Пусть всё плохое останется в прошлом, Султанша

— Всё, Валиде, Ваше время закончилось, Кеманкеш казнён, а Вы отправитесь в Сады Флории, Валиде, и больше никогда сюда не вернётесь, — кричал Султан Ибрагим. Кёсем ничего не ответила. Гордо подняв голову и окинув сына привычным печальным взглядом вышла из султанских покоев.

***

Запах роз и жасмина нежно касался лица уже немолодой султанши. Когда-то давно она уже бывала здесь, на побережье далёкой Анатолии и воспоминания о далёкой молодости вновь всколыхнули её память. Перед дворцом женщина увидела одиноко стоящую фигуру в плаще. Он обернулся, встретившись с ней взглядом. — Султанша, — встретившись с ней взглядом он поклонился. — Кеманкеш…слава Всевышнему, ты жив и здоров. — Благодаря Вам, Госпожа. Вы снова спасли мою жизнь, — женщина кивнула, улыбаясь в пол, — но зачем, Госпожа, зачем Вы рисковали собой ради меня? Кёсем Султан подняла голову. Она молчала, но её бездонные зелёные глаза говорили яснее любых слов. — Разве я смогла бы потерять тебя? , — прошептала она и, опустив голову, направилась в сторону дворца. — Дорогу! , — крикнул вслед бывший Великий Визирь.

***

Кёсем зашла в подготовленные для неё покои. Воспоминания вновь захлестнули её, она вспоминала свою молодость, своих детей, которых больше нет и никогда не будет рядом, вспоминала, как сотни раз была на волосок от смерти, и как каждый раз судьба спасала её. Судьба? Её спасал Кеманкеш. Вот она, какая судьба. Женщина вздохнула. Уже почти тридцать лет назад она похоронила своего царственного супруга — Султана Ахмеда. С тех пор она не могла открыть никому своё сердце, не имела права. Не позволяла себе, хотя знала, что где-то глубоко-глубоко в её сердце всё же пылает этот огонь. Огонь, заставивший её вырвать Кеманкеша Пашу из рук своего сына Мурада и его персидского прихвостня, остановить его казнь, выбежав к толпе и открыв ворота янычарам. Она не смогла спасти своих детей, не могла спасти даже саму себя, но никогда, никому бы не позволила убить его. Она обманывала себя, внушала, что лишь старается сохранить себе верного человека, который будет служить ей ценой своей жизни, но где-то в глубине души она понимала, в чём истинная причина всех тех необдуманных импульсов, позволивших ей спасать его.

***

В тот вечер Кёсем Султан приказала подготовить ей хамам в подвальном помещении. Это было просторное место с тонями купальнями в форме шестиугольников, заставленное свечами. Этот хамам был единственным во дворце и имел два входа — один вёл прямо из покоев Кёсем Султан, другой — из гарема, который сейчас пустовал, ведь в этом дворце уже давно никто не жил. Сады Флории перестали быть столицей санджака Анатолия несколько десятилетий назад.

***

Кеманкеш накинул длинную белую рубаху и застегнул пуговицы. Он отворил двери, ведущие в хамам и спустился по лестнице. Внутри не было ни звука, слышалось лишь потрескивание свечей. Мужчине не хотелось совершать омовение прямо у лестницы и он решил пойти вглубь помещения, за перегородку. Пройдя чуть дальше, он увидел сначала лишь небольшой шестиугольный бассейн. Свечи продолжали потрескивать, заполняя помещение едва уловимым ароматом воска. Кёсем окинула нежданного гостя взглядом и усмехнулась. — Заходи, Кеманкеш. От удивления он вздрогнул, поднял глаза, и тут же опустил их. — Султанша…я думал, я… — Заходи, — повторила женщина, привычно махнув рукой. — Но…как можно, Султанша? Он потупил взгляд и сделал полшага. — Можно. Из воды и пены виднелась лишь голова могущественной Валиде Султан, её длинные мокрые волосы, спадающие по обе стороны её прекрасного лица, для которого, вероятно, не существовало времени. Кеманкеш, бывший отважным воином и неумолимым пашой, неуверенно и робко подошёл к лежащей купальне женщине и присел на край. Султанша одарила его завораживающим взглядом. — Узнал что-нибудь про Турхан? Мы должны избавиться от неё во что бы не стало, Кеманкеш! Она говорила это так обыденно и непринуждённо, будто они вели беседу, прогуливаясь по саду, а не находились в столь недопустимой близости друг от друга, да ещё и в хамаме. — Ты вообще слушаешь меня, Кеманкеш?! , — крикнула Султанша и резко села, так, что мокрая от воды рубашка прилипла к её телу. Мужчина поднял на неё глаза, уставившись бессмысленным взглядом на свою госпожу. — Простите, Госпожа, я просто… — Просто что, — съязвила Кёсем, с вызовом глядя на бывшего янычара. Он хотел было ответить, что просто устал, что последние события совсем лишили его сил и покоя, но вдруг вспомнил свои же слова о том, что страх — главный враг человека. — Просто Вы ослепили меня, Султанша, — честно ответил он, — я не ждал встречи с Вами в таком месте. Он опустил глаза. — А ты смелый, — усмехнулась женщина, но потом глаза её, в которых на долю секунды вспыхнула искра, снова поблекли. Она ухватилась рукой на бортик купальни. — Госпожа, Вы в порядке, — Кеманкеш, увидев, как женщина начала падать в воду, вскочил с места, и, позабыв обо всяком стеснении, кинулся к ней, и подхватил в свои руки. Она вытащил султаншу из воды и посадил, оперев об стену. — Вот, возьмите, съешьте, — он положил ей в рот кусочек лукума и слегка приподняв её подбородок, чтобы она проглотила его. Слегка качнувшись, Кёсем Султан открыла глаза. — Проклятый диабет, — пробормотала она, поднимая глаза на Кеманкеша, — я уже в порядке. — Вы точно в порядке, Госпожа? Может, всё же позвать лекаря? — Не нужно, — ответила Кёсем, — я как подумаю о чём-то плохом, так сразу не по себе становится. — О чём же Вы подумали, Султанша? — Мы прошли немалый путь, но теперь…это затишье перед бурей. Она грустно взглянула в глаза Кеманкешу, отчего тот опустил взгляд. — Я уже не помню, когда в последний раз я была счастлива не просто от того, что в очередной раз избежала своей смерти или смерти своих детей. Она вздохнула, понимая, что мужчина не найдётся, что ответить. — Каждый раз, когда у меня болит сердце, ты рядом. Спасибо тебе. Она видела, как мужчина улыбнулся, и опустил глаза, а щёки его покраснели. Кёсем Султан подвинулась к нему вплотную и осторожно взяла руку Кеманкеша, который не смел даже пошевельнуться. — Госпожа, что Вы делаете, так нельзя… — начал он, но султанша его перебила. — В этом мире так мало счастья, Кеманкеш, — тихо произнесла она, — все вокруг стремятся лишить меня покоя… После этих слов мужчина слегка сжал её руку. — Пусть всё плохое останется в прошлом, Султанша… Она продолжила. — Мне известны твои чувства, — сказала Кёсем, — не знаю, известны ли тебе мои, но думаю, что поступки говорят громче слов. Щёки воина опалило жаром. Уже не один год он произносил слова любви к Великой Госпоже, а она лишь смотрела на него полным боли пронзительным, говорящим взглядом, но сейчас он впервые услышал такие слова от неё, хотя в душе уже давно знал об этом. Женщина была права — поступки человека всегда говорят громче любых его слов. Кёсем встала и пошатываясь подошла к купальне. — Ах… — прошептала женщина, снова падая в объятия вскочившего Кеманкеша, — дай…дай мне сладкого…и отнеси меня в покои…

***

— Госпожа! Госпожа! Кёсем Султан, Кёсем, — тряс женщину Кеманкеш, пытаясь привести её в чувство. В какой-то момент султанша выдохнула и резко села, от чего у неё потемнело в глазах. — Всё нормально, — сказала она опираясь на спинку дивана, расположенного вдоль стены, — я просто снова взволновалась…от того, что сказала тебе. — Госпожа… — прошептал Кеманкеш, подсаживаясь чуть ближе к ней и касаясь её руки. То, что однажды сделала сама Кёсем, уже было допустимым и для него. — Ох, Кеманкеш, как же я устала быть несчастной, — сказала она, глядя в пустоту, и прежде, чем мужчина нашёлся, что ответить, резко села, и, оказавшись совсем рядом с ним, коснулась губами его губ. Кеманкеш был поражён поступком султанши, но не в силах противиться своим эмоциям, лишь углубил поцелуй, обнимая женщину руками, пока она сама не отстранилась от него. — Госпожа, но что же Вы… — начал было он, но султанша прервала его. — Тихо! , — наигранно вскрикнула она, — Неужели ты ослушаешься воли своей Госпожи? — Как можно, Госпожа, — завороженно ответил воин, глядя в её бездонные глаза. — Тогда сделай это. Осчастливь меня. Он ещё раз взглянул в её глаза, будто ища по обыкновению подтверждения или отмены приказа и увидев в них один лишь только озорной блеск, подхватил её на руки и перенёс на кровать, зарываясь вместе с ней в обилие дорогих тканей. Он вожделенно осыпал её шею поцелуями, иногда нежно касаясь губ, испускающий страстный стон, своими крепкими руками он обхватывал извивающееся под ним прекрасное тело и, наконец, вошёл в неё. — А! , — вдруг вскрикнула женщина, и он тут же замер, мигом остановив страсть, обвивающую его разум. — Госпожа, Вам больно? , — взволновано спросил он, — Я сейчас же прекращу… — начал мужчина, но Кёсем прервала его. — Нет, — тихо произнесла она, — прошло больше двадцати пяти лет с тех пор, как я похоронила Султана Ахмеда…я уже и забыла как это. Мне уже не больно, — она привстала и коснулась губами губ Кеманкеша. Мужчина кивнул, и, обвив султаншу руками, повалился вместе с ней обратно на ложе страсти. Он входил в неё то резко, грубо, то плавно, нежно, сменяя один порыв страсти на другой, зарываясь всё глубже в синий шёлк, чья красота тут же меркла перед его Госпожой. Спустя время он вздрогнул, наполняя султаншу своим семенем, и устало замер, обвалившись на её вздымающуюся грудь. — Пожалуйста, не останавливайся, — прошептала женщина, глядя на него снизу молящими глазами, перед которыми он не мог устоять и она это знала. Она слишком хорошо его знала. Он снова вошёл в неё, и, то ускоряя, то замедляя ритм, вскоре заставил её дрожать под ним, пока она, сжимая пальцы, оставляла красные полосы на его спине. И вот она вздохнула и резко выдохнув, обмякла на кровати. Кеманкеш осторожно опустил голову султанше на грудь, позволяя ей зарыться рукой в свои волосы. — Госпожа моя, — начал он спустя какое время… — Твоя, — ответила Кёсем Султан, — но мы оба знаем, что это больше не должно повториться. — Конечно, Госпожа, — ответил Кеманкеш, — Вы и так подарили мне целый мир. — Как и ты мне, — грустно сказала женщина, — я люблю тебя, Кеманкеш.

***

На следующий день пришли вести из столицы о готовящемся бунте против Султана Ибрагима, чья смерть для султанши по её же приказу стала точкой невозврата. Счастья впереди быть уже не могло. На престол взошёл внук Кёсем Султан, но Турхан не дала ей как раньше спокойно править Империей. Прошло несколько лет и Кёсем уже не была так молода и сильна, как прежде. В последнюю ночь её жизни Кеманкеш был рядом с ней и сражался за будущее своей Великой Госпожи, но пал жертвой предателей, погубивших всех сторонников Кёсем. Когда двое мужчин вели пожилую женщину через гарем, усыпанный телами всех тех, кто поддерживал султаншу, она шла стойко и с гордо поднятой головой, пока не увидела безжизненное тело Кеманкеша с ужасной раной на шее, сжимавшего в руке свой меч и маленькую белую розочку — любимый цветок Кёсем Султан, который он хотел подарить ей после победы на государственном перевороте. Увидев безжизненное тело последнего любимого человека она закричала. С её губ сорвался ещё один нечеловеческий стон, последний в её жизни. Теперь и она желала лишь смерти, не оставляя никого в этом жестоком мире, сделавшего и её жестокой. Дальше она шла как во сне и даже не сопротивлялась, когда мальчишка, которому она когда-то даровала жизнь, душил её шёлковым сиреневым платком. Кёсем Султан знала, что где бы она не оказалась после смерти, рядом с Кеманкешем она всегда будет в раю.