Ночной истязающий кошмар

Все из-за сна. Приснившийся кошмар пытается пролезть в реальность. Или ты сам из реальности ныряешь в этот кошмар.

Кирилл Алексеев (Пожиратель мух)

Полковник приходит ко мне каждую ночь. Не как мираж, иллюзия, галлюцинация или живой во плоти, а как призрак из ночного кошмара жаждущий расправы надо мной. Куоритча всё же удалось мне одолеть через год после битвы на воде, сражаясь у крутого склона вулканической горы. Сбросив его с обрыва неподалеку от растекающей магмы, последнее, что я узрел, перед тем, как покинуть зловонные пепельные края – это разбившийся труп врага, залитого в собственной крови. Месяц прошёл с того дня, ставшего для полковника роковым в его повторной жизни. Но даже после смерти, в первую ночь, когда я наконец расслабился, отпраздновав кончину Куоритча, он явился. И до сих пор не оставляет меня в покое. Не покидает. Преследует во снах, пытаясь добраться и убить предателя. Того, кто его подвёл и замарал свои руки кровью его подчинённых, друзей и сослуживцев. В первые недели я сильно пугался, впадал в замешательство из-за страшных снов с его участием. Меня по утрам не узнавала семья, я не был похож сам на себя. Кошмар мучает меня в реальности и в недосягаемом, для посторонних, месте, принадлежавшем лишь мне и полковнику. Позже я совладал с собой. Стал реагировать на кошмары, как на обыденность, но я солгу, если скажу, что не зацикливаюсь на них. Я гадал: «Неужели ненависть Куоритча ко мне была столь велика, что не даёт покоя ни мне ни ему самому после смерти… второй смерти. Сколько это будет продолжаться?» Как много бы не размышляла об этом, ни к чему, ни к одной разумной мысли не приходил. Куоритч всегда душит меня во снах, которые сейчас назвать кошмаром я уже не могу. Свыкся с ними, видя одно и тоже. Сны повторяются. И в каждом, сперва меня окружает оглушающая тишина с беспросветной тьмой. Я всегда стою. А через некоторое время начинаю вязнуть в красной тягучей жиже, возникающей под моими ногами из неоткуда. Пошевелиться при этом не в силах, будто я заледеневшая статуя, странным образом способная испытывать лютый холод. Затем ощущаю толчок, сопровождаемый болью в груди, как это бывает при выстреле. Я валюсь на спину, кривясь от спазма и думая, что вот-вот утону, захлебнувшись в вязкой массе. Однако, этого не происходит. Лёжа неподвижно будто парализованный, я выдыхаю белый дым, делаю вдох и тут являет он – силуэт моего ночного кошмара, ставший вечным проклятьем, неизбежной судьбой в мире сновидений и моею участью, а может кармой за совершённые грехи тесно связанные с ним, и за которые не расплатиться. Он возникает из окутавшего вокруг меня тумана, неспешно идя прямо ко мне с тяжёлой поступью. Слыша его шаги, я будто начинаю гореть, при этом вижу, как конечности мои покрываются инеем. Неизменно, полковник останавливается возле ног, возвышаясь надо мной, подобно смерти пришедшей по мою душу. И вот что странно. Постоянно зная, как будет выглядеть Куоритч, я не перестаю кое-чему удивляться. Тело полковника всегда истерзано. Раны кровоточат, одежда местами покоцана. Виднеются отчетливо синяки, ссадины, порезы, колотые ранения. И ещё на голове выделяются три затянувшихся шрама, которые некогда носил Майлз Куоритч будучи человеком. Но не это всё настораживало. Меня волновало, почему я никогда не вижу его лица, при этом чувствую его пристальный взор, обращённый на меня сверху вниз. Оно всегда затемнено чёрным дымом, будто чёрной вуалью, просвечивающей только дикий оскал и клыки полковника. Совершенно не видно ни глаз, ни носа. Хотя я отчетливо помню лицо, два его лица, и вряд ли смогу забыть. Когда я пытаюсь произнести малейший звук, тут же мою шею сковываю крепкие, грубые руки. Сначала, Куоритч не давит, лишь обхватывает горло, находя вены и пульсирующие движения. Выжидает пару секунда, а после безжалостной давит на них. Сжимает настолько сильно, с такой неистовой мощью, что я мгновенно задыхаюсь. По кривой улыбке понимаю - полковнику нравиться видеть меня беспомощным, неспособного проявить сопротивление находясь на грани жизни и смерти. Ему дарит наслаждение мой замедляющий постепенно пульс, ощущающийся отчётливо под ладонями. Страшно. Слезы сами собой вытекают из глаз, накрывая их мокрой прозрачном пеленой, размывая, делая нечётким, черное лицо убийцы. На явку, какими-то невообразимыми потусторонними силами, удушение передаётся моему спящему телу, ибо как иначе объяснить на утро свежие отметины на шеи в сопровождении с нехваткой кислорода, отчего я, собственно, всегда просыпаюсь, не давая Куоритчу завершить начатое. Прерывая кошмар, я знаю, что в следующую ночь он присниться заново, по тому же вызубренному сценарию… И заранее готовлю себя подсознательно к грядущей встрече. Избавиться от страшных снов я чем только не пробовал. Старался не спать. Глотал таблетки. Выпивал лечебные отвары тсахик. С Эйвой той же связывался, прося помощи, но ни она ни все другие опробованные средства, которых не счесть, не уберегают меня от снов. Наверняка Куоритч будет истязать меня до тех пор, пока он не изведёт или пока я сам не наложу на себя руки. Не дождётся! Я этого ни за что не сделаю. Не поступлю так с родными. Буду продолжать дышать с ними, веселиться на полную, проживая мирное время, наполняя его радостными днями, пока не остановится моё сердце. Ведь я уверен, полковник не успокоиться. Из самого загробного мира сведёт со мной счёты. Рано или поздно кошмар закончить и когда это произойдет, Куоритч исполнит долгожданную свою последнюю миссию по уничтожению предателя. Украдёт мой последний глоток воздуха, одарив на прощанье своею ужасающей улыбкой, и утащит за собой в преисподнюю. А в очередное безмятежное утро, на восходе тёплого ясного солнца под просыпающиеся звуки Пандоры обнаружат моё мёртвое тело со сдавленным горлом.