В ожидании тепла

***

Под грубыми изгибами фаланг,

Под фигурами, занявшими свой фланг, Моя невинная душа Крошилась тихо, неспеша.

И знал я только, что не снять оков

И не ощутить покоя с этих пор.

Во взглядах бешеных врагов Я чётко видел приговор...

***

Восемнадцать лет назад. Резиденция Ордена Вэнь. Конец августа – начало сентября.

***

      Было тепло, даже жарко. Вроде как конец августа и уже самое начало сентября, но солнце по-прежнему сохраняло свой жар и припекало макушки трудящихся в поте лица адептов, заставляя сходить с ума от духоты.       В резиденции ордена Цишань Вэнь было донельзя обширно и нагромождено бесчисленным множеством величественных строений, а также бесконечными густыми лесами и горными тропами.       На небе не виднелось и облачка, оттого нещадные лучи, не имея преград в виде пушистых защитников, били по головам тепловыми ударами и сжигали не успевшие опасть листья.       Ветра не было. Стоял невозможный штиль. В такую погоду, как сейчас, невероятно хотелось даже маленького порыва, дабы хотя бы чуточку освежить разгорячённую кожу. Но, увы, природа сохраняла верность самой себе и равнодушно взирала на людские тяготы, не обращала внимания на их отчаянные мольбы.       Сегодня в величественной резиденции ордена Вэнь стоял сильный шум и сновало куда больше народу, чем обычно. Сотни — даже тысячи — адептов из различных кланов и орденов сновали туда-сюда, никак не находя себе место для ожидания.       В этот довольно жаркий раннеосенний день намечалось столь важное событие, как ночная охота или соревнование по стрельбе для юных дарований из многочисленных орденов заклинателей.       Участники облачились в ярко-красные одежды — в тон осенним краскам — и, чуть покусывая от волнения губы, пытались найти себе занятие до официального начала. Кто-то занял себя приведением оружия в должный вид. Кто-то переговаривался с товарищами по поводу мероприятия. Кто-то в напряжении скрещивал руки на груди и, в негодовании хмуря брови, отбивал ногой тревожную дробь.       Этим «кем-то» являлся не кто иной, как Цзян Чэн, что также облачился в алые одежды участника состязания с изображёнными на их подоле тёмно-красными лотосами. На таком же багровом поясе бесшумно болтался колокольчик в виде всё того же лотоса о девяти лепестках.       Цзян Чэн вертел головой и бегал глазами по чужим макушкам, словно желал отыскать среди бесконечного потока адептов кого-то одного.       Настроение его было как никогда паршиво: солнце донельзя припекало, хотелось спрятаться от него в уютную тень, но таковой возможности не предоставлялось, ибо место сбора участников находилось на абсолютно открытой площадке — к тому же тесной, — оттого присущая нынешней атмосфере духота казалась здесь куда более явной, нежели в любом другом уголке резиденции. Повсюду стоял невыносимый шум и перезвон надоедливых голосов, которые грубо били по ноющим вискам. Радости не добавлял и кружащий вокруг вместо желанного свежего ветерка запах юношеского пота.       Цзян Чэн метнул острый взгляд в сторону входа на площадку, но не обнаружил там желанного лица, и потому сильнее нахмурился, однако тут же скривился, ибо даже от такого мимолётного движения боль сделалась нестерпимой. Он подтянул руку к виску и принялся нервно разминать его, силясь уменьшить напряжение, и продолжил посматривать в сторону главной арки, всё ещё искренне уповая на то, что ожидаемый им наглец ни в коем случае не опоздает...

***

      Волнами от каменистой дороги поднимался жар. Ветки магнолий понуро припадали к земле, надеясь хотя бы у неё отыскать желанную прохладу. Абсолютно каждый житель укромного леса, что расположился неподалёку от места сбора, жаждал нескольких вещей: как можно меньше двигаться и спада температуры. Но стремительно бегущего по мраморным ступенькам юношу эти грёзы, казалось, нисколько не волновали. Все его мысли занимала парочка моментов: возможное опоздание на важное мероприятие и гнев одного конкретного человека — а именно его угрожающая поза «руки-в-боки».       Ещё один пролёт остался позади.       С губ срывались тяжёлые, утомлённые выдохи. В горле невыносимо пересохло, и хотелось пить. Да уж, жара была явно не к месту. А опоздание – тем более!       Вэй Усянь ускорился:       «О Небеса! Только бы не опоздать! Если я приду позже назначенного времени, Цзян Чэн точно убьет меня!!!»       Он добежал до развилки и, мельтеша, остановился. Голова завертелась от одного поворота к другому, руки в страхе за неё схватились:       «И в какую мне сторону идти?! Тут чёрт ногу сломит! Не парки, а катакомбы! Я же так сильнее заблужусь… Неужели тут вообще нет никаких указателей?!»       Вэй Усянь находился на грани того, чтобы взвыть. Он ведь даже меча с собой не взял! Нет, не потому, что опять забыл его. Так как соревнование было по стрельбе, то и меч за ненадобностью остался в покоях. И Вэй Усянь как никогда пожалел, что сейчас его драгоценного Суйбяня не имелось при нём. Будь всё иначе, он смог бы воспарить высоко-высоко и забыть о бессмысленной беготне по нескончаемым лесным коридорам!       Но, увы, Суйбянь не висел на его бедре, и потому приходилось искать путь самостоятельно.       Вэй Усянь едва не горел от досады. Голова пухла от понимания, что, несмотря на предупреждения Цзян Чэна и его советы насчёт раннего отхода ко сну, он всё равно поступил по-своему, и потому пребывал в самом что ни на есть незавидном положении.       Ясные серо-голубые глаза от охватившего юношу волнения округлились, а нижняя губа оказалась немилосердна закушена островатыми зубами.       «И что же теперь делать?!..»       Он заметался на месте и решил всё же положиться на свою удачу. Левой рукой Вэй Усянь наглухо закрыл глаза и, подобно волчку, закрутился, выставив вперёд указательный палец правой руки, мол, куда тот укажет, туда он и пойдёт.       Спустя несколько секунд юноша резко замер и открыл глаза, сквозь ладонь посмотрев на результат своего выбора. Кончик пальца указывал аккурат на левый поворот. Глаза Вэй Усяня довольно засияли, уподобившись звёздам, а он сам весьма оптимистично подумал:       «Ну вот! Туда и пойду».       Вэй Усянь бодро ринулся налево, нисколько не беспокоясь о том, что, возможно, поворот был выбран не слишком удачный… Вполне вероятно, следовало ему пойти иной дорогой...       Пробежав несколько чжанов, Вэй Усянь замер перед новой развилкой. Он в порыве ребяческой злости топнул ногой, взмахнул руками и возмущённо воскликнул:       — Опять развилка! Сколько можно?! В самом деле чёрт ногу сломит… Это точно не лабиринт?!       Негодуя, Вэй Усянь тихонько зарычал и вознамерился отправиться уже в правую сторону, но вдруг услышал свист выпускаемой из лука стрелы.       Глаза его заинтересовано блеснули, а он сам тихонько подкрался к источнику звука. Вэй Усянь выглянул из-за раскидистого белоснежного кустарника, и его любопытный взгляд зацепился за тренирующегося в гордом одиночестве миловидного юношу, который как раз-таки и выпускал из-под своих нежных пальцев стрелы. Тот методично запускал руку в колчан за спиной, вытаскивал длинное тонкое древко с алым опереньем на конце, вдевал в тетиву, оттягивал её, делал бесшумный вдох и отпускал. Стрела, повинуясь молчаливым приказам юноши, попадала точно в цель — столь же методично.       Подобное прекрасное владение луком вызвало у Вэй Усяня искреннее уважение. Даже белоснежные одежды юноши с изображением красных солнц на них нисколько не поменяли его мнения. Он широко улыбнулся и бодро шагнул сквозь кусты, вынудив тех зашуршать, после чего в приветствии вскинул руку и звонко пропел:       — Вот это да! Не думал, что в ордене Вэнь найдутся адепты, чьё мастерство стрельбы из лука окажется столь велико! Моё почтение.       Юноша, который вдевал уже новую стрелу, крупно вздрогнул, отчего древко упало наземь. Глаза округлились, сделав его похожим на невинного оленёнка. Повернувшись и завидев нежданного гостя, он боязливо юркнул за величественный валун, так и не подняв упавшую стрелу.       Вэй Усянь недоумённо замер, так же расширив свои светлые глаза и склонив по-птичьи голову в ненаигранной озадаченности. Спустя секунду юноша мотнул головой и доброжелательно замахал рукой, непроизвольно подпрыгивая на месте и тараторя:       — Ты куда сбежал? Я вышел поздороваться! Слушай, дружище, не мог бы ты подсказать мне, как пройти на место сбора для соревнования? В ваших чащобах чёрт ногу сломит, серьёзно! Я тут уже на протяжении получаса кружусь, кружусь, а выхода никак не найду. В какую мне сторону идти? — Вэй Усянь прервался, но лишь за тем, чтобы скривиться и хлопнуть себя по лбу. — Ой, прости! Виноват! Я не представился, а уже требую от тебя помощи. Промах! Эм, меня зовут Вэй Ин, имя в быту Усянь! А тебя как зовут?       Из-за валуна донеслось робкое, сравнимое с мышиным писком, произнесённое с ощутимыми запинками:       — М-меня зовут Вэнь Нин. Имя в быту Цюнлинь. Р-рад знакомству… — из-за всё того же валуна показался подрагивающий палец, что указал направо. — Н-на стрельбище туда.       Вэй Усянь мотнул головой в направлении, указанном пальцем, и просиял, тотчас возвратив внимание спрятавшемуся за камнем Вэнь Нину и сложив руки в уважительном жесте. Рассмеявшись перезвоном колокольчиков, юноша быстро замахал рукой на прощание и искренне поблагодарил, сияя широкой улыбкой:       — Спасибо большое! Только направо, да?       — Д-да. Сейчас идите направо, а потом прямо и прямо. И выйдете к м-месту сбора.       Вэй Усянь улыбнулся ещё шире, отчего исходящая от него лучезарность и солнечность стала куда звонче:       — Спасибо, друг! Увидимся там! — и умчался в указанном направлении, ибо несказанно боялся, что времени у него осталось совсем мало…

***

      Вэй Усянь стремительно летел вверх по лестнице, старательно просчитывая в уме оставшееся у него время. До места сбора оставалось всего ничего, ибо звонкие юношеские голоса звучали всё громче и громче.       Но, по всей видимости, Вэй Усянь настолько увлёкся подсчётом времени, что напрочь забыл следить за дорогой, по которой бежал, и потому совершенно ожидаемо носок его сапога зацепился за край одной из резных ступенек. Вэй Усянь донельзя широко округлил глаза и испуганно пропищал что-то нечленораздельное. Широко размахивая в поисках равновесия руками, юноша попытался устоять на ногах, суетливо ими перебирая. Однако он переставлял их настолько резво и часто, что умудрился запутаться в них.       Силясь исправить положение, Вэй Усянь сумел лишь ухудшить его. Запутавшись в собственных ногах, он кубарем полетел вперёд. За время своего полёта юноша успел смириться с тем, что его лицо в скором времени совершенно грубо встретит каменный пол, и потому непроизвольно зажмурился и сжался, инстинктивно приготовившись к падению.       Но неожиданно Вэй Усянь встретился не с дорожкой, а с чьим-то изгибом сильной руки и упругостью груди. Ноги подкосились, ослабнув, и юноша всем телом навалился на поймавшего его человека. В нос ударил горьковатый аромат палисандра, а откуда-то сверху донёсся чужой низкий, чуть мурлычущий мужской баритон:       — Ау.       Вэй Усянь тотчас распахнул глаза и, словно подстреленный зверёк, отпрянул, покинув личное пространство мужчины, спасшего его от неловких ран. Юноша суетливо отряхнулся и впопыхах привёл себя в порядок, сделав пару оборотов вокруг собственной оси, после чего, сложив руки в уважительном жесте, понурил голову и сбивчиво отчеканил:       — Адепт ордена Юньмэн Цзян просит у господина прощения за недостойное поведение. Этот недостойный слишком торопился, оттого позволил себе споткнуться о ступеньку и свалиться на вас. Это неприемлемо. Примите мои искренние извинения.       Договорив, Вэй Усянь наступившим в капкан гордым лисёнком замер, ожидая приговора, тем не менее готовясь при случае укусить.       Однако же мужчина молчал. Вэй Усянь услышал, как зашуршала чужая одежда от скрещивания рук на мощной груди; как этот самый мужчина глубоко вздохнул: этот вздох прозвучал, как готовый к сбросу «барашек» гильотины.       Вэй Усянь гулко сглотнул и метнул осторожный взгляд на полы одежд мужчины: те пестрели своей белизной и несли на себе изображение ярко-красных солнц. Юноша досадливо сжал зубы:       «Ну всё... Попал!.. Он из ордена Вэнь и, судя по всему, не последняя шишка в нём… Цзян Чэн точно убьёт меня».       Мужчина лениво перенёс вес на левую ногу и небрежно отряхнул рукав, на который свалился Вэй Усянь. Он придирчиво цыкнул и всё тем же низким голосом спокойно, пусть и с тёмными нотками между строк, протянул: да так, что у Вэй Усяня по спине немедленно пробежали мурашки:       — Не думал, что адепты ордена Цзян столь неуклюжи. Как вы собираетесь участвовать в состязании, если даже бежать, не спотыкаясь на ровном месте, не в силах? — мужчина хлёстко отрезал. — Выпрямись. Смотри на меня, когда я с тобой говорю.       Вэй Усянь несколько поднял голову и из-под ресниц натянуто посмотрел в глаза сурового заклинателя из ордена Вэнь. Юноша быстро моргнул, украдкой рассматривая незнакомца.       То был мужчина лет тридцати пяти весьма недурной наружности — впрочем, чего ещё стоило ожидать от адепта ордена Вэнь? Тонкие тёмные брови вразлёт с заострёнными концами чуть хмурились, выдавая недовольство. Строгие глаза цвета обсидиана кололи своим равнодушием. Точёные скулы выглядели донельзя острыми: создавалось ощущение, что если коснёшься их, то непременно порежешься. Мужчина выглядел, как ледяная статуя, которая вышла из-под рук печального мастера, что постарался изобразить в своём творении все свои мрачные думы, оттого каждый изгиб поражал своей невозможной точностью и жалил своим совершенством всякого невольного зрителя.       Когда Вэй Усянь явил чужому взору своё лицо, то едва приоткрывшийся для произнесения нотаций рот застыл, так и не произнеся и слова. Взор незнакомца, до этого излучавший лишь опасное безразличие, странно блеснул и окрасился лёгкими нотками стороннего интереса. Казалось, мужчине внезапно открылась возможность взглянуть под другим углом на застывшего перед ним юношу, что тревожно ожидал его приговора и тяжело отдыхивался после долгого бега.       Чёрные глаза медленно прошлись по нему: от носков сапог до самой макушки.       В самом деле, Вэй Усянь был совсем не похож на обычного себя.       От суеты его щёки раскраснелись, придав ему вид невозможно нежный и чувственный. Большие глаза в солнечном свете сверкали сероватой голубизной из-под длинных ресниц. Казалось, что если долго смотреть в эти невинные, по-детски открытые глаза, то легко можно потонуть в них либо ослепнуть, ибо те были схожи с самыми яркими звёздами, что когда-либо рождались на бесконечном небосводе. Блестящие шёлковые волосы цвета воронова крыла обрамляли аккуратную линию челюсти – при взгляде на них появлялось неосознанное желание намотать каждый локон на свой длинный палец. Губы настолько заалели, что создавалось впечатление, будто те горели – возможно, потому, что Вэй Усянь от волнения искусал их. Тонкие запястья... Хрупкие кисти... Такие только сжимать своей крепкой хваткой или невесомо целовать. Стройная фигурка с изящной талией и полные бёдра, на которые так и просились резкие руки...       Мужчина с минуту постоял, рассматривая его, после чего прикрыл рот и, кашлянув и мотнув головой, неожиданно сменил гнев на милость — даже тон его ощутимо поменялся, сделавшись куда мягче и обходительнее:       — Кхм. Молодой господин, не обращайте внимания на мои колкие слова. Сегодня стоит такая духота – с ума сойти можно. Ещё и давящая на нервы суматоха повсюду царит. Совсем некуда себя деть, что думаете?       Вэй Усянь растерянно забегал глазами, однако быстро оправился от изумления и кивнул, по-прежнему оставаясь в полусогнутом состоянии. Мужчина, заметив его позу, вежливо махнул рукой:       — Не стойте, молодой господин, подобным образом. Вам не по статусу. Вы же адепт именитого ордена. Не следует так портить осанку. Всё в порядке... М-м-м... Понимаю, возможно, я напугал вас своей грубостью сходу. Виноват. Вам ни в коем случае не стоит извиняться. Напротив, лучше вы примите мои извинения за выказанную резкость, — мужчина участливо вскинул взгляд, скрещивая руки за спиной. — Вы не ушиблись?       Выпрямившись и чуть понурив голову, Вэй Усянь как подобает юноше его положения ответил:       — Я в порядке. Спасибо, господин Вэнь. Если бы не вы, я бы точно упал лицом в камни.       Молодой господин Вэнь, продолжая вести себя несколько странно, мягко улыбнулся уголками губ:       — Впредь не бегайте так быстро и смотрите под ноги – в другой раз я могу и не словить вас, — он бархатисто рассмеялся. — Мероприятие без вас не начнётся… Полагаю, вы на место сбора для соревнований? Чудно. Нам как раз в одну сторону... Прошу, — мужчина махнул рукой вперёд и поплыл вслед указанному им самим направлению, на ходу бросая. — Всё же опаздывать не стоит, коль есть таковая возможность.       Вэй Усянь рвано кивнул:       — Верно, господин Вэнь. Не стоит.       Мужчина кивнул и двинулся дальше по дороге, Вэй Усянь – безмолвной тенью за ним.       В неловкой тишине – по крайней мере, для Вэй Усяня – они достаточно скоро добрались до места сбора.       Они шли молча и спокойно, более ни о чём не переговариваясь. Всё бы ничего, но Вэй Усянь мог поклясться, что чувствовал на себе чужой оценивающий взгляд. От этого «мнимого» придирчивого прищура, что как будто проходился с ощутимым нажимом по его коже, становилось не по себе. Хотелось закрыть всё своё тело руками, ибо наличие одежды внезапно подвергалось сомнению. Хотелось сбежать от этого странного незнакомца как можно дальше, ведь от одного лишь присутствия мужчины всё естество юноши прошибал озноб от охватывающей сознание и каждую клеточку тела тревоги. Но это ему только кажется, верно?.. Это всё игры разума... Верно?..       Вдвоём они пересекли резную арку, являвшуюся входом, и разминулись. Господин Вэнь учтиво кивнул ему, странно блеснув глазами из-под ресниц напоследок, и исчез в плотной толпе в неведомом Вэй Усяню направлении.       Вэй Усянь проводил мужчину несколько растерянным взглядом, неожиданно передёрнулся всем телом, будто бы его окропили ледяными каплями воды, повёл плечами, мотнул головой, сбросив с себя наваждение, и отправился на поиски Цзян Чэна.

***

      Вэй Усянь нашёл всех своих шиди, но только не Цзян Чэна – правда, и тот не заставил себя долго ждать. На плече Вэй Усяня сомкнулась стальная хватка, которая дёрнула его назад. Он влетел в чужую грудь, и от этого столкновения лёгкие покинул воздух. Только Вэй Усянь собрался что-то возмущённо воскликнуть, как его прервало напряжённое змеиное шипение прямо ему в ухо: тихое-тихое, точно Цзян Чэн боялся, что их могли подслушать:       — И скажи-ка мне на милость… — Вэй Усянь повернулся к нему лицом и увидел крепко сведённые брови своего брата, а также сверкающий чистой тревогой взгляд. — Что ты успел натворить?.. Отвечай. И только честно!       Вэй Усянь растерялся от такого напора, потому тотчас со вселенской искренностью отрапортовал:       — Ничего.       Цзян Чэн сжал челюсти, нетерпеливо тряхнул его и тихо гаркнул:       — Я что, с тобой тут шутки шучу?! Ноги переломаю, кретин! Попросил же отвечать честно и серьёзно! Что ты натворить успел, пока мы не виделись?!       Вэй Усянь возмущённо свёл брови на переносице и пихнул его плечом:       — Да говорю же: ничего! И вообще, чего ты накинулся на меня?!       Цзян Чэн завертел головой и шикнул на него:       — Говори тише! — тон его звенел от напряжения и тревоги. Наконец неугомонный Вэй Усянь понял, что, действительно, случилось что-то важное. Он поумерил свой пыл и чуть опустил голову. Цзян Чэн вновь тряхнул его, возвратив взгляд на собственное лицо, и взволнованно прошептал. — Что ты сделал Вэнь Лонвэю?!       Вэй Усянь не понял:       — Кому?..       Цзян Чэн, очевидно, начал терять терпение:       — Тому, с кем ты пришёл! Мужчину, с которым ты прибыл, зовут Вэнь Лонвэй! Разве не знаешь, кто это?!       У Вэй Усяня внутри всё похолодело.       Вэнь Лонвэй — имя при рождении Цинянь — был не кем иным, как младшим братом самого Вэнь Жоханя, наследником второстепенной семейной ветви. Имел власть, но не достаточную для того, чтобы вершить свои порядки. Спокойный, но жестокий, известный своим резким нравом. Не высовывался лишний раз и не участвовал в интригах, потому получал достаточное покровительство от старшего брата.       Имел своих подчинённых и свои резиденции, но вынужденно подчинялся тому же Вэнь Чжао и его свите, поскольку тот — наследник главенствующей ветви, и потому выше Вэнь Лонвэя по статусу. Иногда присоединялся к племяннику на пиршествах и в его забавах, но лишь из-за снедающей скуки. Не участвовал в политике, Советах Кланов и жизни сообщества совершенствующихся в целом.       «Тёмная лошадка» для всех значимых кланов. У каждого, кому «посчастливилось» поговорить с ним хотя бы один раз, остался неприятный тревожный осадок на душе. Поговаривают, что Вэнь Лонвэй мог быть куда жёстче, нежели его старший брат. Наверняка тот заслужил покровительство Вэнь Жоханя именно по этой причине.       Ходил слух, будто бы Вэнь Лонвэй проклял одного заклинателя просто потому, что тот не так взглянул на него, и несчастный стремительно скончался в невообразимых муках, пока «сторонний наблюдатель» ухмылялся, забавляясь.       Благодаря всему вышеперечисленному и донельзя жуткой ауре удушливого холода, приходящей с Вэнь Лонвэем, думающие люди справедливо его побаивались и сторонились.       Даже Вэнь Чжулю — «Сжигающий Ядра» — вызывал меньше страха, нежели он, ибо о Сжигающем Ядра было достаточно много известной информации. Люди знали, чего опасаться и ждать. От Вэнь Лонвэя же – нет. Совершенно непредсказуемый и скрытный.       По этой причине заклинатели старались избегать его по мере возможности. Благо, тот и сам не шибко желал показывать себя обществу и точно так же искать его.       Но вот внезапно он объявился на подобном громком мероприятии с участием пяти Великих Орденов!..       Цзян Чэн в который раз тряхнул задумавшегося Вэй Усяня и вновь зашептал:       — Ты понимаешь, к чему может привести любой твой вздох рядом с ним?! Помнишь слухи, которые ходят о нём? Ты…       Вэй Усянь нервно рассмеялся, обняв Цзян Чэна за плечи, и попытался успокоить его:       — Цзян Чэн, почему ты такого плохого мнения обо мне?.. Всё… Всё хорошо, правда. Мы просто столкнулись по пути сюда. Ничего более. Видишь… — он обвёл себя руками. — Я пришёл и всё ещё жив. Если бы случилось что-то, из ряда вон выходящее, разве я стоял бы здесь с тобой? Да и вдобавок. Не будет же он нападать на первого ученика ордена Цзян? Это глупо и безрассудно! Раз Вэнь Лонвэй наследник ордена Вэнь, пусть и второстепенной ветви, он должен понимать последствия вреда мне, верно? Всё будет хорошо.       Цзян Чэн нахмурился и зашипел:       — Не к добру это, Вэй Усянь. Вэнь Лонвэй — тот ещё кретин. Он проклял человека насмерть из-за одного лишь косого взгляда! — Цзян Чэн покачал головой, ослабив хватку. — Остаётся уповать на его исключительно хорошее настроение, — юноша посмотрел на Вэй Усяня как никогда серьёзным взглядом и неожиданно мягко прошептал. — Прошу, будь осторожен. Не привлекай его – или Ордена Вэнь – внимания. Кто знает, чем это может обернуться для тебя. Я не хочу…       Вэй Усянь притянул Цзян Чэна одной рукой к себе и заключил в объятия:       — Эй, ты чего-то сегодня порядком хмур и напряжён. Волнуешься из-за соревнования, оттого страху нагоняешь, м? — он засмеялся перезвоном колокольчиков, широко улыбаясь, и пихнул брата в плечо. — Думаешь посеять в мой дух смуту и обойти? Ха! Не тут-то было! Я не поведусь на твои провокации! — Вэй Усянь помолчал и усмехнулся. — Если уж ты так переживаешь из-за Лонвэя, то… Никто ведь не видел этого своими глазами! Как ты и сказал: это слухи. Произошедшее – лишь глупые сплетни и пересуды. Расслабься и не обращай внимания.       Цзян Чэн поджал губы, никак не комментируя, ибо прекрасно понимал справедливость его слов, а после, прекрасно осознавая, что Вэй Усянь всеми силами отвлекал его от тяжёлых мыслей, подыграл ему и привычно гаркнул, сбросив со своих плеч чужие руки:       — Ой-ой, будто бы мне надо ухищряться, чтобы обойти тебя! Ты сам себе враг! Мне даже делать ничего не надо будет, и победа окажется за мной, вот увидишь! — и показал ему язык.       Вэй Усянь ожидаемо не отстал. В конечном итоге, они стояли друг напротив друга и корчили гримасы, совершенно не замечая направленного на них свысока чьего-то тяжёлого тёмного взгляда…

***

      Толпа на месте сбора порядком оживилась. Скоро солнце должно было оказаться в зените, ознаменовав начало соревнования. Адепты сбились в кучки – каждый со своим орденом или кланом – и принялись ждать.       Вэй Усянь, довольно долго стоявший на одном месте, заскучал и принялся крутить головой в поисках развлечения для себя. Наконец его взгляд зацепился за что-то и счастливо засиял. Он скосил глаза на наставляющего их младшего адепта Цзян Чэна и, убедившись, что тот нисколько не обращал на него внимания, ускользнул веселить себя.       Лань Ванцзи преспокойно поправлял завязки тетивы у своего лука, дожидаясь начала. Вокруг него было просторно, ибо никто из адептов не желал тревожить возвышенного господина своим обществом, и даже свежо – возможно, сыграла свою роль лишь ему присущая зимняя аура.       Но недолго Лань Ванцзи пришлось скучать, поскольку за его спиной тотчас раздалось певучее:       — Лань Чжань!!!       Лань Ванцзи слегка нахмурился, но всё же удержал себя от того, чтобы обернуться к зовущему его человеку. Подоспевший Вэй Усянь нисколько не обиделся на столь явно выраженное нежелание общения с ним. Он – против воли Лань Ванцзи – загородил ему обзор, солнечно улыбаясь и по-лисьи сверкая глазами.       Вэй Усянь по-птичьи склонил голову и, надув губы, заканючил:       — Молодой господин Лань, отчего ты не обращаешь на меня внимание?.. Мне грустно от того, что ты столь грубо отвергаешь моё общество!       Лань Ванцзи прикрыл глаза и холодно отчеканил:       — Убожество.       Вэй Усянь сцепил пальцы за спиной, по-прежнему склоняя голову на птичий манер, прокатился ногами с пятки на носок и, изогнув плечи, продолжил щебетать:       — Ай-яй-яй, Лань Чжань. Нехорошо. Грубишь мне… Мы же приятели и так давно не виделись! Где твои манеры?       Лань Ванцзи с явным недовольством сверкнул глазами и припечатал:       — Мы не приятели.       Вэй Усянь схватился за сердце, обиженно заломил брови и приоткрыл рот: весь его вид так и выражал несправедливо оскорблённую особу:       — Ну что ж ты за человек-то такой! Я, между прочим… — он невесомо поскрёб носком сапога землю, пряча взгляд под ресницами. — Я, между прочим, соскучился!       Мочки ушей Лань Ванцзи вспыхнули, а он сам сжал челюсти и выдавил:       — Вздор.       Вэй Усянь вскинул голову и фыркнул:       — Ну вот опять «вздор»! Лань Чжань, ты больше слов не знаешь, что ли? Да и вообще, почему «вздор», если я говорю правду? — округлив глаза, юноша вновь схватился за сердце и приоткрыл рот, сделав прерывистый вздох. — Неужто ты не рад меня видеть?!       Лань Ванцзи зажмурился, будто от головной боли, и нарочито вежливо отчеканил:       — Дайте пройти.       Вэй Усянь фыркнул:       — Но ты же никуда не шёл!       Лань Ванцзи обнажил свой недовольный взгляд и с нажимом повторил:       — Дайте пройти.       Вэй Усянь скрестил руки на груди, танцующе отклонился в сторону, освободив дорогу, и махнул рукой, в тон Лань Ванцзи учтиво пропев:       — Прошу.       Лань Ванцзи не удостоил его благодарным кивком и степенно поплыл прочь. Когда он уже отошёл за его спину, Вэй Усянь из-за плеча обернулся, сверкнув насупившимся прищуром, и по-лисьи фыркнул:       — Лань Чжань, у тебя лента съехала.       Лань Ванцзи сиюсекундно вскинул руку к ленте, но обнаружил там лишь благопристойный порядок. Поняв, что его разыграли, он сквозь зубы выдавил:       — Вздор.       Вей Усянь не выдержал и заливисто рассмеялся, подобно певчей иволге. Он стрельнул глазами из-под ресниц в спину Лань Ванцзи и промурлыкал, приложив ладонь ко рту на манер рупора:       — Ой, кажется, мне показалось. Там и в самом деле порядок! Простите, молодой господин Лань, что несправедливо потревожил!       Лань Ванцзи запылал сильнее, сжал кулаки и, чуть ли не топая ногами, удалился под перезвон чужого смеха.       Вэй Усянь ещё несколько секунд смеялся, а когда Лань Ванцзи совсем исчез и он остался один, то успокоился.       Собравшись возвращаться к Цзян Чэну и остальным шиди, Вэй Усянь вдруг остро почувствовал на своей спине чей-то прожигающий своим непрошенным вниманием взгляд. Юноша завертел головой, но так и не нашёл его источника. Передёрнув плечами, Вэй Усянь скрыл лёгкий испуг и настороженность за беззаботностью и поспешил к своим товарищам дожидаться начала.

***

      Конечно, Цзян Чэн заметил его отход и ещё долго бурчал на него, мол, совсем Вэй Усянь его не слушает и точно навлечёт на себя беду. Тот лишь фыркнул и отмахнулся, старательно игнорируя зарождающееся волнение, ибо мнимое ощущение чужого взгляда на собственной спине его до сих пор не покидало. Радовало, что сейчас всё было относительно спокойно.       Адепты каждого ордена выстроились в ровную линию, ожидая момента, когда их впустят на полигон. Неподалёку разместились ученики ордена Вэнь, умения которых не отличались завидным мастерством. Вэй Усянь смерил их снисходительным взглядом и отвернулся с лёгкой ухмылкой.       Откуда-то сверху донёсся чей-то сварливый голос:       — Почему так много адептов ордена Вэнь?       Кто-то шепнул:       — Да даже если их будет сотня, то ордену Вэнь всё равно не занять и одного призового места!       Вэнь Чжао незамедлительно рявкнул:       — Кто это там вякает?!       Отпустивший язвительный комментарий заклинатель испуганной рыбкой замолчал и слился с толпой. Послушав тишину, Вэнь Чжао удовлетворённо фыркнул:       — Если вы так боитесь огромного количества наших адептов в соревновании, то не будем выводить вас из равновесия! — он махнул рукой. — Эй, ты. Прочь, — юношей, которому Вэнь Чжао бросил подобные слова, оказался уже известный Вэй Усяню Вэнь Нин.       Вэнь Нин крепко сжал обеими руками лук и, мельтеша, закрутил головой, не желая верить, что приказывают уйти именно ему. Вэнь Чжао нетерпеливо замахал рукой:       — Быстрее! Не задерживай нас! Ты всё равно толком стрелять не умеешь, ничего не станется, если ты не пойдешь! Не будешь нам статистику портить!       Вэй Усянь не сдержался и язвительно усмехнулся. Вэнь Чжао скосил в его сторону глаза и холодно протянул:       — Кому-то смешно?       Вэй Усянь смело ответил, вздёрнув подбородок:       — Смешно. Никто из ваших адептов стрелять не умеет, кроме как раз-таки этого юноши! Я видел, как он раз за разом попадал в цель, не напрягаясь, и могу поклясться, что его умения лучше любого другого из стоящих перед ним!       Вэнь Чжао недоверчиво выгнул бровь и обернулся ко вмиг потерявшему все краски Вэнь Нину:       — И в самом деле умеешь?       — В-вроде как… — пискнул Вэнь Нин и низко опустил голову.       Вэнь Чжао неприязненно закатил глаза:       — Не мямли, — он дёрнул подбородком в сторону тренировочной мишени. — Попадёшь – будешь участвовать.       Вэнь Нин вздрогнул, кивнул и на подкашивающихся на ногах вышел вперёд, выуживая из колчана стрелу. Все взгляды упёрлись в него. Вэнь Нин гулко сглотнул и, дрожа всем телом, прицелился.       Вэнь Чжао в очередной раз закатил глаза и, теряя терпение, гаркнул:       — Стреляй уже!       Вэнь Нин от испуга крупно вздрогнул и дёрнулся, отчего стрела исчезла в диаметрально противоположном от мишени направлении. Вэнь Чжао округлил глаза, после чего захохотал, хлопая ладонью по подлокотнику:       — И это «умеет стрелять»? Ха-ха! — но тут его хохот перебил спокойный мужской баритон:       — А-Чжао, не стоит так смеяться, — Вэнь Чжао, мигом умолкнув, клацнул челюстями. Он обернулся на стоящую позади него кушетку, которую скрывала темнота накрывавшего их полога.       Вэнь Лонвэй, закинув ногу на ногу и поудобнее устроившись на диванчике, улыбнулся уголком губ и протянул, лениво подпирая кулаком щёку:       — Цюнлинь так нервничает, а ты него кричишь… Неудивительно, что он промахнулся. Тц-тц-тц, — Вэнь Лонвэй медленно постучал пальцем по подлокотнику. — Ни капли сострадания к своему братцу, А-Чжао, — он странно свернул глазами. — Если уж за него поручился молодой господин Вэй… Первый ученик ордена Юньмэн Цзян… — губы дрогнули в намёке на неоднозначную улыбочку, после чего с них сорвался смешок. Вэнь Лонвэй цокнул. — Слово первого ученика что-то да значит, верно?       Вэнь Чжао тяжело сглотнул и поспешно отмахнулся:       — Ладно, ладно! Пусть участвует, — он махнул рукой. — Иди, вставай в очередь!       Дождавшись, пока Вэнь Нин притихнет в конце очереди, Вэнь Чжао постучал пальцем по колену и едко фыркнул:       — Пожалуй, мне стоит также поучаствовать, дабы продемонстрировать пер-во-му ученику Цзян, что наши адепты ничем не хуже! — он хлопнул себя по ляжкам, бодро встал и указал пальцем на двух адептов из шеренги. — Ты и ты – вон отсюда. Нужно соблюсти допустимое количество участников, а то, глядишь, наши соперники, подобно Цюнлиню, попасть в мишень не смогут! — Вэнь Чжао, довольный своей «остроумной» шуткой, загоготал.       Цзян Чэн сжал челюсти, незаметно приобнял Вэй Усяня рукой и загородил его собой от помоста с Вэнь Чжао и Вэнь Лонвэем, после чего шикнул на него, дабы тот не выделялся. На это Вэй Усянь беззвучно хохотнул и показал язык.       Отчего-то Цзян Чэн сделался исключительно задумчивым. Юноша долго безмолвствовал, сверля глазами пустоту. Едва до него дошла некая мысль, ресницы его затрепетали, а он сам сдавленно просипел, внезапно осознав что-то невообразимо важное:       — Почему он вдруг встал на твою сторону?..       — А? — не понял Вэй Усянь.       — Почему Вэнь Лонвэй встал на твою сторону? — на удивление не став дразниться, повторил Цзян Чэн, отчеканив каждый звук.       Скептически настроенный Вэй Усянь вздёрнул бровь:       — Почему ты решил, что он встал на мою сторону?       Цзян Чэн обвёл напряжённым взглядом толпу и прошелестел:       — Пока ты не встрял, чхать он хотел на заику из своего ордена, Вэй Усянь, — он медленно покачал головой. — Это не к добру. У меня... — Цзян Чэн поднёс руку к груди. — Тревога так и клокочет. Я не знаю... Остерегайся его, Вэй Усянь, правда. Больше не выделывайся сегодня, прошу.       Вэй Усянь мягко улыбнулся и, потрепав его по плечу, заверил:       — Я постараюсь.       Тем временем, готовясь к выходу на полигон, Вэнь Нин крепче стиснул лук и сделал глубокий вдох, дабы успокоиться и сосредоточиться. Он неслышно прошептал:       — Я справлюсь.       — Эй! — чей-то звонкий голос окликнул его. Вэнь Нин поднял свои лучистые глаза и увидел, что ему улыбался неизменно солнечный Вэй Усянь, сверкая своим тёплым взглядом и одними губами шепча:       — Ты справишься!

***

      Соревнование шло полным ходом. Свистели в потоке ветров стрелы и поражали свои цели. Некоторые из адептов, ошибаясь манекенами, выбывали один за другим. Бахвалившийся силой своего ордена Вэнь Чжао сделал всего три выстрела, прежде чем промахнулся. По правилам соревнования ему следовало покинуть поле, но он разразился отборной руганью и отказался покидать полигон.       На это Вэй Усянь, Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань закатили глаза – но так как это было не их дело и этот наглец не влиял на их стрельбу, то они нисколько не обратили на чужие выходки внимания.       ...Вэй Усянь оттолкнулся носком от выступа, изящно развернулся в воздухе, заставляя полы одежд описать идеальный круг вокруг себя, занёс локоть, сделал вдох и отпустил тетиву, отправляя стрелу в полёт, а затем попадая точно в голову манекену с запертым в том духом.       Завершив маневр, он элегантно приземлился на другой выступ и оправил попавшие в глаза волосы. Из-за плеча оглянулся на колчан со стрелами: тех было ещё около двадцати. Вэй Усянь без какого-либо интереса фыркнул и задумался о смене руки для возвращения азарта. Но тут ему в глаз попала чья-то мягкая, словно самый чистый шёлк, лента.       Вэй Усянь зажмурился и отпрянул, после разглядывая потревоживший его кусок ткани. То оказался конец ленты замершего чуть поодаль Лань Ванцзи, что стоял величественным изваянием и вглядывался вдаль в поисках манекенов. Поднявшийся из-за «битвы» ветер колыхал его длинные пряди, создавая воистину одухотворённую и возвышенную атмосферу вокруг него.       Вэй Усянь не заметил, как широко улыбнулся. Ресницы его затрепетали, а в груди вспыхнуло желание поиграть. Его лисий прищур ухватился за съехавшую лобную ленту. Вэй Усянь не упустил возможности известить об этом её хозяина:       — Лань Чжань, а, Лань Чжань.       Тот даже не обернулся и всего-навсего бросил:       — Что?       — У тебя лента съехала!       Памятуя о недавней шутке подобного рода, Лань Ванцзи отрезал:       — Вздор.       Вэй Усянь напыщенно цокнул:       — Но ведь и вправду съехала! Давай я поправлю… — рука по привычке дёрнула на себя развевающуюся перед его лицом ленту.       Так как та была закреплена не должным образом, то сползти с головы Лань Ванцзи и перетечь в руки Вэй Усяня ей не составило никакого труда.       Вэй Усянь ловко свернул её и быстро, но тем не менее аккуратно сложил край к краю, дабы не помять, не порвать или не испачкать. Он, сияя, точно начищенный медяк, обернулся к Лань Ванцзи и крупно вздрогнул, завидев чужое выражение лица:       — О Небеса, Лань Чжань! Ты на меня так смотришь, будто я часть твоего тела оторвал! Не пугай меня так…       Лицо Лань Ванцзи, воистину, было страшным: бледное и словно окаменевшее. Зрачки сузились и утонули в полыхающем ледяной яростью золоте, уголок губ дёрнулся, а брови свирепо нахмурились. Он выхватил ленту из рук Вэй Усяня и отшатнулся прочь с таким видом, будто его сейчас будет рвать кровью.       Вэй Усянь, не затевавший чего-либо дурного и действовавший лишь из благих побуждений, несколько опешил и застыл, хлопая глазами.       Бывшие рядом с ними в тот момент Лань Сичэнь и остальные адепты так же замерли. Юноши закачали головами, кидая на него осуждающие взгляды. Лишь слышались обрывки слов: «недоразумение», «мужчина», «правила ордена». Лань Сичэнь мягко приобнял младшего брата за плечи и что-то тихонько зашептал.       Вэй Усянь совсем растерялся. Что же он такого сделал, раз вызвал такую реакцию?       Цзян Чэн приземлился рядом с ним и, покрутив головой и заметив всеобщие настроения, презрительно цыкнул:       — Ты совсем без приключений не можешь?       Вэй Усянь едко скривился, дразнясь, и понуро замолчал, чуть хмурясь. Но его унылых настроений хватило ненадолго, потому как такого солнечного человека, как он, подобные печали волновали лишь краткие мгновения. Вэй Усянь отмахнулся:       — Странный какой-то… Бесится из-за одной лишь ленты! Может, в ней сокрыта некая неведомая страшная тайна?.. Каков кошмар. Как будто бы я его не за ленту дёрнул, а за чле...       Цзян Чэн, вероятно, догадывался, что он хотел сказать, и потому поспешил предотвратить рождение новой причины позора на их головы. Скривившись как от жажды прямо здесь опустошить свой желудок, Цзян Чэн пихнул его локтем под дых, вынудив запнуться, и картинно отшатнулся от него с нечленораздельным хрипом:       — Умолкни, идиот! Фу! Какие мерзости говоришь! — Цзян Чэн вытянул лицо, сделав вид, будто его тошнит. — Буэ.       Потёрши бок, Вэй Усянь отдышался и встал в угрожающую позу, выставив руки с растопыренными пальцами вперёд и гудящим голосом протянув:       — Теперь твоя очередь, — он промурлыкал. — Иди-ка сюда, мой сладкий, — и накинулся на него.       Цзян Чэн по-девичьи звонко завизжал и со всех ног кинулся прочь, словно Вэй Усянь являлся переносчиком страшной заразы.

***

      На закате были оглашены результаты соревнования. Первое место занял не кто иной, как Вэй Усянь. Второе же — Лань Сичэнь, третье — Цзинь Цзысюань, четвёртое, к удивлению всех собравшихся, — Вэнь Нин.       Узнав о победе своего так называемого подопечного, Вэй Усянь, сияя широченной улыбкой, запрыгал на месте и захлопал в ладоши:       — Цюнлинь! Ну молодчина! Ну может же, когда хочет, ха-ха! — создавалось впечатление, что он радовался даже сильнее, чем сам Вэнь Нин.       Цзян Чэн не удостоил его и взглядом, продолжая понуро молчать, точно воды в рот набрав. Вэй Усянь, заметив это, обнял его одной рукой за шею и взъерошил волосы, чем вызвал у брата недовольное шипение.       — А ты чего притих?       Цзян Чэн вскинулся, оттолкнув его от себя и гаркнув:       — Тебе-то какое дело?       — Ай-я… — Вэй Усянь притянул его обратно и вкрадчиво зашептал, по-лисьи улыбаясь. — Они – просто слепое дурачье, которое, когда оглашало списки, не углядело, и потому не упомянуло твоё имя рядом с моим… — он поманил Цзян Чэна пальцем, подзывая к себе ближе, и промурлыкал, вкрадчиво понизив громкость голоса. — Но мы-то с тобой всё равно знаем, кто здесь самые лучшие стрелки, да? — и игриво подмигнул, чем спровоцировал закат глаз у Цзян Чэна.       Тот пихнул его, старательно пряча улыбку:       — А ну брысь, противный!       Вэй Усянь захихикал, после чего одёрнул себя и заговорщически замолчал. В следующую секунду, едва встретившись взглядами, они скорчились в исключительно одинаковых гримасах и на всю округу захохотали.       Отсмеявшись, Цзян Чэн махнул рукой:       — Пойдём, что ли, твоего любимчика с четвёртым местом поздравим, — Вэй Усянь бодро закивал и перекинул ему руку через плечо.       Вэй Усянь покрутил головой в поисках Вэнь Нина и обнаружил его, стоящим в одиночестве под раскидистыми ветками магнолии и вдыхающим поостывший воздух. На лице расслабившегося юноши блуждала тихая улыбка, не дававшая усомниться в том, что её обладатель пребывал в крайне приподнятом расположении духа. Вэй Усянь воскликнул, замахав рукой:       — Ай-я, Цюнлинь! Ай да молодчина!!!       Вэнь Нин, вздрогнув, обернулся и смущённо сверкнул глазами:       — Спасибо, м-молодой господин Вэй… Если бы не вы, то я бы и не с-смог поучаствовать в состязании. Тем более занять место...       Вэй Усянь закачал головой, совсем по-лисьи фырча:       — Муа, Цюнлинь, тебе просто нужно больше уверенности в себе! Знай, ты просто превосходный стрелок! — он важно кивнул. — Совершенствуйся и когда-нибудь сможешь достичь неземного уровня мастерства!       Цзян Чэн цыкнул и пихнул его в бок:       — Говоришь так, будто ты – неземного уровня мастер! Тоже мне, наставник! Уймись, — Вэй Усянь в ответ лишь скривился, дразнясь.       Вэнь Нин склонился в почтительном жесте и торжественно объявил:       — Молодой господин Вэй! Ещё раз спасибо за то, что вступились за меня! Я очень вам благодарен! — он выпрямился после небольшого молчания. — До свидания!       Секунда — и Вэнь Нина уже не было рядом с ними.       Цзян Чэн не сдержался и захихикал. Наступила уже очередь Вэй Усяня пихать его в бок и бурчать:       — А ну! Смеётся он тут.       Цзян Чэна это только раззадорило, и теперь он без зазрения совести в голос хохотал. Вэй Усянь закатил глаза и взъерошил ему волосы:       — Пошли. Нечего тут торчать. Мы вообще-то хотели ещё в картишки сыграть!       Цзян Чэн отсмеялся и ткнул его пальцем в грудь:       — Победа точно будет за мной!       — Размечтался!       Они зеркально сверкнули глазами и одновременно выпалили:       — С проигравшего выпивка! — осознав, что в который раз синхронно выпалили одно и то же, юноши снова расхохотались.       Посмеиваясь, поддразнивая и обнимая друг друга за плечи, Вэй Усянь и Цзян Чэн покинули опустевший полигон, направляясь в сторону своих покоев.       Юноши, нисколько не обременённые тяготами, волнениями и заботами, весело смеялись, не замечая, что в их сторону — а именно на Вэй Усяня — был направлен неоднозначный взгляд, что с постепенно разгорающимся интересом оглаживал чужие черты...