Слепая вера

***

Billie Eilish - ilomilo

***

       Кроули называл Азирафеля глупцом, а сам был глупее в тысячу раз. Он верил в то, во что, видимо, сама Богиня не верила.        И теперь Она должна смеяться в каждом поцелуе счастливых пар, в каждой трели соловья и в каждом звоне бокалов в "Ритце". Смеяться над влюбленным дураком, решившим, что он достоин взаимности. Что если у сильных мира сего получилось и им даже Метатрон не указ, то и рядовому демону повезет.       Он верил, что существует некая средняя сторона, где хорошо и спокойно, где нет гнетущих обязанностей и кем бы ты ни был, тебя не заставят уничтожить все прекрасное, что Она сотворила.       И эта сторона существует, только плата за нее - глухое одиночество.       Кажется, вместе с иллюзией разбился и смысл быть на своей стороне. Воспоминания последних четырех лет и еще тысяч "до" проносятся в голове одно другого ярче. Как гребаные цветные тряпки в стиральной машине. Можно выхватить одно взглядом и вертеть, вертеть, пока не затошнит снова от мысли: "А вдруг это я все неправильно понял?".       Но он не мог не понять. Азирафель хотел этого, ответил на поцелуй и так смотрел...       Жизнь ничему Кроули не учит. Тысячи лет ради того, чтобы снова, как в сорок первом, ловить не моргая влюбленные взгляды ангела напротив, только уже в своей памяти и наряду с предательскими сомнениями: а были ли взгляды? А смотрел ли на него Азирафель хоть раз так, как на свои книги?       Он ведь и книги оставил.       О, зачем он - Монтекки, а я - Капулетти, хочется саркастично выкрикнуть в окно, но сил нет даже следить за дорогой. Сейчас бы проклясть ангелов, демонов, себя, Люцифера за все эти глупости, но Кроули умен, его ум - его же проклятие, напоминающее, что это бы не помогло. Не задавал вопросы Гавриил, Михаил, Уриил, Сандальфон, и лишь на месте одного из них сейчас хочется оказаться. И тот брошен на обочину жизни.       Кроули не знает, что сделал не так. Поверил в невероятное? Но люди делают это каждый день. В глаза не видя Ее, верят, едва ли не так же истово, как он сам. Послать Ей проклятие? Смешно. Обвинить ангела? Он скорее напьется с горла святой воды.       Собственная глупость - собственная же ответственность. Кроули сам обманывал себя. Азирафель любил его, как свои книги, но книги можно отреставрировать, перечитать и понять так, как тебе хочется. Книги не оскорбятся тем, что тысячи смертных переписывают их конец на свой лад в сценариях фильмов, пародиях и этих... как их там...       Кроули не пародия. Он не перепишет свой финал только ради того, чтобы снова очутиться в луже серы по новой абсурдной причине.       Но соблазн, искушающий людей, понимает как никто другой. Ведь согласись он - и хоть в слепой иллюзии получил бы белые крылья, Ее прощение и законные, "правильные" отношения с ангелом. Им было бы позволено все.       Но Азирафель наивен и убежден в существовании Ее плана. Он уверен, что может изменить всех ангелов, слаженно готовящихся ко Второму Пришествию. Он готов договариваться с демонами, а демоны готовы ценой жизни впиться зубами хоть в одно ангельское перо и перерубить хоть один ангельский ноготь.       Слова вливаются в воспоминания и отравляют влюбленный взгляд скрытым презрением.       "Демоны на стороне зла, ангелы - на стороне правды, добра."       Этот наивный, наивный ангел верит в глупость такого же масштаба. Он не видел, на что способны ангелы, уверенные в необходимости насилия. Он не присутствовал на своей казни, и как недальновидно Кроули решил не делиться подробностями. И вот, сперва в книжный магазин зашел Гавриил, ведь ангел не знает, как тот готов был его убить. А затем...       А затем Азирафель поднялся обратно, в эти стерильные коридоры, в царство тишины и порядка, скованное обязанностью сжигать города и топить детей.       И Кроули страшно до слез. Ангел верит в добро и зло. Ангел верит, что это врожденное. Ангел верит, что достаточно быть сильным и поступать правильно, чтобы изменить мир.       Ангел верит, что сможет изменить Кроули. Сможет обратить то, что сделала Она.       И Кроули хочется уже хоть рвоту вызвать, хоть что-то сделать с этим проклятым чувством мясорубки в животе. Он не способен даже представить, как руками Азирафеля будет готовиться следующий конец света, потому что по-прежнему так же слепо верит, что ангел не способен на ненависть к людям.       Но им так легко манипулировать. У него нет никакого таланта скрывать свои слабые места. Кто угодно на Небесах может надавить, убедить, воззвать к тем же аргументам, что при сожжении Содома.       Кроули боится не собственных разбитых убеждений, нет. Он знает, что Азирафель - самый добрый в мире ангел. Что только такое сердце способно принести в жертву собственное счастье за малейший шанс спасти тысячи.       Но какую боль испытает ангел, когда остальные заставят его творить разрушения и геноцид во имя Невыразимого Плана?       Кроули сжимает руль и едва не врезается в машину впереди. Если в нем есть какое-то подобие сердца, то именно это подобие сейчас сжимается и перекручивается, прополаскивается и ухает в водоворот. Одна мысль другой страшнее. Он видел Падение, видел, что некоторые получали удовольствие, наказывая предателей. Как легко от этого удовольствия перейти к тотальной зачистке?..       Кроули это знает. Видел. Слышал. Ощущал. Профильтровал собственными слезами.       Азирафель - нет. И как когда-то демон готов был пойти против себя, совершая чуть-более-серьезную-пакость, чтобы ангела не наказали за "братание", так и сейчас он готов был получить пощечину, услышать худшие проклятия, привязать ангела к креслу, но не пустить на Небеса, откуда слишком больно падать.       Но именно потому что Азирафель не знает, а Кроули не способен его ранить, все кончилось так. И от еще худшего он не способен защитить.       Бесполезный влюбленный идиот.       Ведь в чертовых фильмах достаточно поцелуя, посмотреть в глаза под дождем, взяться за руки - и твоя любовь будет спасена из Ада.       А это не фильм. И Азирафель не знает, как тонка грань, что недостаточно родиться правильным, что недостаточно быть правильным, что даже силы недостаточно.       Что даже Она не смогла изменить свои же создания, что даже Она не проконтролировала справедливость приговора. И что Кроули до сих пор задает неудобные вопросы, сидя в одинокой пустой спальне, в машине, у дверей книжного. И ответа нет. А теперь нет и трели соловья, чтобы утешиться надеждой, что так Она отвечает на Непостижимом языке.       Азирафель не знает ничего. И считает себя правым. Правота в незнании - удел сотен революционеров в истории, после которых оставались миллионы трупов и никаких изменений в судьбе Человечества.       Азирафель не знает даже, как больно было Кроули слышать приглашение на Небеса. Что он там себе надумал? Небось, решил, что Кроули считает себя выше этого. Мудрее, великолепнее.       Может, и правда. Но Кроули не готов убивать детей. А Азирафеля заставят, и это его уничтожит. Их обоих. Ангел пожертвовал их счастьем, их едва построенной жизнью, только чтобы их все равно раздавили. Ангелы забыли Гавриила так легко, ангелы стерли ему память за малейшее непослушание, а ведь он обладал силой и статусом. Он и был Верховным.       Даже смертные уже знают, что при приеме на работу надо задуматься, а куда ж делся с такой роскошной вакансии предыдущий сотрудник.       Азирафель разобьется вдребезги.       Они его разобьют.       И Кроули страшно, стыдно, больно и тошно от мысли, как много он мог рассказать и показать, и тогда бы защитил Азирафеля.       Апокалипсиса было недостаточно, но его и не случилось.       Всемирного Потопа было недостаточно, но ангел тогда верил, что спасая жизнь неугодного, обрекает себя на Падение.       Прошло шесть тысяч лет.       Поверил бы Азирафель, если бы услышал правду?       Поверил бы он Кроули так же безоглядно, как Кроули готов был верить ему?       В голову змеей-искусительницей заползает отравленная мысль: так ему и надо. Это его глупость. Кроули за свою ответил сполна, а Азирафелю все с самого начала сходит с рук. Пусть увидит, как неосторожное слово сжигает крылья.       И Кроули ужасается этой мысли так, что почти влетает в дерево.       Нет.       Он не может этого допустить.       Это все равно, что оскорбить Ее.       Невыразимый план действительно Невыразим, но что, если был шанс?.. Винить ли Азирафеля в незнании? Кроули когда-то тоже не знал. Между ними нет разницы, так почему свое наказание демон считает несправедливым, пусть и глубоко в душе, а Азирафеля, пусть и на миг, способен обвинить?..       Мысли не преступление, но это идеи. Они прорастают, и вот уже в скором времени ты наденешь холодную улыбку Гавриила перед казнью.       Кроули трясет головой, будто это способно помочь. Он не находит сил злиться на ангела, презирать его так же, как остальных. Проклятая любовь. Его растоптанное в стеклянную пыль сердце все еще способно простить и умолять остаться, потому что если окончательно обидеться и возжелать мести, то Азирафелю будет больно.       И Кроули может решить не вмешиваться. А нет ничего страшнее равнодушия.       И даже после самого тяжелого оскорбления в нем нет равнодушия. Только желание поспать, хоть в машине, хоть в кофейной, чтобы завтра придумать, как спасти ангела. Ведь он гений. Творец. Он создал звезды, упорядочил базовые физические законы, так неужели это для него невозможно?       Разум, чертов гениальный ум, говорит, что не желающий быть спасенным все равно погибнет.       Трепыхающееся подобие сердца, не будь такой дикой усталости, и без плана занесло бы его в гребаный лифт и заставило запихнуть Азирафеля в Бентли, как запихивают в карету "скорой" наркозависимых.       Перед коттеджем, освобожденным специально в глуши четыре года назад (не без помощи Адама), силы окончательно оставляют Кроули, и он засыпает, едва припарковавшись, с последней назойливой мыслью:       Можно ли вылечить зависимость от чужого одобрения, не швырнув в лужу кипящей серы?..