила ещё больше. — Ладно, — Ши Цинсюань потёр висок. — Идём, попьем чай. — Хорошо, — воодушевилась мать. Они прошли на небольшую кухонку. На плите уже стоял недавно вскипевший чайник. Разливая кипяток по кружкам, мелкий дымок крутится все выше. Каждый имел свой запах. Цинсюань всегда заваривал зелёный, Хэ — черный, а Чэн Сиан — с целебными травами и розой. Ложка билась о стенки посуды. — А кто, всё-таки, этот парень? — обратилась она к своему сыну. Младший Ши подавился напитком. — Я его лучший друг из университета, — спокойно ответил Хэ Сюань, видимо, готовый к таким вопросам. Женщина улыбнулась названному другу своего сына и чаепитие продолжилось. — Цинсюань, вы с твоим другом не хотите остаться у меня на ночёвку? — дружелюбно предложила она. Ши замешкался. Отказать было бы невежливо, ведь он первый раз приехал проведать мать после поступления в университет, а уезжает так рано. — Стой, я хочу ещё кое-что спросить. Как ты и папа связаны с организацией Ланчон Синси? Женщина снова шокировано застыла. Она не понимала, откуда сыну известна вся эта информация. — Откуда тебе...? — она перевела взгляд на друга своего сына. Почему Цинсюань не стесняется говорить при нем такие вещи? Пазл сошёлся. — Ты. Ты ведь работал там? — сказала она презрительно. Воспоминание. — Ты убил моего мужа? Ши Цинсюань не рассчитывал что его мать так быстро об этом догадается. — Ты... Я должна была убить тебя ещё тогда! Чэн Сиан хотела набросится с ножом на Хэ Сюаня, но Ши Цинсюань встал, закрывая своего парня. — Хватит! Успокойся! — Ты, выродок Безликого Бая, — обратилась она к Хэ. — Что он тебе сделал? Что мой муж сделал тебе?! — Я не сын Безликого Бая, я был его ближним подчинённым. И ваш муж ничего мне не сделал, но я был обязан его убить, либо убили бы нас обоих. — Ты тоже должен был умереть. Ты в ответе за чужую жизнь, — сказала она агрессивно. — Идём, — Ши Цинсюань схватил Хэ Сюаня и они пошли к выходу из дома. — Сынок, как ты не понимаешь? Я желаю тебе лучшего! А этот ублюдок убийца, наверняка у него на тебя такие же планы! Ши Цинсюань молниеносно нашел куртку с обувью, и, обернувшись, сказал: — Этот ублюдок мой парень, — взял черноволосого за руку и вышел, хлопнув дверью. Женщина осела на пол. Все поплыло. *** Теплота квартиры ощущалась по-родному непривычной. Лицо горело от мороза. — Ну и холод, — сказал Се Лянь, смахивая снег с одежды. Они с Хуа Чэном ещё погуляли, а потом Лянь, подскользнувшись, ухватил с собой в сугроб соседа. Теперь абсолютно все было мокрым. Быстро скидывая ботинки, Се побежал переодеваться в ванную. Спустя несколько минут вышел довольный Лянь в сухой домашней одежде. Он пошел в гостиную, где сел на старый красный диван. Где-то в закромах квартиры нашелся маленький раскладной столик, который парни благополучно принесли и разложили. На него они поставили приготовленные имбирные печеньки, покупные конфеты в красно-белой расцветке и пара яблок, в честь китайской традиции. Тут на стол опустилась бутылка шампанского. Се Лянь удивлённо посмотрел на Хуа Чэна, который лишь поставил рядом ещё два бокала. — Я не... — Сегодня праздник, немного можно, — перебил соседа Хуа. В ответ на него осуждающе посмотрели карие глаза. — Гэгэ, ну пожалуйста, — начал просить Сань Лан. Не выдержав жалостного взгляда, Се Лянь все-таки согласился выпить по бокалу. До конца дня оставалось полтора часа. Обитатели квартиры решили посмотреть рождественские семейные шоу в интернете, чтобы занять себя хоть чем-то. Спустя час... Се Лянь чуть ли не засыпал на плече своего друга. Все видео были настолько скучными, что постепенно с шоу они переключились на документальные фильмы про животных. Лянь откусил кусочек от имбирной печеньки, запивая содержимым бокала. Он забыл, что там был налит алкоголь, отчего подавился и закашлялся. Быстро запив ещё глотком шампанского, его отпустило, но горло начало жечь. Неприятно. Хуа Чэн испугался резкого кашля Се Ляня. — Гэгэ, все в порядке? — поинтересовался красноглазый. — Да-да, Сань Лан, все хорошо, — ответил Се. Увидев время, Лянь произнес: — Ого, почти Рождество! Как думаешь, Сань Лан, не рано дарить подарки? — По-моему, время самое идеальное, — сказал Хуа Чэн с улыбкой и удалился в другую комнату. Се пошел и достал набор рождественских парных кружек. Спустя некоторое время вернулся Хуа с белой коробкой в руках. Он присел рядом на диване. — В общем, — неловко начал Лянь, — прости, что разбил твою любимую кружку. Я купил нам новые. И парень протянул сожителю нераспечатанный набор. Хуа Чэн удивился. — Тебе...? — Мне очень понравилось. Спасибо, гэгэ, — он правда выглядел радостным. Се Лянь тоже обрадовался. Настроение стало ещё лучше. — Но, чтобы получить мой подарок, ты должен закрыть глаза и не подсматривать. Се послушался и сомкнул глаза. Его ладонь взяли. По звукам коробка открылась. — Тебе нужно на ощупь угадать, что у меня за подарок. Внутри было что-то мягкое. Лянь трогал это долго, проверяя свою догадку. — Это котенок? — в шутку предположил он. Тут же кто-то издал тихое «мяу». Открыв глаза, Се Лянь правда увидел маленького котенка. Этот белоснежный пушистый комок вилял маленьким хвостиком и смотрел огромными глазами на новых хозяев. Лянь закрыл рот и нос руками, чтобы не запищать от умиления. Он осторожно взял комочек на руки, ещё несколько раз погладив по шёрстке. Котенок замурчал и улёгся на коленках Се. — Боже, Сань Лан, спасибо, — тихо поговорил Се Лянь, продолжая тискать белое чудо. В ответ ему лишь улыбнулись. — Как назовем? — задал через некоторое время вопрос Хуа Чэн. Юноша, недолго подумав, выдал: — Юн? — Ему подходит, — ответил Хуа. Постепенно Се Лянь потерял счёт выпитых бокалов вина. Голова закружилась, а часы почти достигли двенадцати. — Мхм, может, пойдем спать? — сказал Се. — Хорошо, гэгэ. Хуа Чэн из шкафа их спальной комнаты достал заранее подготовленные корм, миски для еды, воды и лежанку. Юн потоптался на мягкой подстилке и лег спать. Сань Лан помог Ляню расправить кровать и сам улёгся спать. Се Лянь долго ворочался и наконец заснул, но ближе к трем часам ночи его глаза вновь открылись. — Что? — непонимающе сказал он. Выпитый алкоголь все ещё немного действовал. На второй половине матраса он увидел оживленного Юна. Се со смехом подхватил его и посадил на грудь. — Ох, Юн, ты такой милый, — шепотом сказал он. — Но не такой милый, как твой хозяин. Как думаешь, я смогу ему об этом рассказать? Не знаю. Мой врач сказал, что я, возможно, скоро стану совсем сумасшедшим и не смогу видится с ним. Грустно, но такова моя судьба. На самом деле, не знаю, смогу ли найти ещё одного такого человека. Он замечательный. Прости, наверное слишком много говорю. Котенок глядел на нового хозяина так, будто понимал всю его боль. Се Лянь отнес Юна на его лежанку, после чего снова лег спать. Когда Лянь уже видел сновидения, фигура рядом поднялась. Наполовину красноглазый парень погладил котенка за ухом. — Спасибо, Юн, — произнес он хриплым голосом и опять направился в постель. *** Пара сидела в кафе уже около часа. Сначала они ходили по всему городу, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. Но оставалось около получаса до Рождества, а день уже испорчен. — Блять, — тихо выругался Хэ Сюань. — Прости. Ши Цинсюань посмотрел на него непонимающим уставшими глазами. — Я не мог поступить иначе. Прости, — Хэ поставил локти на стол, закрывая ладонями глаза. Зубы чуть ли не заскрипели, а из глаз пошли такие редкие слезы. Увидев это, Цинсюань заволновался. — Сюэй, все в порядке, правда, — начал Ши, — я осознал что у тебя правда не было выбора. Знаешь, если бы у меня был выбор, умер ли бы мой отец один, или с тобой, я бы выбрал первое. Это правда было неизбежно, он сам виноват в своей смерти. Я не злюсь, правда, — зеленоглазый погладил своего парня по плечу. — Я убил твоего отца, испортил отношения с матерью, от меня одни беды. Сука. — Ну правда, Сюэй, все хорошо. Я сейчас тоже плакать начну. Ладони Ши Цинсюаня медленно взяли лицо Хэ Сюаня. Пальцами Ши смахнул слезы. — Ну вот. К тому же, хоть мы в другом штате, через несколько минут Рождество, но мы можем отметить его по своему. Закажем яблочную шарлотку, идёт? — сказал Цинсю. Он перевел взгляд на свой рюкзак, — У меня есть небольшой подарок, не знаю, понравится ли он тебе. Немного порывшись, Ши Цинсюань достал маленькую бархатную коробочку. Оттуда он достал пару колец. Одно он надел на палец Хэ Сюаня. Хэ, в свою очередь, надел кольцо на палец Цинсюаня. Зеленоглазый посмеялся. — Ха-ха, мы будто поженились. Вот видишь, все хорошо, — он тепло улыбнулся. Хэ Сюань немного обрадовался, но даже это было немалым удивлением для его партнёра. Быстро глянув в телефон, Ши Цинсюань сказал: — С Рождеством! — и нежно поцеловал Хэ.