The moon pleaded: stay

      Не отводя взгляда, Птица стягивает её трусики. В янтарной глубине его глаз тонут остатки её самообладания. Не в силах ждать, Виктория разводит бёдра, подбираясь к нему как можно ближе. Мягкие перья приятно щекочут кожу, а особо чувствительные соски каменеют, когда её грудь соприкасается с его. Она запрокидывает голову, наслаждаясь его жадными поцелуями, а с губ слетают стоны, доводя Птицу до исступления.       — Ещё.       Его губы имели власть над её телом. Извиваясь подобно змее, Виктория бессвязно нашептывает в его губы слова любви, а Птица жадно ловит каждый вздох, наслаждаясь стонами любимой женщины.       — Пожалуйста,       Опрокинув Викторию на кровать, Птица отодвигает её бедро в сторону и медленно входит, погружая себя как можно глубже. Её тугие стенки жадно обхватывают его горячую плоть, пытаясь подстроиться под размер. Виктория приподнимает бёдра, прогибаясь в спине. Со стороны это выглядит более чем вызывающе, но Птица правила игры принимает, потому резко толкается вперёд, уткнувшись в её шею.       Не в силах сдержать себя, Виктория вскрикивает от удовольствия. Эта близость пьянила. Она чувствует, как расходится под его напором, сжимая мышцы так, что всё плывёт перед глазами. Эта страсть сжигала её изнутри. Такая горячая и переполняющая. Каждая клеточка её тела трепещет подобно его крыльям, когда он входит в неё так, что перехватывает дыхания.       — Голубка моя.       Его хриплые стоны пробирают до мурашек.       Птица хищно прищуривается, на мгновение замирает, а после наклоняется к её губам, чтобы впиться в них своими. Целует так ненасытно, так горячо, что по телу пробегает дрожь.       Мой ворон.       Моя любовь.       Мой красивый и ужасающий.       Мой демонический, но человечный.       Мой.       Она отвечает на поцелуй, растворяясь в этом безумии.       — Мой. Ты мой.       Виктория приподнимает ягодицы, выгибается, сокращая расстояние между ними. Разводит бёдра, насколько это возможно, и стонет. Стонет так, что Птица теряет контроль окончательно.       Она сводит его с ума. Все в ней сводит с ума: её упругая грудь, что колышется от каждого толчка, её губы, что распухли от поцелуев, её волосы, что волнами растекались по белоснежной простыне.       — Повтори.       Птица входит в неё снова и снова, берёт резче и глубже, заставляя кареглазую вскрикивать. Она не противится. Принимает его без остатка.       — Мой.       Виктория смотрит на Птицу снизу вверх и видит в огненных глазах отражение той же страсти, что ломает и её тело. Его рыжие волосы взмокли, прилипнув ко лбу, а на красивом лице застыла гримаса похоти. Он рычит, издавая бессвязные звуки удовольствия, снова и снова вбиваясь в неё, пока судорога внезапного, как удар молнии, оргазма не заставляет его замереть, уткнувшись в изгиб её шеи. Он кончает, сотрясаясь всем телом, пока Виктория, балансируя на грани забытия, обнимает его, скользя острыми ноготками по кровоточащей потной спине. Напряжение, копившееся в его теле в течении долгого времени, выплёскивается наружу жидким теплом, и лишенный его ворон со стоном валится на кровать, придавливая Вику собой.       Она двигает бёдрами, принимая его семя в себя, и отправляется за Птицей, содрогнувшись от накрывшего её тело оргазма.       — Мой. — тёплые губы касаются виска. — Мой ворон.       Птица на этот жест резко толкается вперёд, вызвав у Виктории сдавленный стон.       — Весь твой.       В ней горячо и чертовски узко. Но тем не менее, это не мешает ему начать неторопливые движения снова.       — Любовь моя.       — Боже, да!       Виктория хотела этого, так сильно хотела, что это казалось неестественным. Ничего подобного она прежде не испытывала. И сейчас, наконец, получив то, в чем так отчаянно нуждалась, Виктория едва ли могла мыслить рационально. Ею овладело лихорадочное желания, долгие годы томившееся в недрах израненной души. Закрыв глаза, она сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь взять под контроль вышедшее из повиновения непокорное тело, что так соблазнительно извивалось под тем, кто ещё пару месяцев назад казался плодом ее воображения.       — Этого ты хотела? Об этом мечтала, лаская себя самой тёмной ночью?       Его слова — будто вспышка извне. Обхватив его ногами, Виктория коснулась волнующий губ. Но Птице этого было недостаточно.       Пересилив себя, он отстранился, встав с кровати. Тряхнув мощными крыльями, ворон, запрокинул голову, набрав побольше воздуха в грудь, силясь унять бешено бьющееся сердце.       — Что не так? — с трудом приподнявшись, Виктория медленно свела ноги.       Только сейчас она почувствовала как дрожит её тело.       — Это безумие.       — Что именно?       — Наша связь.       — Не этого ли мы хотели? Ты и Я.       Она смотрит на него не отрываясь, в надежде увидеть в его взгляде такую же бурю желания. И с каким-то нездоровым удовлетворением замечает неутихающую похоть. Она сгущается в раскаленном янтаре его глазах, от чего они кажется еще более демоническими.       Расправив крылья, Птица медленно подошёл к кровати. Его член, влажный и сочный, покачивался из стороны сторону, будоража сознание. Закусив губу, Виктория подняла ногу, коснувшись напряжённого торса.       — Такой красивый и сильный, — скользнув взглядом ниже, она сглотнула. — И только мой.       Волнующий стон сорвался с её губ при виде его набухшей длины. Наблюдая, как вязкая капля стекает с кончика его члена, Виктория высунула язык изо рта, в предвкушении облизывая губы.       Сев на кровати, она широко развела ноги и мягко обхватила рукой влажный член. Виктория наблюдала за реакцией ворона, но тот лишь стиснул зубы, шумно выдохнув. Его взгляд был прикован к ней. Склонившись, она провела языком по уздечке, прежде чем впустить его в рот, плавно покачивая головой вверх и вниз. Птица запрокинул голову, выпустив воздух сквозь стиснутые зубы. Его пальцы вновь вплелись в её волосы и сжались, стягивая бо`льшую часть прядей на затылке в болезненный пучок. Плавно толкнувшись бёдрами вперёд, он услышал сдавленный стон, умерив пыл. Как бы сильно он не был возбуждён, причинять боль любимой в его планы не входило. А между тем, Виктория продолжила пытку, медленно посасывая член, будто леденец. Изредка помогая себе рукой, она мягко сжимала твёрдую плоть в руке, чувствуя, как Птица дрожит. Удовлетворена тем, что её действия смогли вызвать такую реакцию, она продолжила работать ртом, наполняя комнату возбуждающими звуками.       — Остановись.       Виктория подчиняется. Отстраняется, с характерным чвоком выпускает член изо рта.       Доля секунды и Птица прижимает её к кровати, наваливаясь сверху. Широкая мужская ладонь сжимает нежную шею, оставляя следы от пальцев на коже. А торчащий колом член возвращается в её пульсирующее и тугое лоно. Он раздвигает её ноги, заставляя Вику согнуть их в коленях, и наваливается сверху. Трахает так, что изголовье кровати бьётся о стену.       — Боже, да! Да! Птица!       Она течёт, чувствует, как влаги с каждым движением становится больше. Её щеки покрывает румянец. Терпкий запах возбуждения сводит с ума, а его гортанные стоны приближают к ослепительному финалу. Бёдра дрожат от неконтролируемых спазмов, а тело с трудом слушается.       Ослабив хватку, Птица поддаётся вперед. Виктория прижимается к нему, сливаясь в обжигающем поцелуе, проскальзывая языком в горячую глубину. Исступленно целует в тот момент, когда по телу проходит волна неконтролируемой дрожи. Низ живота сводит в тягучей судороге. Оргазм накрывает их одновременно — Птица толкается особенно глубоко, и с диким рыком опускается на неё, вдавливая в кровать.       Отдышавшись, Птица складывает крылья и ложится на спину, пока Виктория пытается найти удобное положение, ёрзая на скомканных простынях.       — Иди сюда.

***

      Она прикасалась к себе, когда он уходил. Дрожащий рукой медленно вела вниз, размазывая капли пота и его семени по животу, лениво потягиваясь на смятых простынях. Прикасалась к шее. К груди. К бёдрам. В абсолютной тишине ей казалось нереальным то, что происходило здесь не так давно.       Этой ночью Птица был особенно голоден, продолжая брать её, терзая сладкой дрожью.       Она помнит его руки, что дарили наслаждение. Помнит его губы, от прикосновения к которым закипает кровь, разнося по венам жидкий огонь. С ним каждый раз, как первый. Пробирает до мурашек. До сбивчивого дыхания. До дрожи в ногах. До белых пятен перед глазами.       В сознании невольно вспыхивают картины того, что происходило здесь пару часов назад. Виктория почти могла услышать его шумно дыхание, скрип кровати и её стоны. Его губы на разгоряченной коже. Свои руки, поглаживающие его спину. И сильные отрывистые толчки в её теле.       — Безумие.       Это казалось сном. Особой мечтой в её мире грёз. Ей казалось, будто сейчас она проснётся, а всё это исчезнет, уступив место горькой реальности.        Но это повторялось. Снова и снова. Каждую ночь, Птица приходил к ней, отдавая любовь и своё сердце.