В ожидании тепла

***

      Было тепло, даже жарко. Солнечная погода радовала своей теплотой и согревала людские сердца. Птицы насвистывали незатейливые мелодии, дул лёгкий ветерок, освежая разгорячённую донельзя кожу. Было хорошо и уютно. Стояло раннее утро, и все обитатели Облачных Глубин пребывали в отличном настроении. Даже вечно хмурый Цзян Чэн довольно щурился, словно пушистый кот, поглядывая на улыбающееся им сверху тёплое солнце.       Сегодня всё было хорошо и новый день благоволил его участникам. Неразлучная троица разместилась на полянке подле прохладного ручья и наслаждалась погожими деньками. Цзян Чэн разместился на сваленном сосновом бревне и, прислонившись к древнему кедру, пребывал в прекрасном расположении духа, греясь на летнем солнышке и лениво поедая горстку сладких фиников, столь любезно подброшенных ему любимой «Лисичкой». Не Хуайсан и Вэй Усянь, подобно малым детям, резвились в прохладной воде и громко смеялись. Похоже, что они пытались как можно сильнее обрызгать друг друга и, очевидно, Не Хуайсан проигрывал. Но его это не расстраивало, так как приятная прохлада окутывала тело и становилось ещё приятней на душе. Вэй Усянь носился по мелководью, будто маленький лисёнок, получивший наконец возможность вырваться на свободу и как следует поноситься, выплеснув энергию. На его лице сияла яркая улыбка, похожая на сегодняшнее солнышко. Цзян Чэн тепло и лениво, сидя сверху, наблюдал за ним, будто сонный кот. Он больше напоминал мамочку, что следит за маленьким ребёнком, дабы тот не поранился и не вляпался в какую-либо неприятность.       Наконец Не Хуайсан замер и замахал руками, дабы остановить непрекращающиеся брызги. Это означало, что он капитулирует и признает своё однозначное сокрушительное поражение. Он вздохнул и попытался отдышаться, а после засмеялся, словно вспомнив что-то.       — Ох, Вэй-сюн! — начал Не Хуайсан, будто что-то забыв рассказать товарищу. — А ты ведь всё-таки везунчик! Старик уехал вчера на совет наших кланов, и теперь у нас несколько дней не будет занятий! Вот раздолье. Вэй Усянь заливисто рассмеялся перезвоном колокольчиков и защебетал:       — Да, и вправду везунчик! Я действительно — баловень Небес! Старого перечника некоторое время не будет, а с его подмастерьем справиться не составит никакого труда.       Цзян Чэн неопределённо хмыкнул. И то, чисто для виду: даже ему было лень ворчать сегодня. Настолько хороший был день. Он протянул, доедая последний финик:       — Когда старик вернётся, то всё равно назначит тебе наказание. Так что не будь столь самонадеян! — он зевнул и лениво покосился на висящий на бедре меч. Его необходимо было бы протереть.       Вэй Усянь снова захохотал и, задрав навстречу солнцу голову, зажмурился, и развёл руки в стороны, разминаясь.       — Зачем живому печься о загробной жизни? Я просто вволю наслажусь жизнью, пока могу! — он потянулся и бодро предложил. — Пойдёмте! Я отказываюсь верить, что на территории Облачных Глубин совсем не водятся фазаны!       Не Хуайсан воодушевлённо воспринял предложение и выбежал на берег. Цзян Чэн же лениво и сонно потянулся. Ему не особо хотелось покидать эту «тихую гавань», но необходимость растрясти кости в приятном и весёлом занятии мотивировала подняться на ноги. «Водоплавающие» встряхнулись, будто мокрые собаки, в попытках сбросить с себя прохладные капли и в считанные секунды просохнуть. Очевидно, получилось у них это не очень хорошо. Вэй Усянь счастливо и бодро подскочил к степенно спускающемуся к ним Цзян Чэну и, пока тот не успел среагировать, обнял его за плечи. Разгорячённый и разомлевший в солнечных ваннах Цзян Чэн в свою очередь от внезапных объятий холодного и мокрого Вэй Усяня подскочил на три чи и чуть ли не зашипел совсем как настоящий кот.       — Ты что творишь?! — брюзжал дрожащий от накатившего холода Цзян Чэн. — Совсем сдурел? Ноги переломать?!       Вэй Усянь заливисто рассмеялся и по-лисьи улыбнулся, сощурившись. Очевидно, этот лисёныш был доволен исполнившейся шалостью. Он протянул:       — Ну что ты какой вредный! Я же просто тебя обнял. Ты просто разомлел на солнышке, вот и всё. Не шипи. Сейчас согреешься, пока мы за фазанами бегаем.       Цзян Чэн недовольно скривился и, всё ещё шипя, выполз из объятий брата, и отскочил прочь на пару чи. Он поёжился и ускорил шаг, проклиная всё и вся.       Его догнал смех и подоспевшие товарищи, которые с двух сторон обступили беглеца и обняли за плечи. Цзян Чэн совсем уж было взвился, но, видимо, смирился со своей участью и позволил вести себя по мощёным дорожкам. Всё же первое объятие его как следует встряхнуло и взбодрило, так что и это можно было пережить.       Так они и шли в обнимку, пока не наткнулись на степенно ступающих молодых господ. Вэй Усянь ошеломлённо воскликнул:       — Ого! Аж два Лань Чжаня! У меня в глазах двоится?       Цзян Чэн недовольно покосился на него, скривив губы, но не снизошёл до ответа.       Эти молодые господа возглавляли процессию из нескольких человек. Два юноши были как будто высечены из местного льда и нефрита, носили одинаковые белоснежные одежды и такие же ленты с изображением плывущих облаков, выдававших в них господ, принадлежащих к клану Лань. На мечах висели аккуратные кисточки, которые раскачивались на ветру вместе с лентами. Единственное, что отличало их друг от друга, — царящая вокруг них атмосфера.       Вэй Усянь быстро сообразил, кто есть кто. Тот, что с неумолимым взглядом, — Лань Ванцзи, а тот, что смотрел мягко и кротко, — первый нефрит клана Лань, Цзэу-Цзюнь, Лань Сичэнь.       Лань Ванцзи, только завидев шедшего вдалеке Вэй Усяня, едва уловимо поджал губы и пальцы, нахмурив брови, посмотрел на того глазами полными враждебности и тут же уставился вдаль безучастным взглядом, будто Вэй Усяня здесь не было и он — пустое место. Несмотря на такую проступающую в действиях ненависть, кончики нефритовых мочек слегка заалели.       Лань Сичэнь мазнул его заинтересованными глазами и проследил за направлением взгляда. Заметив шедшую компанию, он слегка приподнял брови и дружелюбно улыбнулся:       — А вы?..       Цзян Чэн тут же выровнялся и отдал ему честь в знак уважения:       — Цзян Ваньинь, из Юньмэна.       Вэй Усянь, недолго думая, проследил за действиями брата, подобрался и так же отдал честь:       — Вэй Усянь, из Юньмэна.       Лань Сичэнь поприветствовал их в ответ, а Не Хуайсан еле слышно пискнул из-за спин товарищей.       — Брат Сичэнь.       Лань Сичэнь поднял брови в узнавании и ещё более тепло улыбнулся, приветствуя:       — Хуайсан! Рад встрече. Я на днях вернулся из Цинхэ, твой брат интересуется твоими успехами в учёбе. Так, как думаешь, у тебя получится сдать всё в этом году?       Не Хуайсан заметно замялся, прикусив губу и потупив взгляд.       — В общих чертах, да… — он совсем поник, словно увядший огурец, и беспомощно посмотрел на Вэй Усяня.       Тот же, поняв просьбу товарища, задорно и светло улыбнулся, сияя глазами, и сменил тему:       — Цзэу-Цзюнь, а куда вы вдвоём направляетесь?       Лань Сичэнь охотно ответил:       — Нужно уничтожить несколько речных гулей. У нас не хватало народу, и я вернулся за Ванцзи.       Лань Ванцзи снова нахмурился и перетянул внимание брата на себя, холодно сказав:       — Брат, не стоит отвлекаться на праздные разговоры. Дело не терпит задержек, нам пора отправляться в путь.       Вэй Усянь тут же засветился ещё больше, буквально ослепляя своим оптимизмом и радостью жизни, и тепло и спешно заговорил:       — Цзэу-Цзюнь, постойте! Мы с Цзян Чэном знаем, как ловить речных гулей. Можно сказать, в этом мы мастера. Почему бы вам не взять нас с собой?       Лань Сичэнь молчаливо улыбнулся в ответ и украдкой взглянул на брата, наблюдая его реакцию. Лань Ванцзи ещё сильнее нахмурился и студёно отчеканил:       — Это против правил.       Юньмэн славился большим количеством озёр и рек, которые кишмя кишели речными гулями. Адепты ордена Юньмэн Цзян действительно были искусны в их ловле. К тому же Цзян Чэн хотел восстановить репутацию их ордена, что значительно пошатнулась за время их пребывания в Облачных Глубинах, поэтому он охотно встал на сторону брата, горячо заявляя:              — Он прав. Цзэу-Цзюнь, мы и вправду можем оказать существенную помощь.       — В этом нет необходимости, — Лань Ванцзи в упор посмотрел на Вэй Усяня и холодно продолжил. — Адепты ордена Гусу Лань в состоянии справиться без…       Не дав ему закончить Лань Сичэнь с улыбкой согласился:       — Что ж, почему бы и нет? Мы премного вам благодарны вам за помощь! Можете идти собираться, мы подождём вас и пойдём все вместе. Хуайсан, ты с нами?       Не Хуайсан замялся и предпочёл отказаться, сославшись на повторение пройденного материала. Так бы он не прочь был бы присоединиться, но Лань Сичэнь напомнил ему о брате, поэтому юноша разумно решил отказаться от праздных занятий, дабы перед Не Минцзюэ замолвили за него словечко за проявленное усердие.       Тем временем Вэй Усянь и Цзян Чэн, распрощавшись, дружно отправились на сборы в свои комнаты.       Лань Ванцзи в замешательстве смотрел им вслед, нахмурив брови. Он обернулся к брату:       — Брат, зачем ты позвал их? Уничтожение гулей отнюдь не праздная прогулка и не развлечение.       — Первый ученик главы Ордена Цзян и его единственный сын широко известны в Юньмэне. Наверняка они умеют не только дурачиться.       Лань Ванцзи промолчал, но фраза «позволю себе не согласиться» явно читалась на его лице.       Лань Сичэнь тихо рассмеялся и продолжил:       — К тому же ты ведь сам хотел, чтобы он пошёл, разве нет?       Лань Ванцзи так и застыл ледяным изваянием на месте.       — Я позвал их потому, что ты выглядел так, будто ждал, чтобы первый ученик главы ордена Цзян пошёл с тобой.       Воцарилась звенящая тишина. Казалось, даже воздух вокруг заледенел, а люди и всё живое в радиусе нескольких чжанов покрылось коркой льда и инеем.       Минула продолжительная пауза, прежде чем застывший Лань Ванцзи смог процедить:       — Всё совсем не так… Я…       Он хотел было и дальше оправдываться, но Вэй Усянь и Цзян Чэн уже возвращались со своими мечами, так что Лань Ванцзи оставалось только клацнуть челюстями и замолчать.

***

      Место, где развелись речные гули, называется Цайи. Это был посёлок примерно подле Гусу. Речная сеть рассекла весь полузатопленный город крупной паутиной. Аккуратные белые домики с изящными серыми крышами ютились на частых бережках. Мощёные мостовые соединяли широкие улицы и маленькие проулки.       В Юньмэне тоже было большое количество рек и озёр, но настолько затопленных городов там не имелось, поэтому даже для Вэй Усяня и Цзян Чэна всё пришлось в новинку, и они крутили головами, осматривая каждый фэнь.       По спокойной водной глади степенно плыли резные тонкие лодочки. На них расположились либо торговцы, либо просто наслаждающиеся водной прогулкой по посёлку жители. На бережках столпились торговцы другого типа. Продавали вино, цветы, молоко и чай.       Цайи и Гусу находились в Цзяньнани, поэтому голос и говор местных ласкали слух. Даже когда нечаянно столкнулись две лодчонки и послышалась нецензурная брань, то она всё равно звучала, словно пение иволги. Чего не скажешь о ругани людей Юньмэна. Там точно уши свернутся в трубочку!       Вэй Усянь купил у одной симпатичной барышни два сосуда рисового вина со скидкой за красивые озорные глазки. Он передал один из них Цзян Чэну и защебетал голосом, что ничуть не уступал местным по певучести и звонкости:       — Вот ведь народ какой интеллигентный! Даже ругаются прилично. Будто поют. Услышали бы они брань людей Юньмэна! — и засмеялся перезвоном колокольчиков, но почувствовал на себе тяжелый и неоднозначный взгляд и обернулся. — Нечего на меня так смотреть, Лань Чжань! Я не купил тебе вина не потому, что я скряга. Разве вам не запрещён алкоголь? — и снова захохотал, не заметив, как застыл при звуке его смеха Лань Ванцзи и как сжались его нефритовые руки.       Цзян Чэн и Вэй Усянь в секунду осушили сосуды, не забыв при этом посоревноваться, кто быстрее — Вэй Усянь в конечном итоге выиграл, — и заняли по одной тонкой лодке, дабы вместе с остальными отправиться за посёлок.       Даже тут они не забыли померяться силами и устроили поединок, кто быстрее будет грести, при этом параллельно слушая про возникновение здешних речных гулей. Они уплывали всё дальше и дальше. Совсем скоро мощёные мостовые и аккуратные белые домики вместе с интеллигентными людьми остались позади, а река усмирила бег.       Течения вывели их к большому, словно зеркало, озеру, которое называлось Билин. Речные гули не появлялись здесь уже с десяток лет, но за последние несколько месяцев в окрестностях участились случаи утопления людей и торговых лодок без явных на то причин.       Пару дней назад Лань Сичэнь установил несколько сетей, ожидая поймать одного или двух гулей, но вместо этого наловил целую дюжину! Лань Сичэнь очистил трупы и доставил их на островок города Цайи для опознания. Но ни один из трупов не был узнан. Вчера он вновь установил сети и поймал новых речных гулей.       Вэй Усянь почесал нос кончиком пальца и задумчиво протянул, сузив в озадаченности глаза:       — Навряд ли они утонули где-то в другом месте, а затем приплыли сюда. Речные гули очень тщательно выбирают себе владения, обычно оставаясь в месте своей смерти и не покидая своего гнезда.       Лань Сичэнь удовлетворенно кивнул:       — Всё так. Вот почему я подумал, что это непростое дело и попросил Ванцзи проверить всё со мной на случай непредвиденных обстоятельств.       Вэй Усянь по-птичьи наклонил голову и поинтересовался:       — Цзэу-Цзюнь, речные гули очень смышлёны. Если мы будем всё так же неспешно грести, они заметят нас и спрячутся в таких пучинах, что вовек не сыщем даже одного! Вдруг мы вообще не сможем найти их?       Лань Ванцзи смерил его холодным взглядом и отчеканил:       — Мы будем искать столько, сколько потребуется. Это наш долг.       Вэй Усянь на это лишь хмыкнул и поинтересовался:       — Мы будем ловить их одними сетями?       Лань Сичэнь вкрадчиво поднял бровь:       — А в Юньмэне знают другие способы?       На это Вэй Усянь лишь многозначительно улыбнулся. Не скажет же он, что они с Цзян Чэном ловят их руками! В Юньмэне тоже пользуются сетями, но каждый из адептов превосходно плавает, в том числе и он сам. Поэтому они с Цзян Чэном на пару частенько ныряли в местные воды и вытаскивали утопленников голыми руками, после сравнивая количество добычи и определяя победителя. Это было достаточно опасно, и он не стал бы вытворять подобное на глазах адептов ордена Гусу Лань. Вдруг дойдёт до старого перечника?! Тогда нотаций точно не избежать! Чтобы не задавали лишних вопросов, он поспешил сменить тему:       — Вот бы кто-нибудь изобрёл штуку, которой можно приманивать тварей со всей округи… — Вэй Усянь в задумчивости поднял глаза к небу и постучал пальцем по подбородку. — Точно наживка для рыбы. Или даже лучше – компас. Тогда бы у нас было примерное направление места скопления тёмной энергии.       Цзян Чэн закатил глаза и нетерпеливо оборвал его:       — Что-то ты совсем размечтался! Никак голову напекло? Лучше внимательней смотри в воду и выглядывай гулей!       — Полёты на мечах тоже когда-то были всего лишь мечтой! — в лёгкой обиде возразил Вэй Усянь, но тем не менее послушался. Цзян Чэн уловил колкую нотку в его голосе и поджал губы, мысленно сделав себе пометку извиниться позже.       Внезапно цепкий взгляд Вэй Усяня, что плыл по поверхности озера, закрепился за борт лодки Лань Ванцзи. Какая-то мысль промелькнула в его голове, и он озорно завопил:       — Лань Чжань, посмотри на меня!       Лань Ванцзи, до этого внимательно глядевший в мутную воду, оглянулся с едва заметной искрой раздражения на дне янтарно-золотых глаз.       Вэй Усянь зачерпнул бамбуковым шестом воду и уже собирался было обрызгать его!       Лань Ванцзи легко оттолкнулся от лодки и приземлился к своему брату, в пренебрежении скривив губы и избежав речных капель. Он подумал, что тот опять дурачится и его ожидания оправдались, будто Вэй Усянь здесь только для этого и специально напросился для игр, и проговорил:       — Убожество!       Стоящий рядом Лань Сичэнь неодобрительно поджал губы, и лёгкая искра раздражения от такого ребячества пронеслась на глубине его глаз. Но тем не менее их ожидания не оправдались.       Вэй Усянь внезапно пнул лодку, веслом перевернув её в воздухе. Ко дну лодки крепко прицепились три речных гуля с одутловатыми выражениями лиц и мертвенно-бледной кожей.       Адепт, что стоял ближе всех, вмиг разобрался со всеми тремя, а раздражение в глазах Лань Сичэня сначала сменилось на недоумение, а после — на приятное удивление. Он улыбнулся и поинтересовался:       — Молодой господин Вэй, как вы узнали, что к лодке Ванцзи прицепились гули?       Вэй Усянь поставил рядом с собой весло концом вверх, словно посох, и устало вздохнул, проведя ладонью по лицу. А после задорно и солнечно улыбнулся, объяснив:       — Всё просто! — он постучал по борту лодки и указал на неё кивком подбородка. — Всё дело в её осадке. Лань Чжань был единственным пассажиром, но осадка была даже больше, чем у лодки с тремя! Поэтому что-то точно тянуло её вниз.       Лань Сичэнь удовлетворенно кивнул и одобрил:       — А ты и впрямь опытен, — и мазнул глазами брата.       Вэй Усянь счастливо рассмеялся и нашёл глазами Лань Ванцзи. Его весло заскользило по воде, и вскоре он поравнялся с ним. Вэй Усянь по-лисьи сощурился и улыбнулся, как бы разряжая атмосферу серьёзности, что царила рядом с Лань Ванцзи, и пропел:       — Лань Чжань, я не специально тебя обрызгал. Речные гули очень смышлёные. Если бы я предупредил тебя, то они быстро отцепились бы и скрылись в пучинах озера!... Ну же, хватит держать меня за пустое место, Второй Молодой Господин Лань! Посмотри на меня! — Вэй Усянь привстал на цыпочки, опираясь на весло, и как бы заглянул в лицо не горевшего желанием разговаривать собеседника своими большими сияющими глазами.       Тот наконец посмотрел на него, и Вэй Усянь счастливо и тепло улыбнулся, отчего ещё больше стал походить на большое и яркое солнце, а после заметил:       — Ну вот, так гораздо лучше! — и звонко засмеялся.       Лань Ванцзи слегка сжал челюсти и руки при звуке его смеха. Вэй Усянь тут же замолчал и постарался принять серьёзный и благопристойный вид, поскольку решил, что опять разозлил и без того неразговорчивого собеседника.       Наконец Лань Ванцзи снизошёл до ответа:       — Зачем ты подплыл ко мне?       Вэй Усянь гордо вскинул подбородок и со всей искренностью, на которую был способен, заявил:       — Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. В ту ночь я был неправ. Это моя вина.       Лицо Лань Ванцзи потемнело ещё сильнее. Видимо, он вспомнил, как перед ним «извинились» в прошлый раз.       Вэй Усянь вскинул руки в знак капитуляции и защебетал:       — Почему ты такой угрюмый? Не переживай! Сегодня я и вправду хочу помочь!       Цзян Чэн, смотря на всё это, закатил глаза и фыркнул:       — Если ты действительно хочешь помочь, то кончай болтать и плыви сюда!       Вдруг один из адептов воскликнул:       — Сеть пошевелилась!       И действительно, верёвки у одной из сетей задёргались. Вэй Усянь искренне просиял:       — Тварь здесь, здесь! — и встал наизготовку. Лань Ванцзи смерил того неоднозначным взглядом и последовал его примеру.       По всей кромке воды клубились чёрные намасленные волосы. Они всплывали то тут, то там, чтобы после показать одутловатые лица утопленников, своих обладателей. Эти твари с донельзя нелепыми лицами гурьбой нападали на лодки и цеплялись своими разбухшими и полусгнившими от влаги когтистыми пальцами в их борта, отказываясь отпускать.       Лань Ванцзи обнажил Бичэнь, отсекая с дюжину кистей по левую сторону и оставляя их болтаться там. Он уже хотел было разобраться с теми, что держались правее, но его опередил меч, что красным вихрем промчался мимо его глаз, отрубив мертвецам кисти.       Этот клинок двигался стремительно и хаотично, не давая кому-либо себя рассмотреть. Он появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда, словно лисица, показывая свой хвост, прежде чем снова пропасть.       Лань Ванцзи не успел что-либо предпринять, как Вэй Усянь уже убирал своё оружие в ножны.       Лань Ванцзи за одни только скорость и непредсказуемость распознал оружие высокого качества. Он с уважением поинтересовался, обернувшись к Вэй Усяню вполоборота:              — Отличный меч. Как его имя?       — Какая разница.       Лань Ванцзи неоднозначно моргнул, и Вэй Усянь подумал, будто тот не расслышал и повторил:       — Какая разница.       Лань Ванцзи нахмурился и отрезал:       — У этого меча есть душа. Говорить о нём столь фривольно – крайне непочтительно.       Вэй Усянь тяжело вздохнул и возвёл глаза к небу, будто он разговаривал с маленьким ребёнком, и простонал:       — Хоть раз мысли не по правилам, а? Я не говорил о своём мече фривольно, просто его так и зовут. «Какая разница»! Смотри! — Вэй Усянь повернул ножны с надписью лицом к Лань Ванцзи, чтобы тот убедился в правдивости его слов. Действительно, на дорогой блестящей коже ножен каллиграфическим почерком сияла надпись «Какая разница». Лань Ванцзи ещё более неоднозначно моргнул и совсем лишился дара речи.       Вэй Усянь сочувственно вздохнул и пришёл к нему на помощь:       — Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты хочешь спросить. Почему я назвал таким образом свой меч? Все думают, что имя содержит в себе какое-то скрытое значение или особый смысл. Но на самом деле это не так. Когда дядя Цзян преподнёс мне меч, я долго думал над его названием. Я попросил его помочь и перебрал около двадцати имён, но мне было все не по нраву! Когда я уже было впал в отчаяние, он смилостивился и сказал: «Какая разница!». Кто же знал, что на мече действительно отчеканят эти иероглифы! Дядя Цзян сказал: «Раз уж так вышло, то пусть это имя и останется. Не такое уж оно и плохое».       Лань Ванцзи процедил:       — Вздор!       — Ну ты и зануда. Разве не представляешь, как забавно носить меч с таким именем?! Получается вгонять в ступор таких благородных мужей, вроде тебя! Срабатывает каждый раз! — Вэй Усянь снова звонко рассмеялся, на что его собеседник обернул губы тонкой линией.       В ту же секунду, будто отозвавшись на его мелодичный смех, из изумрудных пучин озера тёмным потоком к лодке устремилась тварь.       Цзян Чэн уже закончил уничтожать гулей на своей половине, и потому пристально вглядывался в кромку воды, проверяя, не пропустил ли он кого ещё. Заметив движение этой тени, он вскричал:       — Тварь возвращается!

***

      Несколько адептов принялись бить вёслами по поверхности воды, пытаясь зацепить тварь. Но всё, чего они добились, – подняли огромный сноп брызг.       С противоположного края взволнованно донеслось:       — Здесь ещё одна тварь!       Эта чёрная тень становилась всё плотнее и ярче, заполоняя собой весь центр, затемняя изумрудную гладь.       Несколько адептов на опережение потянули сети, но те оказались пусты.       Вэй Усянь подпёр подбородок рукой, параллельно размышляя вслух:       — Странно… По форме эта тварь не напоминает человеческую фигуру. Она постоянно меняется: то неестественно вытягивается, изгибаясь, то укорачиваясь… Лань Чжань, за тобой!       Лань Ванцзи стоял, не шелохнувшись, лишь белая вспышка Бичэня разрезала воздух и наотмашь вошла в воду. Через секунду меч вернулся, повторив движения в обратном порядке и подняв фонтан радужных брызг в виде полумесяца. Клинок сверкал в солнечном свете, окроплённый водными каплями, но без единой зацепки.       Нахмурившись всё с тем же неумолимым и суровым выражением лица, Лань Ванцзи собрался было что-то сказать, как его прервал судорожный вдох одного из адептов, что сложил ручную печать и послал свой меч прямо на кружившую в середине тень. Оружие ушло под воду и не вернулось, как бы его владелец ни старался призвать обратно.       Остаться без меча в бою – верный признак беспомощности и скорой гибели. Вероятно, он это чётко и ясно осознавал, поэтому его лицо быстро и неумолимо белело, сливаясь с клановыми одеждами.       Стоящий рядом старший адепт пожурил его:       — Су Шэ, мы даже не знаем, что это за тварь! А ты уже вогнал свой меч под воду и потерял его!       — Но ведь… — адепт судорожно замялся. — Молодой господин Лань тоже… — и замолчал, верно осознав, насколько глупо звучали его слова, и покраснел от смущения. Он не смел ставить в один ряд свои навыки владения мечом и его. Лань Ванцзи мог спокойно послать свой меч под воду, не зная, что там находится, а он – нет. Несмотря на то что они ровесники, их силы в корне разнились друг от друга.       Юноша мельком взглянул на Лань Ванцзи. Но тот не обращал на него и капли внимания, всё так же продолжая глядеть в воду. Внезапно он вновь обнажил Бичэнь. На этот раз лезвие меча погрузилось в воду не полностью, а лишь на треть, подцепив что-то из-под кромки.       Мокрая чёрная липкая масса плюхнулась на дно лодки. Вэй Усянь нагнулся, дабы рассмотреть, что представляет собой его улов, и так и покатился со смеху по дну своей лодчонки.       — Ой, не могу, Лань Чжань. Впервые вижу, чтобы кто-то вместо того, чтобы ловить гуля, раздевал его!       Лань Ванцзи никак не отреагировал на его реплику, очевидно порешив не вступать с Вэй Усянем в полемику.       Зато ему ответил пыхтящий с другого края Цзян Чэн:       — Это кусок чьей-то одежды, придурок! Умерь своё остроумие хоть ненадолго!       Конечно, он ясно видел, что это просто чья-то одежда, но не мог же просто упустить возможность поддразнить Лань Ванцзи!       — Так, значит, тварь, что шныряет прямо под нами, оказалась лишь куском одежды? Теперь понятно, почему её сетями не поймать, а мечами не пронзить: она меняла форму и ускользала от опасности, — Вэй Усянь, отсмеявшись, продолжил. — Всё же в воде скрывается что-то ещё.       Цзян Чэн лишь закатил глаза на его умозаключения.       К тому времени лодки добрались уже аккурат до середины озера Билин. Вода была здесь мутно-зелёного, почти болотного цвета.       Внезапно Лань Ванцзи резко приподнял голову и отчеканил:       — Сейчас же все назад.       Лань Сичэнь вопросительно поднял бровь:       — Почему?       — Твари намеренно заманили нас сюда— едва он закончил фразу, лодки с неумолимой скоростью стали тонуть.       Вода с огромной скоростью заполняла маленькие судёнышки, будто в них проделали сотню огромных дыр. Вэй Усянь с грацией лани запрыгнул на свой меч и взмыл высоко в воздух, воспаряя над водной гладью и своим потопленным судном. Он с сожалением вздохнул и отдал честь.       — Безусловно, капитан корабля погибает вместе со своим судном, но сегодня сделаем исключение. Мы не так долго знакомы. Прости, лодочка! — Вэй Усянь встал в церемониально-похоронную позу, оплакивая затонувшее судно.       Цзян Чэн, воспаривший несколько поодаль от него, чуть не загорелся от злости и возмущения. Они тут борются с неизвестной опасной тварью, а он ерундой занимается!       Внезапно Вэй Усянь заметил, что вода в озере уже была не мутно-зелёной, а почти чёрной и закручивалась в водоворот, хотя ещё секунду назад была тишь да гладь!       С десяток лодчонок закружились по течению в быстром танце, будто нежные лепестки на ветру, уходя на дно одна за другой.       Вэй Усянь пригляделся внимательнее и заметил, что на одной из ещё не успевших затонуть лодок по колено в воде стоял парализованный страхом и истерическим отчаянием тот адепт, что послал в воду свой меч — Су Шэ. Он полностью оказался во власти паники и словно оцепенел, не в силах издать и звука, чтобы позвать на помощь.       Вэй Усянь резко пригнулся и камнем вниз спикировал к кромке воды; лавируя меж огромных волн, он подхватил чуть не ушедшего под воду Су Шэ и поставил на свой меч. Суйбянь слегка прогнулся под тяжестью двух человек, пойдя на снижение, но всё же выровнялся и постепенно стал набирать высоту. Правда, спустя мгновение какая-то неведомая сила вновь потащила бедолагу Су Шэ под воду, и Вэй Усяня вместе с ним заодно.       Цзян Чэн сдержанно и без спешки продолжал набирать высоту на своём Саньду, но опустил взгляд и, заметив, что Вэй Усянь еле держится на поверхности воды рядом с Су Шэ, побелел. Он сердито вскричал:       — Ты что творишь? — и ринулся вниз за ним.       Преимуществами меча Вэй Усяня были подвижность и проворность. Но вот мощь становилась огромной уязвимостью.       Вэй Усянь весь покраснел от натуги, пытаясь держаться на плаву и не уходить под воду, одновременно с этим держа рядом с собой онемевшего от страха Су Шэ.              — Может, кто-нибудь спустится и поможет нам?! Я еле его держу! Он сейчас утонет!       Внезапно тварь, державшая Су Шэ за ноги, резко дёрнула его на себя, и жертва вылетела из объятий Вэй Усяня. Время застыло. Зрачки Вэй Усяня сузились. Он вытянул руку вперёд и схватил Су Шэ за воротник, после потянул на себя. Суйбянь не выдержал этого натиска и накренился. Вэй Усянь подпрыгнул, толкая Су Шэ на своё место. Меч извернулся вокруг своей оси, перерезая тёмные путы и освобождая пленника, что негнущимися ногами встал на лезвие меча. Всё это произошло буквально в считанные секунды. Суйбянь со стоящим на нём Су Шэ стал судорожно, но устойчиво подниматься выше, повинуясь приказу своего хозяина. А сам Вэй Усянь тяжело плюхнулся в воду.       Видящий это Цзян Чэн стал белее клановых одежд ордена Гусу Лань и погнал свой меч ещё быстрее к воде, отчаянно протягивая руку как можно дальше, чтобы не терять ни секунды.       Вэй Усянь погрузился под воду уже на целый чи. Бешеный водоворот унёс его дальше по кругу в сумасшедшем танце. Отчаянные злобные твари устремили свои путы к попавшей в их ловушку жертве. Вэй Усянь точно не собирался здесь утонуть и пополнить ряды местных гулей. Не зря же он первый ученик ордена! Он попытался перестроиться и увернулся от взвившихся в его сторону тварей. После сделал несколько мощных гребков и оказался на поверхности, жадно глотая ртом воздух. Тут же, едва он показался над водой, кто-то схватил его за шкирку и вытянул прочь, не дав тварям дотянуться до него.       Вэй Усянь запрокинул голову, сощурился от яркого солнца, слепящего глаза, и прокашлялся от нехватки кислорода.       Спасшим его человеком оказался Лань Ванцзи. Он бесстрастно и безучастно смотрел в другую сторону, в то время как его меч удерживал вес трёх человек, одновременно противостоя ужасающей силе озера. Более того, Бичэнь продолжал набирать высоту.       Цзян Чэн, издалека увидев, что Вэй Усянь спасён, облегченно выдохнул. А после ошарашенно подумал:        «Если бы я всё же вытащил Вэй Усяня, то не смог бы подняться настолько же легко и плавно, как он. А ведь мы одного возраста…».       Вэй Усянь ещё раз откашлялся и просиял:       — О, Лань Чжань, а твой меч обладает значительной мощью, да? Спасибо, спасибо за спасение. Но почему ты держишь меня за шкирку? Неужели не мог придержать меня за руку? Теперь мне неудобно висеть так, и я слегка задыхаюсь. Давай я протяну тебе руку, а ты возьмёшься за неё?       — Я не касаюсь посторонних, — отчуждённо Лань Ванцзи.       На дне ясных, словно звёзды, серых глаз смутно пронеслась обида, которая тут же смылась и затерялась в глубинах сверкающих бликов.       — Ну отчего ж ты так? Мы же почти приятели, как ты можешь считать меня чужим? — весело возразил Вэй Усянь.       — Мы не приятели, — холодно отчеканил Лань Ванцзи, безучастно взирая на свою ношу сверху вниз.       И снова червячок обиды показал свою голову, но, опять-таки, так же быстро спрятался и свернулся клубком глубоко в сердце.       Вэй Усянь сглотнул и выдавил лёгкую улыбку:       — Как ты можешь так говорить…       Тут к ним подоспел Цзян Чэн с Суйбянем в руке. Су Шэ передали в другие руки, и он смог забрать меч.       Всё ещё не отошедший от переживаний за брата и злой за его безрассудство Цзян Чэн забранился:       — Нет, это как ты можешь так говорить?! Ты висишь между небом и землёй на своём воротнике и продолжаешь молоть чепуху! Вот твой меч, забирай!       Вэй Усянь слегка нахмурился и надул губы, а после отвёл взгляд и сформировал ручную печать. Суйбянь покинул ножны с лёгким звоном и мягко спланировал перед хозяином. Грациозно и изящно Вэй Усянь изогнулся и устойчиво встал на лезвие, после чего его воротник отпустили и он смог беспрепятственно дышать. Вэй Усянь потёр шею.       Так заклинатели, паря на своих мечах, достигли берега.       Никто ничего не говорил. Кто-то был потрясен, кто-то ещё не свыкся со своим чудным спасением, а кто-то просто пребывал в не лучшем расположении духа. Даже по обыкновению солнечный Вэй Усянь, приуныв, молчал.       Обретя опору, Лань Ванцзи повернулся к брату и спокойным тоном произнёс:       — Это был бездонный омут.       Лань Сичэнь мрачно покачал головой:       — Дело принимает серьёзный оборот.       Едва услышав фразу «бездонный омут», Вэй Усянь и Цзян Чэн, переглянувшись, поняли, с чем только что столкнулись. Главной опасностью озера были не гули, а вода, протекающая в нём.       В силу обстоятельств, сильных течений или капризного рельефа многие озёра или реки рано или поздно становятся причинами крушения кораблей и утопления людей. Со временем многие такие воды могут развиться в некое подобие сознательного существа.       Вода, словно обращалась в молодую капризную девицу, что привыкла получать дорогие подарки, больше никак не могла отказаться от роскошного образа жизни. Если вдруг поставки «подношений» заканчивались, то она восставала и добывала их сама.       Жители посёлка с детства имели хорошие отношения с водой. Бездонный омут не мог зародиться здесь. Однако факт оставался фактом: бездонный омут оказался в озере Билин. На эту загадку есть один ответ – его пригнали сюда откуда-то ещё.       Как только бездонный омут слился с водами озера Билин, то обернулся монстром. Да таким монстром, от которого тяжело избавиться. Для начала нужно вычерпать всю воду до последней капли, извлечь затонувшие трупы, товары, обломки и на несколько лет оставить дно озера под прямыми солнечными лучами.       Однако всё же оставался быстрый способ решения проблемы: изгнать омут в другой водоём и переложить проблему на чужую голову.       Лань Ванцзи сосредоточенно спросил:       — Где в последнее время появлялся бездонный омут?       Лань Сичэнь молча указал кивком в небо.       Он указывал точно на солнце. Вэй Усянь и Цзян Чэн мрачно переглянулись.       Орден Цишань Вэнь.       В мире существовало великое множество, сколько звёзд на небе, кланов и орденов. Но несравненным могуществом обладал лишь один – Орден Цишань Вэнь. Его клановым узором было солнце, означающее, что они могли соперничать с ним в сиянии и сравняться в долголетии. Резиденция их ордена была огромна — настолько, что походила на город. А так как считалось, что тьма никогда не накрывала её, то она получила название «Безночный Город Небожителей».       Орден Цишань Вэнь неспроста был самый могущественный. У него было больше всех артефактов, земли, военной мощи. А самое главное, что у них было, — это власть. Они не являлись образцом благочестия, поэтому вероятность того, что бездонный омут здесь — это именно их рук дело, была очень высока.       Все продолжили хранить молчание. Никто не смел сказать что-то против ордена Цишань Вэнь. Опять-таки, власть.       Один адепт всё же нашёл в себе силы возмутиться:       — Теперь из-за их рук людям посёлка Цайи грозит большая опасность! Он же буквально стоит на воде!       Действительно, ордену Гусу Лань теперь придётся разгребать чужие проблемы.       Лань Сичэнь вздохнул и попытался успокоить присутствующих:       — Ладно, ладно. Довольно. Давайте возвращаться в город.       Все разбрелись в поисках лодок, но Лань Сичэнь придержал Вей Усяня для небольшого разговора. Лицо Вэй Усяня вытянулось, но всё же он остался без каких-либо пререканий.       — Молодой господин Вэй, — начал Лань Сичэнь. — Сегодня вы проявили огромное количество своих незаурядных умений как заклинатель. Вы большой молодец. Даже спасли жизнь адепта нашего ордена, но чуть не погибли сами. Не рискуйте так больше, — он мягко улыбнулся приунывшему лицу напротив, благодаря и подбадривая.       Вэй Усянь изобразил фривольную улыбку и отмахнулся:       — Что вы, Цзэу-Цзюнь. Меня так просто не убить! Хорошо, что с вашим адептом всё хорошо. Но спасибо.       Лань Сичэнь кивнул, и они разошлись.       Цзян Чэн подождал Вэй Усяня, окинув его внимательным взглядом. Когда они поравнялись, то пошли на поиски лодок в тишине. Отойдя на приличное расстояние и оставшись тет-а-тет, Цзян Чэн резко притянул к себе Вэй Усяня и обнял его, уткнувшись носом ему в плечо, и приглушённо захрипел:       — Никогда…       Глаза Вэй Усяня изумленно округлились, и он прошептал:       — Цзян Чэн…       — Никогда больше так не делай. Я чуть с ума не сошёл от страха. Этого придурка Су Шэ спас бы кто-нибудь другой. Да тот же Лань Ванцзи! Ты мог погибнуть! Не рискуй так больше…       Вэй Усянь замолчал и обнял его в ответ.       — Не буду. По крайней мере, постараюсь… — на что получил тычок в ребро и засмеялся.       Цзян Чэн отпустил его, напоследок смерив строгим, хмурым, красноречивым взглядом, как бы предупредив: «С того света достану и самолично придушу!».       Неловко улыбнувшись, Вэй Усянь шаловливо показал ему язык. Обстановка разрядилась, и они с полегчавшим сердцем принялись искать лодки.       В месте переправы они погрузились в новые джонки и погребли к «центру» города. Вскоре миновался арочный мост, и юноши вышли к главному водному каналу. Вэй Усянь, воспрянув духом и вернув себе прежний позитивный настрой, принялся за старое. Он отложил весло в сторону, поставил ногу на борт лодки и глянул на своё отражение в воде. Удостоверившись в безукоризненности своего внешнего вида, Вэй Усянь увлечённо закрутил головой.       Найдя свою «жертву», он обольстительно улыбнулся и сверкнул глазами в лисьем озорстве из-под ресниц. Подумать только, ещё недавно юноша ловил речных гулей, чудом уцелел, а уже заигрывал с местными красавицами!       Вэй Усянь кокетливо махнул рукой в приветствии и игриво защебетал:       — Сестрица, сколько стоит полкило локв?       Вэй Усянь был, безусловно, исключительно хорош собой и молод. А его боевой настрой и лисий задор не оставлял девичьим сердцам и шанса на спасение. Весь его чудесный и цветущий облик давал повод сравнить его с «бесхозным персиком, распускающим цветы без надзора».       Одна женщина приподняла свою бамбуковую шляпу-доули в знак ответного приветствия и очаровательно улыбнулась, сверкнув в закатном свете белоснежными зубами:       — Молодой чаровник, тебе не нужно платить. Хочешь, я подарю тебе одну просто так?       Диалект «У» звучал ласково и нежно, приятно и сладко для уха. Губы говорящего двигались в мелодичном ритме, окутывая слушателя мягким коконом. Вэй Усянь картинно схватился за сердце и с придыханием воскликнул, очаровательно хлопая глазами:       — Если мне подарит его сестрица, то конечно же хочу!       Красавица иволгой засмеялась и, запустив руку в корзину, вытащила одну спелую локву.       — Не нужно быть таким церемонным. Это за то, что ты такой красивый! — и перебросила фрукт ему. Вэй Усянь ловко поймал подарок, послал воздушный поцелуй и сладко пропел:       — Сестрица явно милее и прелестнее меня! — на что получил в ответ звонкий смех.       В то время как Вэй Усянь беззастенчиво флиртовал, Лань Ванцзи стоял чуть поодаль и смотрел вдаль, являя собой благородство и душевную чистоту.       Вэй Усянь щеголевато и хитро подбрасывал яблоко в руке, после чего по-лисьи сощурился и легко махнул в его сторону.       — Сестрица, а он, по-вашему красивый? — сладко пропел «молодой чаровник».       Лань Ванцзи точно не ожидал, что и его втянут в эти сомнительные игры. И пока он колебался с ответом, женщины со всех лодок ответили хором:       — Даже ещё красивее! — среди их стройных голосов послышался даже смех некоторых мужчин.       Вэй Усянь озорно приподнял бровь и, улыбаясь, чарующе протянул:       — Тогда, может быть, кто-нибудь из вас желает подарить локву и ему? Если я получу от вас подарок, а он – нет, то боюсь, он начнёт ревновать, когда мы вернёмся домой!       Звонкий смех, напоминающий пение стаи иволг, эхом разлетелся по бережку, кромке спокойной речушки и взмыл ввысь. Ещё одна женщина выплыла к ним навстречу.       — Так и быть, будет тебе и второе. Поберегись, молодой чаровник, и лови!       Вторая такая же спелая локва, легко кружась, приземлилась в его левую руку. Вэй Усянь улыбнулся и певуче прокричал вслед проплывающей мимо красавице:       — Сестрица, ты впрямь очаровательна и мила, в следующий раз я куплю у тебя целую корзину!       Он, усмехаясь, помахал локвой перед глазами Лань Ванцзи, но тот не отвёл взгляда от покрывшейся заревом дали:       — Убери.       Вэй Усянь на удивление послушался:       — А я знал, что ты откажешься взять её, так что я и не собирался тебя угощать. Цзян Чэн, солнышко, лови!       Цзян Чэн легко поймал фрукт и едва заметно улыбнулся сладкому угощению, после чего на «солнышко» показал брату средний палец. В ответ он получил звонкий и счастливый смех. Юноша фыркнул:       — Не надоело кокетничать со всеми подряд?       — Не-а, — сладко пропел Вэй Усянь.       — Ну ты и лис, — усмехнулся Цзян Чэн.       Довольный собой и словно согласившийся «лис» усмехнулся ещё шире и повернулся к застывшему изваянием Лань Ванцзи:       — Лань Чжань, ты ведь из Гусу, значит, умеешь говорить на диалекте «У», верно? Научи меня вашим бранным словам, а?       Лань Ванцзи бросил на него очередной «убожество»-взгляд и перешёл на другую лодку, сбегая подальше от раздражителя в лице Вэй Усяня.       Упомянутый раздражитель сделал глоток рисового вина и подхватил весло, намереваясь обогнать лодку Цзян Чэна.       Сейчас братья Лань стояли рядом и казались совершенно одинаковыми. Оба были погружены в тяжёлые думы. Каждый о своём, но оба о чём-то одном.       Взгляд Лань Ванцзи легко мазнул проплывавший мимо лоток с локвами и тут же устремился вдаль.              Лань Сичэнь проследил за его взором и, слегка улыбнувшись, робко поинтересовался:       — Если тебе так хочется локв, то мы можем купить корзинку.       Лань Ванцзи даже собственного брата одарил «убожество»-взглядом, поджал губы и раздражённо буркнул:       — Я не хочу! — и перешёл на другую лодку.