Подальше от войны

Вертит в руках жухлый помидор, при беглом осмотре замечает первые признаки гниения и лениво бросает обратно в ящик. Хмыкнув себе под нос, передумывает вообще брать овощи и идёт к полке с полуфабрикатами, но по пути снаружи кто-то громко сигналит, и Джейсон выглядывает краем глаза за окно. Взгляд цепляет очередной плакат с красноречивым лозунгом, от которого становится тошно. 2 года и 3 месяца. Столько времени прошло с тех пор, как Джейсон оставил карьеру военного и шагнул в мирную жизнь. Поначалу было тяжело. Привыкший жить по чужой указке, выполнять беспрекословно распоряжения и так же бодро командовать, он не сразу нашёлся в свободной гражданской жизни. Служба стала смыслом, долгосрочной репрессией, с которой он готов был мириться. Смерть ходила за ним по пятам, зато он всегда знал о её присутствии. Предупреждён — вооружен; импровизируй, адаптируйся, преодолевай. Пары подобных девизов хватило бы, чтобы описать вскользь случайному знакомому всю жизнь. По возвращении многое изменилось. Теперь нужно было самому принимать решения, думать, как планировать свой день, куда устроиться на работу, что есть на завтрак. И он… не вывозил. Распорядок дня выглядел из рук вон плохо, искать новую работу не было никаких моральных сил, а режим слетел к чертям, из-за чего по ночам было не сомкнуть глаз, пока днём одолевали кошмары. Два года — весьма много в контексте жизни и так мало для того, чтобы забыть макушку, которую целовал на прощание. Она мелькает среди фруктов, загорелые руки разборчиво перебирают сливы. Джейсон стискивает зубы, хмурится. Недолго думая, подходит, бросив тяжеловесную корзину посреди зала. — Ты? — спрашивает неверяще, удивлённо моргая. Мужчина неторопливо оборачивается, и Колчек понимает: он. — Джейсон. Салим почти не изменился. Тот же узнаваемый акцент, глаза улыбаются, хотя голос и взгляд бесцветны. Без формы, правда, видеть непривычно, но ничего, поправимо. Джейсон отчего-то начинает волноваться, поправляет от нечего делать кепку. Нечасто встретишь в супермаркете знакомых из Ирака. — Переехал? — Нет, по работе. В ответ всепонимающе хмыкает, по привычке поджимая губы. У Салима жизнь идёт своим чередом, он работает, обеспечивает семью и наверняка доволен тем, что имеет. Джейсон два года на гражданке, и за это время привыкнуть к ней не успевает. Молчат; Салим кладет аккуратно завязанный пакет со сливами в корзину. Джейсон наблюдает. Смотрит и не может поверить, что встретил его всего через два года в грёбанном продуктовом. Наверняка вид его настолько растерян, что Салим первым говорит: — Можем встретиться позже, я сейчас немного тороплюсь. — Да, можем, — чеканит без промедлений. Он не привык, чтоб от него требовали ответы, привык чтоб кратко и ясно. Да и Салиму будет проще понять прямой ответ, чем его расхлябанную южную речь. — Тогда… — протягивает, раздумывая. Затем роется в карманах и, нащупав нужную картонку, передаёт визитку с услугами перевода. — Позвони, как будешь свободен. Найдем время поговорить. — Ага. Только говорить им не о чем. Всё это до жути неловко и ощущается неправильно. Их встреча, присутствие Салима в Америке, эта дурацкая визитка. То, что он помнит их душевное прощание: Джейсон тогда притянул его к себе за пряжки на форме, сомкнул крепко в объятиях, а Салим отстранился, благоразумно подвёл его к стене дома, подальше от двери, и, почти прижав к брусьям, аккуратно коснулся губами. Джейсон ответил. Так и попрощались. Вот и о чем им говорить? Не об этом же, в конце концов.

***

Смена выдалась тяжёлой: его режим снова повернулся к нему на все 180, привязывая к векам тяжеловесные грузы, а школьникам внезапно стало не с кем поговорить, кроме как с бывшим морпехом на посту. Так что теперь он снова страдал от бессонницы и всех вытекающих последствий. К таблеткам прибегал нечасто, только когда становилось совсем невыносимо. Ломка там, или жизнь, чтоб её. Раньше он так бежал от совершённых ошибок, сейчас жизнь просто стала однотонной. Бессмысленной. Так почему бы и нет? Когда всё идёт под откос, хочется бежать подальше — трусливо и свободно. Подальше от отягощающего, как тогда, в 2003-ем, бежать от войны. Только это не про Джейсона. Он тогда не бежал и сейчас не будет. Просто тихо исчезнет, быстро и без лишних проблем. Вместо «лекарства без рецепта» в руку попадает визитка. Не раздумывая, звонит по домашнему телефону. — Привет, — говорит, как только трубку снимают. — Это Джейсон. — О, — в голосе слышится искренне удивление, перебиваемое помехами. — Рад, что ты позвонил. Я как раз почти разделался с заказчиком. А слова-то какие выучил, не промах. Джейсон почти решается пошутить про незавидную судьбу бедного заказчика, но сам себя перебивает другой мыслью. — Приезжай ко мне, — просто предлагает, чтобы не дать себе передумать. В компании всяко лучше. — Адрес запиши.