За закрытыми дверями

— Покойный Император и Вдовствующая Императрица всегда были к тебе благосклонны, — на первый взгляд произносится довольно язвительно и с толикой зависти, но Шэнь Юань знает: это не так. — Консорт ошибается, — чтобы не получить наказание за дерзость, что, по сути, не является дерзостью, а правдой, ему приходится опуститься на колени и склонить голову. — Так ли это? — Шэнь Цзю определённо видит в этой игре что-то интересное, раз продолжает диалог. Как обычно, его голос полон яда, к которому легко привыкнуть за столько-то лет, — Мало того, что они назначили тебя главным наставником всех отпрысков почившего Императора, так ещё и относятся, как к вазе. — Придворный не совсем понимает, не мог бы Консорт объяснить? — сложив перед собой руки, Юань касается лбом холодного пола, пряча улыбку. Конечно, он понимал, что имел в виду Консорт Шэнь: литература – одна из его специальностей, но было забавно услышать такое сравнение и хотелось вывести этого человека на чистую воду – заставить сказать вслух. Шэнь Цзю фыркает, откидываясь на кровати и перекидывая чёрные волосы через плечо. Выжидающий взгляд направленный на маленького человека, стоящего на коленях, отдаёт льдом и огнём одновременно. — Неужто наставник не в состоянии понять? — ответа не следует, и он продолжает: — Я хочу сказать, они заботились о тебе так, будто ты был чем-то хрупким. — Консорт, прошу Вас, не смейтесь над этим придворным, — говорит Юань, сдерживая тихие смешки. Эта игра ему тоже нравится. — Как такое возможно? Этот всего лишь слуга, этот не смеет защищаться именем Вдовствующей Императрицы и покойного Императора. — А кто-то так говорит? Не припоминаю, чтобы хоть раз так сказал. Тем не менее даже если бы ты и защищался именем Её Величества, то никто не стал бы тебя останавливать. — Этот не настолько смел. — Неужели? — Шэнь Цзю тянется к своему излюбленному вееру с узорами, что приобрели популярность у дам ещё прошлой династии, и прикрывает половину лица, — Раз ты не так смел, то почему тебя видели вместе с Императором и Вдовствующей Императрицей в саду Её Величества? Вход в Блаженный Сад разрешён только членам семьи. Шэнь Юань приподнимает бровь и складывает руки на коленях, слегка оттопыривая мизинцы и указательные пальцы. В тусклом свете свечей Шэнь Цзю улавливает это движение и сразу кидает взгляд на тонкие пальцы, длинные, аккуратные ногти с красивым маникюром. Он не может сдержать раздражённый смешок: такие ухоженные руки у обычного придворного наставника! Даже у некоторых наложниц гарема не настолько изнеженные пальчики! У той же Ша Хуалин они сухие и мозолистые от частых тренировок(или чего-то другого – Богу известно, но Шэнь Цзю неинтересно). Шэнь Юань замечает его интерес и обольстительно улыбается, пряча руки в рукава. — Этот слуга был рядом с Его Величеством и Её Величеством вчера по просьбе Её Величества, — объясняется Юань, покорно склоняя голову. — Хм, — тянет Шэнь Цзю, уставившись на заднюю часть тонкой шеи, — И о чём вы беседовали? — У наложницы Юй должен в скором времени родиться ребёнок. Её Величество хотела узнать примерную дату рождения. — Вот же, такая дотошная, — цокает Шэнь Цзю, прикрывая нижнюю часть лица веером, — Родись ребёнок под несчастливой звездой, избавилась бы она от него? — Этот слуга не знает, Консорт. Консорт Шэнь закатывает глаза и фыркает, отворачиваясь. Шэнь Юань исподлобья наблюдает, как нервно тот дёргает ногой, и улыбается: — Консорт волнуется из-за скорого рождения ребёнка? — и уворачивается от острых краев веера. По мраморному полу разлетаются щепки, – с виду руки, может, и кажутся слабыми, но на деле они легко могут поймать меч, – а Юань укоризненно вздыхает, — Консорт Шэнь, вы уничтожили такую работу. — И что? Я могу сломать ещё несколько таких, могу разбить все вазы во дворце, могу сжечь сам дворец – и что с того? Никто меня не будет упрекать или ругать, кроме тебя, — Шэнь Цзю достаёт ещё один веер и так же швыряет его на пол. — Верно, ведь в этом доме только меня заботят финансы, — бурчит главный наставник, собирая в ладонь золотые детальки. — А зачем о них заботиться? Если императорская семья погибнет от нехватки денег или вовсе рухнет государство, я буду даже рад! — Консорт, не будьте так импульсивны. Если Император узнает... — Узнает – да и что с того? Будто щенок посмеет на меня тявкать. Вдовствующая Императрица во мне души не чает, а её мелкий ублюдок не сможет и слова сказать против матери. Более того, если ещё и ты что-то скажешь в мою пользу – никто не докажет, что я что-то говорил, хоть найди они доказательства. — А почему Консорт так доверяет мне? — Шэнь Юань склонил голову к плечу, неотрывно наблюдая за разлёгшимся на кровати человеком. Ночные одежды едва ли могли прикрыть рельефы тела, словно высеченные мастером из драгоценного нефрита. Бледная кожа сверкала морозным инеем под светом свечи; привлекательные округлые плечи дёргались из-за нарастающего раздражения – в эти моменты можно было заметить глубокую впадину ключиц и выпирающие косточки. Не зря среди людей ходил слушок, мол, народ с запада – порождение хули-цзинь и другой подобной нечисти: люди с восточных земель действительно имели крайне утончённую и элегантную внешность. — Ха? — смеётся Шэнь Цзю, — Будь ты против меня, не видел бы я на твоём лице такой радости от моих слов! Шэнь Юань, ты действительно способен ввести в заблуждение, раз смог прожить в этом месте столько лет, прикрываясь «благородными мыслями и целомудрием». Уж я-то знаю, каким образом ты заработал себе этот статус. Ты сможешь обмануть кого угодно, но не меня – и ты знаешь это. В полумраке глаза Шэнь Юаня блестят недобрым огнём. Он улыбается теперь лишь краешком губ и спрашивает: — И как же, Консорт? Что же делал этот слуга, чтобы не попасться? Шэнь Цзю надменно хмыкает, устраиваясь поудобнее на циновке: — Ты продавал своё тело. Многим людям: учёному Му, генералу Юэ и командующему по захвату юга Лю, оружейному Вэю, управляющему Шану, в конце концов, наложнице Ци! Неизвестно, хотел ли Консорт увидеть удивление или страх Шэнь Юаня, но на протяжное «о» он никак не отреагировал, а лишь скинул с себя лёгкий полупрозрачный халат, оставшись в одних штанах. — Ты творил такие бесстыдства на моих глазах! Думал, я не замечу? А теперь ещё и... — шипит Шэнь Цзю, подрываясь с места и подходя ближе, — Меня соблазнить удумал! Ты либо смел, либо поистине глуп, Шэнь Юань. Не будь у тебя настолько привлекательная внешность – ничего бы не вышло. Бесстыдник! Юань слегка покачивается, чтобы увернуться от чужой руки, но его всё равно ловят, за плечи поднимают с колен на ноги и заставляют смотреть прямо в прищуренные, покрасневшие глаза. — Но у тебя вышло... негодник! Шэнь Юань успевает громко хмыкнуть, прежде, чем его губы накрывают грубым поцелуем. Это и поцелуем-то назвать сложно – скорее поочерёдные покусывания и игра с языком. И как бы ему это не нравилось, он ничего не делает, подчиняется. Шэнь Цзю агрессивно атаковал, а Шэнь Юань покорно стоял на месте, принимая всё: и порванную губу, и онемевший язык, и боль в зубах от частых столкновений. Всё, что ему давали. Но вот Шэнь Цзю отстраняется и торопливыми движениями принимается расстёгивать ворот верхних одеяний. Всё так же резко и грубо срывает пояс, а в след за ним сползает верх ханьфу, скомкавшись в локтях. Шэнь Юань молчит, не охает сдавленно, не дёргается, как безвольная кукла, что явно не устраивает Консорта. Возможно, если бы наставник Шэнь начал сопротивляться, то шея, плечи и грудь были бы менее травмированными. Шэнь Юань тихо посмеивается, лёжа на кровати, которая чудом осталась цела, хотя где-то в центре уже начали образовываться маленькие трещины, что в будущем могут принести много неприятностей. Если не начать решать эту проблему сейчас, потом будет поздно... Империя всё ещё немного уступает северу в качестве производства. — Это даже смешно, — будто читая мысли, Шэнь Цзю критикующим взглядом смотрит то на кровать, то на наставника. Шэнь Юань не скрывает ехидную улыбку, когда спрашивает: — Что именно? — Всё это, это и это, — Консорт взмахивает руками, указывая на разные предметы в комнате: вазу, картину, свечи, одежду. Он не сдерживает свои эмоции и позволяет разочарованию поселиться в глазах, и то, с какой грустью его взгляд направлен на ковёр, нельзя не заметить. От собранного и спокойного Консорта Шэня не осталось и следа, как будто бы трёх часов хватило, чтобы полностью убить того высокомерного человека, что с насмешкой смотрел на нижестоящих. Маска, которая с каждым днём покрывающаяся слоем льда, треснула, стоило слегка ударить её самым опасным и страшным оружием – надеждой. Вера в наилучшее – то, что человек до последнего носит в своём опустевшем, почерневшем сердце, но в какой-то момент и эта маленькая крупица чего-то большого исчезнет, оставляя лишь одно напоминание после себя – безумие. И вот сейчас перед ним стоит Консорт, всё такой же прекрасный, как несколько лет назад . Время изменило в нём лишь его внутреннее «я». Раньше в темно-изумрудных глазах читались всё то же: гордость, самолюбие, презрение, но тогда зрачок панически сужался от страха, сейчас же он приобрёл постоянную форму – не круга, а причудливого, почти вытянутого кошачьего зрачка. — Консорт чем-то обеспокоен? — Шэнь Юань на локтях привстал с кровати, покачивая ногой. Игривость заметно меняла лицо – влажные, словно омоченные в вине губы слегка приоткрывались, показывая маленький розовый язычок, колкий на недобрые слова; в уголках глаз накапливалась влага, щёки и скулы краснели, придавая детской очаровательности. — Я не обеспокоен, а возмущён. Уже многие годы я выступаю в качестве Консорта, а всё никак не могу понять – каким образом империя осталась цела? Как её ещё не поделили на тысячи королевств приближённые щенка? Чушью будет сказать, что псина держит всё в своих руках. Громко прыснув в кулак, Шэнь Юань заливается смехом, а потом ойкает от пинка. — Не сердитесь, Консорт! Просто Вы говорите такие смешные вещи, которые очевидны лишь нам двоим, — наставник Шэнь кладет подбородок на руку и продолжает: — Бить человека с двух сторон очень эффективно, если хочешь скорейшего его поражения, но только в том случае, если обе стороны сотрудничают. Будет не очень хорошо, коль я сломаю Вашу ловушку, а Вы мою, да? — Будет глупо не согласиться с тобой, — усевшись на край кровати, отвечает Шэнь Цзю, — Так ты спал с ними? Шэнь Юань морщиться, не глядя на него. Он коротко бросает: — С некоторыми. — Откуда знаешь мои предпочтения? — сразу переходит к другому вопросу Шэнь Цзю, заставляя Юаня хмурится – что-то подсказывает ему: ночь будет длинной, нудной и мучительной. — Шан Цинхуа. — Ах эта мелкая бестия... Только попадись мне – евнухом сделаю. — Хорошая идея, — порицает Шэнь Юань, но потом качает головой, — Но тогда он помогать не станет. Мне-то Шан Цинхуа помогал под угрозой жизни. — Чертила, решившая работать на два фронта. Таким людям нет доверия. — Многим нет доверия; доверять можно только тем, у кого мышление и планы как у тебя. — Хах, — наверное, в одной ухмылке Консорта можно передать всё презрение мира к тем или иным вещам, — В нашем случае таких наберётся единицы. — Но они будут! — Будут, — кивает Шэнь Цзю, падая спиной в ворох из подушек и одеял, — Ещё как будут. Всегда будут недовольные политикой люди – это невозможно изменить. — Ни один правитель не может угодить всем, будь он даже самым милосердным и добрым императором. Поэтому принято прислушиваться к большинству. — Только до щенка это не доходит, а что на уме у Вдовствующей Императрицей, я, увы, не знаю, — плечи Шэнь Цзю передернулись об одном упоминании императрицы Су Сиянь и он поспешил укутаться в одеяло из шкуры снежного барса, — Было бы неплохо, будь у неё маразм, но это лишь мои желания. — К великому сожалению, да. Страшно подумать, что случится, если нас раскроют. У Вас же есть подстраховка на случай чего? — Юэ Цинъюань, — коротко и равнодушно ответил Консорт Шэнь, уткнувшись носом в белый мех, — У тебя? — Гуньи Сяо. Шэнь Цзю скептически поднял бровь в немом вопросе: «Серьезно? Этот ребёнок?» — Вообще, изначально я подумывал всё свалить на Мобэй-Цзюня, его бы просто сослали в край далёкий за измену, – они же с Его Величеством в дружеских отношениях с детства, да и Мобэй-Цзюнь не просто подданный, а властитель севера, – но Шан Цинхуа... Эта маленькая сошка, чтоб его. Пришлось в кратчайшие сроки найти новую подстраховку, выбор пал на этого мальчишку. — Ты доверяешь ему? — Пф, — Шэнь Юань махнул рукой, прикрыв рот. Этим всё и было сказано. Мрак коснулся лица Шэнь Цзю: только пару часов назад этот человек преклонял перед ним голову, теперь же ведёт себя так раскрепощённо и открыто, будто знакомы они не пять лет, а с самого детства. Но Шэнь Цзю сразу же отмёл от себя эти мысли – столь привлекательное лицо он бы запомнил, как и Ци-гэ. Хотя красотой Юэ Цинъюань немного уступал Шэнь Юаню: первый был как большой медведь, второй же обладал грацией аиста и некоторой воздушностью; от него веяло теплотой и мягкостью. Шэнь Цзю не боится признаться себе, что считает «юного поганца» симпатичным и даже очаровательным внешне, но вот характер... Характер и внешность Шэнь Юаня идеально сочетаются: покладистость и привлекательность – это то, как о нём думают люди. И Шэнь Цзю не нравится это. Почему-то ему кажется, что наставнику Шэню больше идёт капризность и умеренная истеричность. И то, как он вёл себя во время их страсти, было совсем не в его вкусе. Делиться этим он, конечно, не собирался. А Шэнь Юаню и не нужно было говорить; он сам всё понимал, но его чужие предпочтения и хотелки не заботили. — Скоро наступит лето, — сказал он, отчужденно вырисовывая на мягком одеяле узоры цветов и листьев: длинные пальцы то тут, то там вырисовывали разные завитушки, дополняя воображаемую картину. Но вот палец остановился в центре рисунка, а Шэнь Юаня оторвал взгляд от постели, — Консорту Шэню известно, как продвигаются успехи у командующего Лю? Шэнь Цзю молчит, но не выдерживает и заглядывает в глаза цвета весенней зелени. — Средне. Но он мог бы лучше. — Мог бы, но не стал. — Не захватил юг, хотя мог, — поддакнул Шэнь Цзю, — Щенок ничего не замечает. Считает, всё идёт по «плану». — Крайне сомнительному плану, — наставник Шэнь тихо посмеивается, за секунду меняет добродушную улыбку на искривлённый от негодования рот, спрашивает: — Как вы смогли переманить на свою сторону такого упрямого человека? Не поверю, если скажете, что подкупили. Лю Цингэ так просто не провести. — Ты и с ним кувыркался!? — грозно воскликнул Консорт Шэнь, ударив его по бедру, — Бесстыдник! — А что? — возмущённо фыркнул Шэнь Юань, перекатившись со спины на живот, — Он вообще был первым. Не будь он таким красивым, я бы оставил его последним, и начал с Юэ Цинъюаня, но... Его бёдра и руки, Вы хоть видели их? Это же мечта! Уверен, если бы Вы видели, то тоже отдались ему–... — Я видел, не нужно говорить. Наставник Шэнь глупо моргнул, уставившись на совершенно бледное лицо, подпрыгнул с кровати и хлопнул Консорта по плечу, с криком: «Вы тоже!?». Шэнь Цзю только выразительно поднял бровь, промолчал. А Шэнь Юаню многого и не надо – всё и так ясно. Он тихо вздохнул, и на короткое мгновение в глубине его глаз, в которых сейчас так ярко отражался свет догорающих свечей, появилась едва заметная горечь. Он хмыкнул – по другому выжить в этом гадюшнике было невозможно.

***

В жаровне догорали последние угольки, а в комнате с каждой минутой становилось всё холоднее и холоднее. Но Императора Шэня это совсем не смущало: пусть он хоть с головы до пят покроется гусиной кожей или вообще простудиться, однако он не намерен подниматься из-за стола и впускать кого-то в комнату, пока последний доклад не будет проверен! Слуги не находили себе места: на дворе уже середина осени, а Император заперся в самой холодной комнате дворца и сидит там уже вторые сутки, никому не разрешая входить. Они не смели подходить к двери и просить государя выйти, так как знали лучше остальных, насколько просто вывести из себя Императора и как тяжело вернуть его душевное спокойствие. Но и дальше стоять сложа руки они не могли! — Прибыл Яньмэнь-цзюнь! — вдруг громко раздался голос евнуха. Слуги одновременно дёрнули головами и с надеждой посмотрели на богато украшенный, золотой паланкин, сопровождаемый дюжиной стражников и слуг. Шторы были из дымчатой ткани, а потому человека, находившегося внутри паланкина, было бы прекрасно видно и ночью. Как только евнух сообщил титул прибывшего, слуги в ту же секунду опустились на колени, смиренно опустив головы. Шэнь Юань же отодвинул ткань и выглянул, спросив: — Опять заперся и не выходит? — слуги, отвечавшие за благополучие Императора, молчали, лишь легонько кивали головой, на что Шэнь Юань не смог удержаться от смеха и холодно оскалиться, — А вы, презренные, только и ждали моего прибытия? — он надменно осмотрел склонившихся людей, смотря на каждого не меньше минуты, и сказал стражу, возглавлявшему процессию: — Гуанъин Ся, слушай приказ: стражников дворца Императора переселить в Холодный дворец; служанок, ответственных за еду Его Величества, и поваров, отправить в конюшню; слуг, занимающихся личными покоями государя, привязать к столбу на три дня. А управляющего наказать тридцатью ударами и поселить вместе со свиньями на три дня. — Да, Ваше Величество! — Гуанъин Ся поклонился и махнул рукой стражникам позади себя, — Исполняйте приказ Императора! Слуги разом упали, ударившись об землю лбами несколько раз, прося милости у Императора, чьё имя в народе называли с трепетом и волнением, но не только из-за нежных персиковых глаз, подобных гладкому нефриту под утренними лучами, и тонких беледно-розовых губ, но и из-за тяжёлого характера. Император Шэнь Юань, как и Император Шэнь, был педантичным и строгим, – это прослеживалось ещё во времена, когда он был наставником. С провинившимися долго не беседовал – сразу ссылал всех в другие места. — А где этот... — Шэнь Юань торопливо постучал расписным веером по подбородку, пытаясь что-то вспомнить. Он посмотрел на стражника рядом, и к нему сразу же пришло озарение: — Мин Фань! Точно, где шляется этот Мин Фань? Разве не он самый близкий из подчинённых Его Величества? Шэнь Юань знал имена почти всех работников дворца, знал он и их прошлое, и их связи – знал всё то, что считал нужным. И конечно, знал и про грехи каждого; знал, кто кого прикрывает, кто за кого заступиться и какого рода у них отношения, а потому совсем не колебался, приказал стражникам поднять с колен одну из служанок – самую маленькую, крошечную, с тёмными большими глазами и яйцевидной головой, – и строго спросил: — Говори, где Мин Фань? Девочка вскинула голову и с испугом посмотрела на него – дерзость какая! Но ничего, Шэнь Юань простит это: она только-только вошла во дворец, ясно, что никто её учить правилам не собирался. С этим он разберётся чуть позже. — Мин... Мин Фань... Он... — дрожащим голосом произнесла она, слегка пошатываясь. И опять-таки, как дерзко – звать человека по имени, что выше тебя по статусу, неприемлемо. Это может натолкнуть людей на неправильные, пошлые мысли, — Мин Фань внутри, вместе с Его Величеством! Шэнь Юань недовольно промычал, но отпустил служанку, сказав: — Хорошо, свободна. Гуанъин Ся! Отправь эту служанку в поместье госпожи Ци. Проследи, чтобы там она работала только под её присмотром! — Слушаюсь! Ни на что более не отвлекаясь, Шэнь Юань скрылся за тяжёлой тканью, напоследок взмахнув веером – своеобразный жест – приказ, обозначающий и завершение его речи, и дающий команду приступать к делу. Всех слуг разом схватили и увели прочь из дворца, лишь маленькую дрожащую служанку стражник кивком головы попросил следовать за собой. А Шэнь Юань тем временем направился вглубь дворца. Двери были закрыты, да так, что даже не слышались звуки из помещения. Шэнь Юань взглянул на большой, тяжёлый замок на двери с вопросом, и нахмурившись, пробормотал: — Это что ещё такое? Перешёл на новый уровень? Ну, чего встали? Живее – откройте! — он прикрикнул на стражников, но от них всё равно толку не было – ключа нет, видите ли, как открывать? Шэнь Юань недовольно цыкнул на толпу взрослых мужчин, что столпились около двери и не могли понять, как открыть дверь без ключа. — Как дети! Разойдитесь, — он величественно спустился с носилок и подошёл к двери, поднял ногу и просто пнул замок острым каблуком сапога. Замок хоть и казался прочным, на деле же оказался не таким крепким – отлетел в сторону ошалевших стражников, которые едва не подскочили от испуга – всё в этом дворце принадлежит Первому Императору, за поломку собственности Его Величества наказывают так же, как и за кражу! — Уй! — прикрыл рот один из мужчин, а Шэнь Юань только встряхнул головой, подправил пояс на талии и серебряную коронку на голове, легко толкнул тяжёлые двери и исчез во мраке комнаты, напоследок бросив своему сопровождающему: — Гуанъин Ся, запиши это на мой счёт. Двери скрипнули в последний раз и с оглушительным хлопком закрылись. За эти считанные секунды ветер и жухлые листья, вошедшие в комнату вместе со Вторым Императором, устроили настоящий хаос: погасла и так догорающая свеча, опрокинулись небольшие вазы, а открытые книги перелистались на неопределенную страницу. А вместе с тем была нарушена тишина, а тепло, которое всё же могло хоть немного согреть, заменилось холодным воздухом.. Послышался тяжёлый вздох и недовольное мычание, на что Шэнь Юань лишь неловко пожал плечами, не скрывая своего равнодушия. — Извиняюсь. — Что тебе нужно? — сквозь зубы спросил Шэнь Цзю, не отрываясь от чтения. — Догадайся. — Я не выйду, — Шэнь Юань на такое заявление подошёл ближе, цоканьем каблуков раздражая чуткий слух. — Я не намерен выполнять твои обязанности, если ты помрёшь. — Вот опять начинается... Сколько раз повторять, никто не собирается умирать, а уж я тем более... К тому же, если уж ты так боишься ответственности, то почему пошёл на такой шаг? Почему стал правителем? Если единственное, что тебе было нужно – деньги и власть, то ты легко мог стать консортом, — причитал Шэнь Цзю, зло подчёркивая какие-то слова в представленном докладе, читая, но не вникая в их суть. Какому-то чиновнику завтра во время аудиенции влетит по полной, и Шэнь Цзю без особого труда сможет объяснить, за что несчастный заслужил наказание, – он обязательно найдёт к чему придраться. — Охо, я вижу у кого-то кончилось терпение, — не с раздражением, не с возмущением произнёс это Шэнь Юань, далеко нет. С ехидством и озорной улыбкой вылетели эти слова, вонзившись прямиком в грудь Первого Императора. — ...я рад, что ты это понял, — пробормотал Шэнь Цзю, сильнее прижавшись бёдрами к мягкой обшивке стула, — А теперь, будь любезен, покинь нас. — С чего бы? Я не видел тебя двое суток, и теперь ты думаешь, что сможешь так легко меня прогнать? Заперевшись здесь, ты поступаешь глупо. Ты знал, что люди сходят с ума без общения? — упрямо заявил второй император, усевшись на ближайшей циновке. — Мне вполне хватает общества Мин Фаня. Шэнь Юань тихо, по лисьи, хихикает в кулак, укрываясь от грозного взгляда подушкой. — Да? А вот мне кажется, он бы с удовольствием покинул бы тебя, — он укладывает подушку к себе на колени и смотрит в угол комнаты, где между стеллажами с книгами, около закрытого окна, расположился упомянутый Мин Фань — бледный, с красными, опухшими от слёз глазами и со связанными руками и ногами. С мольбой он смотрел на него, на что Шэнь Юань лениво кивнул: — Как насчёт того, чтобы отпустить его и насладиться обществом более образованного человека? Я уверен, нам есть что обсудить. — Конечно, только пожелай. Я могу развязать его, а тебе, наоборот, связать руки и ноги, ещё в рот заодно запихнуть тряпки. Тебе хоть приказывай, хоть нет – всё равно будешь трещать, как проклятый. — А ты попробуй, — хмыкает Юань, — Сам будешь мне руки заламывать? — Шэнь Юань. — Что? — Прекращай. — Тогда развяжи Мин Фаня и отпусти. Ещё несколько минут они дарят друг другу свои фирменные взгляды: один – игривый с прищуром, второй – недовольный с потемневшими зрачками, прежде, чем Шэнь Цзю сдавленно вздыхает и говорит: — Прикажи своим войти и развязать моего слугу. Шэнь Юань с довольным выражением лица подходит к низкому столу, наклоняется, чтобы быстро мазнуть губами по чужой щеке, и выбегает из комнаты. Ему потребовалось больше минуты, только потом он с важным видом вошёл обратно, ругаясь под нос. Кто бы мог подумать – взрослые мужчины будут в страхе дрожать у порога, не в силах и шаг сделать. Конечно, ведь Первый Император – бывший Консорт, – имел больший авторитет, а он – наставник в прошлом, – получил положение Второго Императора, как издёвку. Конечно же, это было не так. Юань пообещал себе устроить чистку во всём дворце. — Развяжите и выведите, — приказал Шэнь Цзю, указывая на рыдающего юношу в углу, — И Мин Фань, завтра утром, перед аудиенцией, принеси мне справки от генерала Юэ, — получив в ответ бешеные потуги головой, он отпустил бедного слугу. — Так чего тебе неймётся? — спросил уже у Шэнь Юаня Шэнь Цзю. — Я к тебе так-то по делу, а ты! Заперся и проходу к тебе нет. — Люди для того и запираются, между прочим. — Ты ни одно моё слово без ответа оставить не можешь? — Ты сам сказал, что нам есть что обсудить, вот и я веду с тобой диалог. — Когда ты был Консортом, терпеть тебя ещё можно было, но сейчас... — Шэнь Юань коснулся пульсирующего виска и уселся на всю ту же циновку. — Аналогично с вами, наставник Шэнь. Раньше Вы были намного сдержаннее, — криво усмехается Шэнь Цзю, — Так зачем ты пришёл? Какое у тебя ко мне дело? — Я хочу, чтобы ты разместил войска на западе. Подожди, — Юань сразу пересёк попытку Шэнь Цзю подняться и возразить, — ты дослушай. Размести половину малого войска на западе, всего в одном месте. — И где же? — чуть помолчав спрашивает Первый Император, всем своим видом показывая непонимание просьбы. — У реки Гуан. — Для чего? — Там... — медлит, раздумывая, — Там есть поселение, всего пара домов. И защищать деревню некому. — Только? Не легче ли будет переместить их в другое место? — предлагает Шэнь Цзю, прожигая в Шэнь Юане дыру, — Да и... Тебе-то какое дело? Зачем так печешься о них? Если бы была какая-то проблема, они сами бы покинули это место. — Там живут одни старики, и они упрямо хотят остаться в деревне, — тихо сказал бывший наставник, не прерывая зрительный контакт. Он мог бы отвести взгляд и посмотреть на что-то другое, но зачем лишать себя такой услады? Глаза напротив были похожи на глубь пруда или грозовые тучи: такие тёмные и прекрасные. А ещё ему не хотелось уступать Шэнь Цзю в этой схватке, которую он сам начал. — Мы можем приказать. — Ты же не собираешься приказать солдатам выгнать их оттуда? — догадывается Шэнь Юань, предупреждая, — И думать о таком не смей. — Я не вижу смысла размещать там войска. Река Гуан протекает далеко от границ, Юань, — твердо заявляет Шэнь Цзю, делая последнюю заметку на бумаге. Рука его двигается резко, дёргается. Он встаёт с насиженного места, взмахивает рукавами, погасив последнюю свечу, и решительно направляется к выходу. Шэнь Юань подрывается вместе с ним и идёт следом, чувствуя как начинают гореть его щеки. Он не готов проиграть, не готов принять поражение и согласиться отступить от намеченного плана. Всю дорогу Юань старается идти молча и не спешить за вспыльчивым Первым Императором, зная, как сильно тот не любит, когда его отдергивают от раздумий. И он уверен – Цзю сейчас прокручивает их разговор. Но вот они приближаются к пруду, а он всё молчит. Серебристая гладь воды отражает пожелтевшие кроны деревьев, жухлую траву и огненный закат. В небе пролетела стая птиц, а где-то в дали слышался тихий звон цепей сторожевых псов. С начала правления они решили укрепить охрану дворца – настолько заморочились, что привезли больших собак, которые прошли специальную дрессировку на границах. Шэнь Цзю останавливается рядом с развалившейся беседкой, некогда важной частью сада. Юань стоит за ним, рассматривая чужую спину в простых хлопковых одеяниях, которым государь отдавал предпочтение больше, нежели дорогим шелковым тканям. Они молчат несколько минут. За эти считанные мгновения атмосфера достигла своего края. Взгляд Шэнь Юаня цепляется за маленькие цветы около кривого пня – некогда величественного дуба, – и он невольно засматривается. Не замечает, как другой человек поворачивает голову. — Когда-нибудь этот сад снова станет красивым, — начинает Шэнь Цзю, приподнимая уголки губ, когда к нему вновь возвращается внимание, — Только без былой помпезности, она нам ни к чему. — Давай эти цветы тоже посадим, — просит Шэнь Юань, нежно смотря на единственную уцелевшую красоту сада, — Мне они очень нравятся. Напоминают о родном крае. — Хорошо, они мне тоже нравятся. — Так ты разместишь войска на севере? — прямо спросил Юань, терзаемый этим вопросом уже которые сутки. — Я думал, что смог уйти от этой темы, — Шэнь Цзю протёр переносицу, закусив щеку изнутри. Всегда, всегда, когда с его губ слетала ложь, он кусал щеку или язык. Ничего он не ожидал – знал, что Шэнь Юань так просто не сдастся, но надеялся. Однако видимо это произойдёт, только если рак на горе свистнет, — Ладно. Я сделаю так, как ты просишь. Но, — громко продолжил он, заметив порыв Второго Императора броситься к нему с объятиями, — лишь на два года и не так много людей. Не больше, не меньше. За два года ты должен убедить их покинуть эти земли, если уж тебе так необходимо защитить их, либо найди другое решение. — Конечно! — без промедления соглашается Шэнь Юань, всё же обнимая его со спины, — Спасибо, как только всё закончится, я всё тебе расскажу. — Уж будь любезен. Но клянусь, если решишь устроить восстание против меня, я тебя запру в этом же саду среди цветов. Юань хихикнул, уткнувшись в чужую лопатку, и закрыл глаза. Как только он со всем разберётся, то точно расскажет всё Шэнь Цзю: начиная своим рождением и заканчивая помыслами. Обязательно. Так же, как и сделал Цзю в своё время. Но пока не время. Сначала Шэнь Юань должен обезопасить своё прошлое, а потом – будущее.