Запах

При входе в зал у Кроули на языке тут же осел какой-то сладковатый, даже слегка приторный вкус. В нос ударил такой же запах, в котором к привычной комбинации ароматов людей, Азирафаэля и неодушевленных предметов приплелось что-то еще… Доброе. Невольно он причмокнул губами, облизнул их, цокнул языком, будто пытаясь стереть непривычно сильные ощущения, но тут же одернул себя. Времени на то, чтобы в этом разбираться точно не было. За окном столпилась куча демонов, готовых в любой момент нагрянуть в магазин, и если за себя Кроули переживал в последнюю очередь, то ради Азирафаэля он был готов на все, что угодно. Вычеркивать его ни из своей жизни, ни из ее книги Кроули был определенно не готов. В центре зала танцевали парочки, на которых Кроули оглянулся с небольшой тревогой. Все это напоминало не сколько встречу представителей магазинов, сколько какой-нибудь бал века, эдак, восемнадцатого. Кажется, Азирафаэль переборщил с чудесами, потому что люди вокруг общались нарочито вежливо, а все танцующие откуда-то знали движения вальса, устаревшего несколько столетий назад. Кроули как-то захаживал в клубы смертных, где люди не особо парились, в основном топчась на одном месте и размахивая руками, при лучшем раскладе даже попадая в такт музыки. В случаях, когда мелодия играла более медленная и романтическая, люди обхватывали друг друга руками и продолжали так же странно топтаться на одном месте, но уже в объятиях друг друга, покачиваясь из стороны в сторону. С каждым шагом к Азирафаэлю сладковатый запах усиливался. Кроули он не то что бы, не нравился. Наоборот, он не без удовольствия делал глубокие вдохи, раздувая ноздри, однако настороженность никуда не делась. Странно это все. — Вызвать дождь — это одно, — как всегда без предисловий начал он, выглядывая из-за чужой спины, — но бал с… — он почему-то запнулся, будто бы не хотя расстраивать Азирафаэля. Подойдя ближе, он уловил нотки счастья, которые, разумеется, излучал именно он. Эту эмоцию Кроули, несмотря на свою демоническую сущность, худо-бедно научился распознавать, живя бок о бок со смертными уже несколько тысячелетий. Но было что-то еще… Впрочем, отвлекаться все ещё было нельзя. — Слушай, у нас проблема. Очень серьезная проблема. Азирафаэль обернулся. На удивление в его глазах не было не толики паники. Они лучились. Ярко и искренне. Кроули затаил дыхание, стараясь не пялиться слишком откровенно. Это давалось с трудом даже спустя шесть тысяч лет. — Ты мне можешь все рассказать, пока мы танцуем. Кроули подумал, что он ослышался. Они определенно не танцевали. Возможно ангел неверно употребил термин и на самом деле имел ввиду совсем другое? Может быть попросту оговорился? Хотя это было совсем не похоже на Азирафаэля. — Мы не танцуем… — уточнил на всякий случай. Улыбка расползлась по лицу ангела еще шире, так, что блеснули белые зубы. Всегда, когда он улыбался вот так ярко и искренне, его брови чуть приподнимались, а вокруг глаз расползались лучики-морщинки. В следующее же мгновение Кроули нежно ухватили за руку и увлекли за собой. Тот послушно позволял себя вести, однако до сих пор с трудом верил в происходящее. Его непоколебимый, недоступный ангел, всегда так нагло пресекающий все попытки на хоть какое-то сближение, порой даже дружеское, сам вел его в середину зала, чтобы потанцевать. Кроули почувствовал легкую слабость в ногах, а руки и вовсе стали мелко подрагивать. Воздух будто бы уплотнился, витающий запах усилился еще больше, уже самостоятельно атакуя ноздри. Однако нужно было срочно взять себя в руки, потому что вещи, творившиеся снаружи могли полностью изничтожить всю вырисовывавшуюся идиллию — Ад прислал кучу демонов, — начал он, делая шаг назад. Движения он, в отличие от смертных, знал сам, пришлось научиться, чтобы в свое время не упустить возможность принять участие в приемах знатных лиц. — Они ошиваются снаружи, — шаг в сторону. — Им нужен Гавриил. Лицо Азирафаэля практически не изменилось. — Мы здесь в безопасности, — ответил он, как всегда мягко. — Формально книжный магазин все еще считается посольством. Кроули развел руками, делая шаг вперед и соприкасаясь ладонями с Азирафаэлем. Тело у ангела было теплым всегда вне зависимости от температуры окружающей среды, что Кроули знал не понаслышке. Попытки урвать себе хотя бы короткую возможность прикоснуться к Азирафаэлю уже давно превратились в странную игру, потому каждый раз, когда незамысловатые движения не пресекались ангелом, он неизменно ощущал на языке привкус победы. Сейчас же, когда ладонь четко ощущала мягкую, практически шелковую кожу и металл кольца на мизинце, а в голове трубила мысль о том, что Азирафаэль сам пригласил его на танец, он мысленно возвел себе пьедестал. — Сворачивай этот балаган. Нам нужно срочно решить, что делать, — вопреки желаемому проворчал Кроули. — Я не собираюсь отдавать им Джима. Отвлекая Азирафаэля разговором, демон позволил себе слегка сдвинуть мизинец и большой палец, тем самым будто бы обхватывая ладонь ангела. Однако в ту же секунду им пришлось сменить руки, поэтому в этот раз он, наглея, поместил таким образом пальцы с самого начала, на что не получил никаких возражений. — Анге-ел, — протянул Кроули, — люди пострадают. Он даже позволил себе напоследок слегка сжать чужую ладонь, однако Азирафаэль, видимо, был слишком увлечен их обсуждением, из-за чего то ли не заметил, то ли не придал значения этому движению. Внутри Кроули же творился ураган. — Ты чувствуешь этот запах? — вдруг спросил он, слегка притормаживая. — Пахнет чем-то очень сладким. — Это любовь, Кроули, — с щемящей нежностью тут же ответил Азирафаэль, заглядывая в чужие глаза. Слава Сатане, на нем были надеты очки, иначе его бы определенно выдали нетипично расширенные для змеиных глаз зрачки. — Почему-то я никогда не мог понять, как она пахнет… — задумчиво протянул он. Все демоны, окружившие магазин, тут же отошли на второй план. — Я могу учуять страх, гнев, боль. Даже радость и счастье могу. А вот любовь… — Я чувствую ее от тебя постоянно, Кроули, — мягко проговорил Азирафаэль, в этот раз сам сжимая чужую ладонь. — Возможно, ты слишком привык к этому запаху, сопровождавшему тебя шесть тысяч лет, и поэтому не можешь отличить его от других. И Кроули пал. В третий раз он пал так низко, что не сдержался. Ломая все границы, не задумываясь ни на секунду, он ухватил Азирафаэля за талию, притягивая к себе, свободной рукой соединяя их пальцы в крепкий замок. Его терпению пришел конец, нить лопнула, не выдержав острого лезвия прозрения. Ангел озвучил большинство призрачных догадок, которые демон умело отбрасывал за пределы разума, вдобавок к этому объяснив все то, что оставалось в нем сокрыто. Все это время все помещение было пропитано любовью, больше всего исходящей как от Азирафаэля, так и от Кроули, усилившейся в момент, когда они начали танцевать. Губы ангела были сухими, но нежными, как и его кожа, как всё его ангельское существо. Кроули все-таки не позволил себе пугать его слишком сильно, потому, просто прижался губами к чужим губам. Все фейерверки, все фанфары мгновенно потухли, уступив место безграничной пустоте. Его нутро трепетало, а все вокруг будто бы замедлилось и стало абсолютно незначительным. Несколько секунд Кроули просто не думал ни о чем, сосредоточившись лишь на ощущениях. Мир вокруг запустился вновь лишь после того, как рука Азирафаэля неуверенно легла ему на талию, а губы осторожно прихватили нижнюю. Кроули почувствовал, как все тело вновь нагревается прямо как в момент, когда он ушел из магазина, не зная стоит ли помогать ангелу в его авантюре с Гавриилом. В тот момент эмоций и мыслей было настолько много, что земное тело просто не могло удержать их в одной небольшой черепной коробке, и то же самое происходило сейчас, за исключением того, что преобладающие чувства были однозначно положительными. Кроули осторожно лизнул чужую верхнюю губу, а когда Азирафаэль послушно приоткрыл рот, пропуская раздвоенный язык вовнутрь, демон почувствовал, как все его тело дымится, не выдерживая переизбытка ощущений. Тем не менее, ангел будто этого не замечал. Его руки аккуратно переползли на щеки Кроули, позволяя углубить поцелуй, однако их самым наглым образом прервали звуки разбивающегося стекла. Они оба отскочили друг от друга практически одновременно, однако рука ангела автоматически ухватила демона за предплечье. — Кроули, дорогой, предлагаю разобраться с этим, — он выделил последнее слово голосом, — позже. — Согласен, ангел, — Кроули кивнул, вглядываясь в надпись на картонке, влетевшей в окно. — И какой, к черту, ангИл? — Боюсь, с грамматикой у демонов не задалось, — вновь лучисто улыбнулся Азирафаэль, а Кроули не без удовольствия отметил, как раскраснелись у него щеки.