Семейные Хроники

      Тэхён сидел на диване в гостиной и специальным насосом надувал шарики. Шарики с надписями «С Днём Рождения» плодились с пугающей скоростью, превращая гостиную в подобие палаты для душевнобольных накануне праздника. Их было уже столько, что можно было бы смело открывать филиал магазина праздничных товаров, но нет — командир отдал приказ: «надуть их ВСЕ». И теперь альфа чувствовал, как его руки потихоньку отказываются от службы, а в запястье поселилась тупая, ноющая боль. — Ты чего такой медленный, как улитка? — в дверном проёме, словно грозный призрак кухонных просторов, возник тот самый командир. Сокджин. — Скоро Чонгуки будет дома, а у нас тут до сих пор не все шары надуты. Он должен войти в атмосферу праздника, а не в полупустую комнату. — Господин Чон, — голос Тэхёна звучал так, будто он прошёл через десять кругов ада, и одиннадцатым были именно эти шарики. — мы же не на параде в честь Дня Независимости. Разве не хватит того, что уже есть? — Нет! — провозгласил Сокджин, сверкнув глазами. — Я хочу порадовать моего сыночка! Так что поактивнее работай руками. Представь на месте насоса своего «маленького друга» и работа сразу пойдёт веселее! — Сокджин ядовито усмехнулся, бросив эту фразу, как гранату, и скрылся на кухне, откуда тут же донёсся запах чего-то жареного и безжалостно вкусного. Ким закатил глаза так, что едва не увидел собственный затылок. «Маленького друга»… Этот мужчина обладал даром вставлять шпильки туда, куда другие даже локтем не достанут. Их общение с самого начала напоминало танго двух ежей — колко и неловко. И с каждым таким комментарием терпение Тэхёна истончалось, как стенка перекалённого шарика, готовая лопнуть в самый неожиданный момент. — О, а я думал ты уже закончил. — в гостиную, словно ниндзя, вошёл второй родитель Чонгука, достопочтенный Чон Намджун. — Давай, амбидекстр, заканчивай с этим воздушным апокалипсисом. Дело есть. — альфа грациозно присел на диван, в опасной близости от зятя. — Какое? — у Кима настроение пошло на спад от общения с папой своего возлюбленного. — Да я вот, — Намджун с заговорщическим видом протянул парню портативную игровую приставку последней модели. — уровень никак не могу пройти. Хотел спросить, может, ты, молодежь, в курсе, как тут этого босса победить? Он меня уже в три щелчка отправляет в мир иной. — Ого, откуда у вас такая? — Тэхён удивлённо взял приставку, ощущая её внушительный вес. — Это же новейшая модель! — Внукам купил. — невозмутимо ответил Намджун, изучая узор на ковре. — Так у вас же нет внуков… — мозг Тэхёна, уставший от шариков, медленно прочищал шестерёнки. Намджун поднял на него взгляд, полный театральной грусти и разочарования. — А ты намёков-то не понимаешь? И тут, словно молния, в сознании Тэхёна всё сложилось в единую, пугающую картину. — Ааа… — просиял он, делая вид, что всё понял с точностью до наоборот. — Понял! У вас, что, на стороне ещё дети подрастают? Интересно, а ваш муж об этом знает? — М-дам, — Намджун тяжело вздохнул, с таким видом, будто нёс крест вселенского недопонимания. Он демонстративно отвернулся и посмотрел в окно. — Может, даже и хорошо, что внуков нет. Тэхён поджал губы в ниточку, с силой вдавив насос в горлышко последнего шарика. Он был почти уверен, что это не воздух, а чистый, концентрированный гнев наполнял резиновую оболочку. «Лопни он сейчас, — подумал Ким, завязывая его с такой жестокостью, будто это была шея самого тестя. — звук будет как у выстрела из пушки». Оставалось только надеяться, что виновник торжества оценит эти жертвы Тэхён и Чонгук поженились девять месяцев назад. Свадьба была скромной, но трогательной и только для самых близких. Денег у них и так было не шибко много, так что им ещё подкинули родители Кима и… только отец Чонгука. Почему только отец? Сокджин, папа Чонгука, наотрез отказался вкладываться в то, что он сгоряча назвал «безумной авантюрой». Он видел для сына совсем иное будущее: блестящее образование, карьера, взросление и уж потом — семья. А тут Чонгук буквально со школьного выпускного бала, едва сбросив строгий костюм, сделал прыжок прямо к алтарю, едва ему стукнуло восемнадцать. Это был сценарий, которого Сокджин не писал и не одобрял. Но младший Чон, в чьих глазах горел огонь первой, но непоколебимой взрослой любви, не послушался. И, к его изумлению и горю, против него выступил не только сын, но и его же муж, Намджун, неожиданно вставший на сторону влюблённых. Под этим двойным напором Сокджину пришлось отступить, сжав зубы и смирившись с выбором сына. Он поставил лишь одно железное условие: «Институт. Должен быть окончен. Любой ценой». Чонгук своё слово сдержал. Сейчас он — бодрый первокурсник факультета журналистики, и Сокджин, тайно расплываясь в гордой улыбке, никак не может нарадоваться на своего студента. Вот только есть один ежедневный «побочный эффект» его родительской радости — зять. Да, всё верно, Тэхён и Чонгук живут у родителей второго, но это временно. И если Намджун смотрит на ситуацию с философским юмором, то для Сокджина каждый новый день, начинающийся с вида Тэхёна за утренним кофе, — это маленькое испытание на прочность. Тэхён и сам это прекрасно чувствует. Он, студент второго курса юридического, будущий прокурор, днём глотает пыль библиотек и зубрит законы, а по вечерам и в выходные подрабатывает, чтобы каждый заработанный вон ложился в копилку на их будущее. Его заветная мечта — снять хотя бы крошечную квартирку, купить тостер и зажить, наконец, настоящей семейной жизнью, где главными советчиками в их спорах будут не колкие замечания тестя, а тихий шёпот засыпающего города за окном. — Ну, что там? Закончил? — Сокджин вышел из кухни, смахивая с рук муку, и с видом верховного главнокомандующего на параде принялся осматривать «воздушный фронт». — Так точно, господин Чон, — Ким с легким щелчком отправил последний шарик в общую разноцветную кучу. — задание выполнено. Готов доложить, что вероятность удушья от нехватки кислорода в комнате теперь возросла на 70%. — Ну, хоть на что-то ты годен. — буркнул Сокджин, с пристрастием окидывая взглядом гирлянды из шаров. — Хотя, стой… Этот, в углу, какой-то хиленький. Надувал, наверное, в полсилы, представляя своего «маленького друга» на исходе сил. Альфа сжал кулаки. Он закрыл глаза и сделал глубокий, почти буддийский, вдох-выдох, мысленно повторяя мантру: «Он тесть, он тесть, он тесть… Убийство — это плохо, адвокаты дорогие…». — Дорогой, перестань, — вмешался Намджун, отрываясь от экрана приставки. — шариков правда многовато, как мы будем тут ходить несколько дней? — По воздуху. — парировал Сокджин. И тут в Тэхёне что-то щелкнуло. Защитный механизм, долго терпевший издевательства, наконец, сломался. Прежде чем он сам осознал, что происходит, слова уже сорвались с губ: — Ну, вы-то понятно, на своей метле сможете летать тут, а мы-то, простые смертные, таким талантом не обладаем. В гостиной воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь тихий гудящий звук от шариков. Даже Намджун замер с открытым ртом, не веря своим ушам. Зять-то оказался с сюрпризом! — Ч-Ч-ЧЕГО сказал? — глаза Сокджина выдали такую ярость, что, казалось, ближайшие шарики вот-вот лопнут от перепада температуры. Не глядя, он сдернул с плеча кухонное полотенце, превратив его в импровизированную плеть, и с рыком двинулся на зятя. — Я тебе сейчас устрою полёты, подобие человека ты несчастный! Тэхён, повинуясь инстинкту самосохранения, пустился в спасительный бег по гостиной, лавируя между шариками, как спринтер на сложнейшей трассе. В этот самый накаленный момент в дверь позвонили. Для Тэхёна этот звонок прозвучал как божественный гонг. «Спасение!» — пронеслось в его голове, и он ринулся к входной двери, надеясь использовать гостей как живой щит. Он рывком распахнул дверь, и… словно в замедленной съемке, пролетающее мимо его головы мокрое полотенце с размаху приземлилось прямиком на лицо человека на пороге. Незнакомец, замерший на мгновение, с невозмутимым спокойствием снял с лица трофей и отряхнул его. — Не знал, что здесь встречают вот так. Оригинально. — Божечки! — Сокджин, который секунду назад был воплощением ярости, застыл на месте, прикрыв ладонью рот, широко распахнутый от ужаса и стыда. Его гнев мгновенно испарился, сменившись паникой. — Простите, пожалуйста! Это… это не вам предназначалось! Это всё он! — он с укоризной ткнул пальцем в Тэхёна. — Всё нормально. — вежливо и с лёгкой, смущённой улыбкой промолвил альфа, возвращая слегка влажное полотенце обомлевшему Сокджину. Казалось, его ничуть не смутил столь экстравагантный приём. — Юнги? — Тэхён уставился на гостя, глаза его были круглыми от изумления. Из всех людей во Вселенной он меньше всего ожидал увидеть здесь этого парня. — Тэхён? — Мин Юнги был шокирован не меньше. — Что ты здесь делаешь? — Вы знакомы? — вклинился Чимин, его взгляд метнулся с одного альфы на другого, пытаясь разгадать эту внезапную немую сцену. — Хуже. — Юнги наконец оторвал взгляд от Тэхёна и многозначительно посмотрел на Чимина. В его голосе прозвучала целая гамма чувств. — Мы братья. — уже с обречённым вздохом выдал Ким, предчувствуя лавину вопросов. — Что? — хором воскликнули Сокджин и Чимин. Если бы не шарики, удерживающие звук, их крик, наверное, был бы слышен соседям. — Как тесен мир. — с философским спокойствием констатировал Намджун, всё так же стоя в своей эффектной позе со скрещёнными руками. — Может, вы уже войдёте, наконец, и закроете дверь? — Ах, да, конечно. — первым опомнился Чимин, слегка подталкивая своего парня в спину и заходя внутрь. Дверь с мягким щелчком закрылась, отсекая мир обычных людей от этого внезапного семейного реалити-шоу. Сокджин, придя в себя от первого шока, тут же перешёл в наступление. Он расставил руки по бокам, приняв позу сурового следователя. — Так, стоп-машина! А почему этого… брата… не было на вашей свадьбе? — он укоризненно посмотрел на Тэхёна. — Ты что, собственного брата не удостоил приглашением? Экономил на тарелках? — Он был в армии, — быстро парировал Тэхён, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — дембельнулся всего несколько месяцев назад. — Да, верно. — кивнул Юнги, его взгляд снова встретился с взглядом брата, и в нём мелькнуло понимание. — Но я их поздравил по факсу и прислал очень хороший подарок. Сокджин, казалось, на секунду задумался, но тут же его внимание переключилось на Чимина. С лицом, выражающим одновременно ужас и отеческую заботу, он подлетел к юноше и взял его за щёчки, как это делают с маленькими детьми. — Чимин, — почти запричитал он. — тебя-то как угораздило ввязаться в отношения с ещё одним Кимом? Ты хоть понимаешь, на что подписался? Один уже вон доводит меня до белого каления. — Прошу прощения, господин Чон, — вежливо, но твёрдо вмешался Юнги, мягко высвобождая щёки своего парня из цепких пальцев старшего омеги. — Но я не Ким. Я — Мин. Мин Юнги. У нас с Тэхёном… разные отцы. — Ах, ну конечно! — Сокджин с облегчением вздохнул, но тут же его лицо снова стало серьёзным. Он наклонился к Чимину и понизил голос до драматического шёпота, который был слышен всем: — Чимини, молись, чтобы ему не досталась хоть капля генетики, как у Тэхёна. Тэхён в очередной раз закатил глаза так высоко, что, казалось, увидел собственное светлое будущее, где он жил далеко-далеко от этого безумного дома. — Всё нормально, господин Чон, вам не о чем переживать. — Чимин мягко, но настойчиво взял запястья старшего омеги и опустил его руки, наконец-то освободив свои зажатые щёки. — Юнги замечательный парень. — Ага, знаем, проходили. — фыркнул Сокджин, скептически вытянув губы и смерив зятя уничижительным взглядом. — Мой собственный сын тоже лил слёзы умиления, рассказывая об этом вот. — он драматично ткнул пальцем в сторону Тэхёна, словно представляя экспонат в музее разочарований, — а в итоге оказалось, что родной сын меня, как последнего простака, обманул. — Джини, — Намджун качнул головой, подходя поближе и кладя руку на плечо супруга. — Тэхён и вправду хороший парень. Ответственный, учится, работает. Чего тебе ещё надо? Чтобы он на руках тебя носил? Тэхён, поймав взгляд Намджуна, мысленно послал ему лучи благодарности. Хоть один адекватный человек в этом доме. — Ай, — старший омега с раздражением махнул рукой, отмахиваясь от слов мужа, как от назойливой мухи. — ты у меня всегда всех оправдываешь. Ладно, ладно! Хватит тут в прихожей толпиться, словно сельдь в бочке. Разувайтесь и проходите в гостиную. Чонгуки скоро придёт.

🏘

      В квартире воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и нервным постукиванием пальцев Тэхёна по столу. Все было готово к главному событию вечера. Гирлянды мигали, горы еды источали умопомрачительные ароматы, а шарики, за которые Тэхён отдал часть своей души и все силы в руках, трепетали от малейшего движения воздуха. И вот — долгожданный звук ключа в замке. В воздухе видимо натянулась струна всеобщего внимания. Слышно, как щелкает дверная защелка, шуршат пакеты — видимо, именинник принес что-то с собой. Шаги в прихожей… и вот он, Чонгук, переступает порог гостиной. — СЮРПРИЗ! Хор голосов, смех, хлопушка, которую почему-то держал Намджун, осыпающая всех конфетти. Чонгук замирает на пороге, его глаза, круглые от изумления, бегают по украшенной комнате, по сияющим лицам близких. — Боже мой… — вырывается у него, и по лицу разливается самая широкая, самая искренняя улыбка, от которой будто становится светлее в комнате. Его тут же окружают, засыпая поздравлениями, тёплыми объятиями и поцелуями. — С Днём Рождения, любимый. — Тэхён, наконец-то пробившись через эту стену любви, мягко, но уверенно заключает мужа в свои объятия, словно находя ту самую тихую гавань посреди этого праздничного шторма. Он оставляет нежный, полный безмолвного обещания поцелуй на его губах, шепча так, чтобы слышал только он: — Я люблю тебя до луны и обратно. — Спасибо. — омега отвечает ему таким же теплым, сокровенным взглядом, его пальцы слегка сжимают ткань рубашки Тэхёна на спине. — Я тоже люблю тебя. Очень. Этой идиллии, однако, было суждено длиться недолго. — Ну, всё, заканчивай, хватит душить. — раздается голос Сокджина, и он буквально вклинивается между супругами, мягко, но настойчиво оттесняя зятя локтем. — Ты тут не один, кто хочет поздравить моего Чонгуки. С Днём Рождения, мой дорогой мальчик! — Он зажимает лицо сына в ладонях и с театральным смятием оставляет два громких чмока на обеих щеках. — Я люблю тебя сильнее всех на свете! Любовь отца и сына — это самая крепкая связь во Вселенной, её ничто не разорвёт! Тэхён, отступив на шаг, лишь едва слышно фыркает, наблюдая за этой развернувшейся драмой. Его взгляд встречается с взглядом Намджуна, который подходит и похлопывает его по плечу, сочувственно качая головой. Взгляд тестя красноречиво говорит: «Держись, парень». Их молчаливое братство по несчастью было единственным утешением в этой битве за внимание именинника. — Так, а теперь, — Намджун кладет руку на плечо супруга, пытаясь мягко его оттянуть, — предлагаю всем проследовать к столу, пока торт не начал плакать от одиночества. — Подожди, Намджун! — огрызается Сокджин, не отпуская сына. — Я еще не закончил! Я даже не дошел до той части, как в три часа ночи менял ему подгузники, когда он был малышом! Тебе лишь бы желудок удовлетворить, ей-богу! — Папа, — мягко, но твердо вмешивается Чонгук, наконец-то высвобождаясь из цепких отцовских объятий и бросая Тэхёну спасительный взгляд. — до конца моего дня рождения еще целых девять часов. Ты успеешь рассказать все свои истории, включая ту, что про мой первый зуб. Пойдёмте все за стол, я умоляю, я падаю в голодный обморок.

🏘

      Все наконец-то расселись за праздничным столом, ломящимся от яств. Битва за место рядом с именинником была короткой, но жаркой. Сокджин с видом полководца уже направлялся в сторону сына, намереваясь создать живой барьер между сыном и зятем, но Намджун, как мудрый дипломат, мягко, но неумолимо взял его под локоть и увёл на противоположную сторону стола, усадив рядом с собой. Застолье постепенно набрало обороты. Под тихий перезвон приборов и общий гул голосов Тэхён наконец-то смог представить мужа своему брату. — Чонгук, это мой брат, Юнги. Юнги, это моя самая большая удача, Чонгук. — Приятно наконец-то познакомиться. — улыбнулся Чонгук, пожимая руку альфе. — Тэхён так много о тебе рассказывал. — Надеюсь, только хорошее. — с лёгкой усмешкой ответил Юнги, бросая взгляд на брата. Идиллию прервал звон ножа о бокал. Сокджин поднялся с места, величественно подняв бокал с игристым. — Тост! — провозгласил он, и комната затихла. — Мой дорогой Чонгуки, мой сыночка, моя кровинушка… — Чонгук покраснел и опустил глаза, в то время как Чимин с Юнги старались не подавить смех. — С Днём Рождения тебя! Я желаю тебе крепкого здоровья, успешно окончить институт, устроиться на самую престижную работу… — Сокджин сделал драматическую паузу, окидывая взглядом стол. — А ещё… я желаю тебе найти свою настоящую судьбу, свою вторую половинку, с которой ты будешь счастлив всю свою жизнь! Намджун с тихим стоном приложил ладонь ко лбу, словно пытаясь в него вжаться. По столу прокатился сдержанный смех. — Господин Чон, — вежливо, но с железной ноткой в голосе вмешался Тэхён, — если вы не забыли, Чонгук уже нашёл свою судьбу. Я его муж. — Ничего страшного! — отмахнулся Сокджин, словно от назойливой мухи. — Муж не стенка — подвинется, правда ведь, сыночка? — Папа, прекрати. — простонал Чонгук, изучая узор на скатерти. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — В общем, ещё раз с Днём Рождения! Чокнёмся! — Все с облегчением подняли бокалы. Чонгук с благодарностью протянул свой стакан с соком. После первого тоста с поздравлением, гости говорили тёплые слова, пока очередь не дошла до Тэхёна. Он встал, его взгляд приковался к мужу. — Чонгук, всего год назад мы праздновали твой день рождения как партнёры, а сегодня — как мужья. Я безумно счастлив, что когда-то встретил тебя, любовь всей моей жизни. Я хочу пожелать тебе оставаться таким же невероятно красивым… — Это моя заслуга! — не выдержал Сокджин. — Мне спасибо скажи, что такого красавчика родил! — Па-па! — зашикал на него Чонгук, а Чимин беспомощно уткнулся лицом в плечо Юнги, чтобы не рассмеяться. — Да… спасибо твоим родителям за тебя. — с трудом выдавил Тэхён, пытаясь сохранить нить мысли. — И я хочу праздновать твой день рождения с тобой до конца наших дней… — Твоих дней. — тут же поправил Сокджин с невозмутимым видом. На стол снова опустилась оглушительная тишина. Все уставились на старшего омегу. — Что? — тот лишь развёл руками, как будто объяснял очевидное. — Ну, ты ведь старше Чонгуки, а значит, по законам логики, и умрёшь раньше. Да и по статистике альфы живут меньше омег. Яснее ясного. — Па-па! — в голосе Чонгука уже слышались слёзы отчаяния. — Сокджини, умоляю, закрой рот. Хоть на пять минут. — Намджун положил руку на колено супруга, сжимая его с такой силой, что у того дёрнулась бровь. — Кхм, — Тэхён прочистил горло, из последних сил пытаясь вернуть романтический настрой. — Чонгука, я люблю тебя и желаю тебе только самого лучшего. Я обещаю, что у нас всё получится, и мы заживём счастливой жизнью, где нищета не будет нас преследовать. Просто доверься мне. Сокджин снова открыл рот, но Намджун был начеку и вовремя прикрыл его ладонью, оставив тестя бубнить что-то невнятное в свою руку. — Конечно, я доверюсь тебе. — тихо, но очень чётко сказал Чонгук, глядя на Тэхёна с безграничной нежностью и верой. — Ведь я люблю тебя. И я знаю, что нас с тобой ждёт только счастливое будущее. В этот раз Тэхён не стал ждать, пока тестя снова вырвется на свободу. Он наклонился и прильнул к губам мужа в нежном, полном обещаний поцелуе. Он не стал углубляться, они всё-таки были не одни, но в этом коротком прикосновении было всё: и любовь, и поддержка, и тихий вызов всем бурям, которые так старательно пытался устроить его тесть. Когда стихли последние поздравления, а гору подарков аккуратно перенесли в угол, в воздухе повисла приятная усталость. И тут Чонгук, до этого скромно наблюдавший за всеобщим весельем, поднялся с места, и по его лицу пробежала смесь волнения и торжественности. — На самом деле, — начал он, и его голос дрогнул, привлекая всеобщее внимание, — у меня для вас всех тоже есть небольшой сюрприз. Я давно его готовил. — Правда? Какой же? — первым отозвался Чимин, с любопытством наклоняясь вперед. Все взгляды устремились на именинника. Чонгук, заметно волнуясь, достал из заднего кармана джинс три изящных кремовых конверта. — Немного волнительно, но вот. — он протянул первый конверт Чимину и Юнги, второй — своим родителям, а третий, задержав на мгновение дольше, Тэхёну. Его пальцы слегка дрожали. — Только, пожалуйста, откройте все одновременно… на счёт три. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь трепетным шелестом бумаги. Все замерли, затаив дыхание, с конвертами в руках, словно готовясь к старту важнейшего забега. — Один… — Чонгук сделал глубокий вдох. — Два… — его взгляд встретился с взглядом Тэхёна, полным любви и недоумения. Несколько томительных секунд паузы.— Три! Зал наполнился звуками рвущейся бумаги. Все принялись торопливо извлекать содержимое. В конвертах оказались не фотографии, а изящные карточки, на которых было напечатано черно-белое изображение — странный, зернистый снимок, напоминавший абстрактное пятно. — Не может… не может быть… — Сокджин первый нарушил тишину. Он прикрыл рот ладонью, его глаза округлились от неподдельного шока. Он смотрел то на снимок, то на сына, не в силах вымолвить ни слова. Похожая реакция была написана на лицах всех присутствующих. Но Чонгук почти не видел их. Его взгляд был прикован к одному человеку — к Тэхёну. Тот молча смотрел на карточку, его лицо было совершенно бесстрастным. Сердце омеги упало, сжавшись в ледяной комок страха. Он боялся этой реакции больше всего — равнодушия, разочарования… И вдруг Тэхён медленно поднял на него взгляд. В его глазах стояла такая буря эмоций — изумление, неверие, а затем прорывающаяся, всё сметающая на своём пути радость. — Это… это что же значит… — его голос сорвался на шепоте, он снова посмотрел на снимок, будто проверяя, не мираж ли это. — Ты… ты беремен? Чонгук, не в силах выдержать этот взгляд, лишь сдавленно кивнул, закусив дрожащую нижнюю губу. В его глазах блестели слёзы. — Серьёзно? — Чимин вскочил с места так резко, что его стул с грохотом отъехал назад. — БОЖЕЧКИ! — он, не помня себя, буквально взлетел к другу и сжал его в объятиях, подпрыгивая на месте. — Поздравляю! Ой, как же я за вас рада! — он уже плакал и смеялся одновременно. И тут комната взорвалась. Сокджин, наконец придя в себя, с криком «МОЙ ВНУК!» ринулся к сыну, обнимая его и Чимина вместе. Намджун, с сияющими глазами, уже похлопывал по спине Тэхёна, который все еще сидел, ошеломленно глядя на ту маленькую карточку, что навсегда меняла их жизнь. Даже Юнги, обычно сдержанный, не мог сдержать широкой, счастливой улыбки, глядя на брата. — Сынок, я так безмерно рад за тебя, поздравляю! — голос Сокджина дрожал, но в нём не было и тени былой язвительности, только чистая, сияющая эмоция. Он снова обнял Чонгука, прижимая его к себе так, будто боялся, что это счастье вдруг исчезнет. — Правда? — выдохнул Чонгук, и в его глазах читалось нескрываемое изумление. Он мысленно готовился к скандалу, к гневу, к страшным словам об аборте, к упрёкам в безответственности. Но реальность оказалась прекраснее любых его ожиданий. — Конечно, правда! — Сокджин отстранился, держа сына за плечи, и его лицо озарила самая мягкая, самая искренняя улыбка. — Ты скоро станешь папой, а мы… мы станем дедушками! Представляешь? Скоро в этом доме будет слышен топот маленьких ножек, детский смех… Это же самое настоящее, самое великое чудо, дорогой мой! Тем временем Тэхён всё ещё пребывал в состоянии ступора. Он не отрывал взгляда от маленького чёрно-белого снимка, на котором виднелось лишь маленькое пятнышко, но для него это было величайшее произведение искусства. Его пальцы дрожали. Он скоро станет отцом. У него будет ребёнок. — Тэхёна? — Чонгук тихо подсел к нему на стул, его голос был полон трепетной неуверенности. Он боялся потревожить этот хрупкий миг, но страх был сильнее. — Ты… ты не рад? — прошептал он, заглядывая мужу в глаза. — Ты беременный, — снова произнёс Тэхён, и это звучало не как вопрос, а как заклинание, как единственная истина во Вселенной. Он медленно перевёл взгляд на лицо мужа. — Ты… беременный. — У тебя там пластинку заело? — с притворным раздражением в голосе заметил Сокджин, удобно устроившись спиной к груди Намджуна. — Сказали же, что у Чонгуки будет ребёнок. Надо радоваться, а не в трансе сидеть. — Ты беременный… — Тэхён снова посмотрел на Чонгука, и в его глазах читалась такая первобытная, животная растерянность, что стало почти смешно. — …от меня? В комнате на секунду повисла неловкая пауза. — Нет, Тэхёна, от охранника супермаркета. — не удержался от сарказма Чонгук, качая головой с улыбкой, в которой читалась и нежность, и лёгкое беспокойство. — Оп! — воскликнул Намджун, сияя. — Появилась надежда на внука с высоким IQ! — Правда? — с детской наивностью переспросил Тэхён. Ему сейчас хоть что скажи, он поверит всему, а всё потому что его голова плохо соображает. — Дурачок ты мой, — прошептал Чонгук, его голос дрогал от нахлынувших чувств. Он нежно прикоснулся ладонью к щеке мужа, заставляя того посмотреть на себя. — Это твой ребёнок, Тэхёна. Я беремен от тебя. От моего любимого мужа. У нас с тобой скоро будет малыш. Наш маленький, самый желанный комочек счастья. В глазах Тэхёна что-то дрогнуло. Слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули по его щекам молчаливыми, но красноречивыми ручьями. — Я… я говорил тебе, что люблю тебя? — его голос сорвался, став хриплым и сдавленным. Это были первые слёзы, которые Чонгук видел с их свадьбы, и они стоили тысячи слов. — Тысячу раз, — ответил Чонгук, его собственные глаза наполнились влагой. Он большим пальцем нежно смахнул солёные капли с лица Тэхёна. — но я никогда не устану это слышать. Никогда. — Я люблю тебя, Чон Чонгук! — Тэхён выдохнул это признание, словно делая его заново, вкладывая в него всю душу. И наконец, словно плотина прорвалась, он пришёл в себя. Он заключил Чонгука в свои крепкие, надёжные объятия, прижимаясь щекой к его виску, и продолжал тихо плакать, но уже от счастья. — И нашего малыша… нашего малыша я тоже люблю. Уже люблю. Очень. — Он осторожно, с благоговением, приложил ладонь к ещё плоскому животу возлюбленного, как бы давая этим жестом первое обещание своему ребёнку. — Какой… какой срок? — спросил он, и его голос наконец приобрёл твёрдость, вернувшись из царства шока в реальность, которая вдруг стала невероятно прекрасной. — Да, точно! На каком ты сроке? — все разом спохватились, и вопрос повис в воздухе, наполненный общим трепетным любопытством. — Десять недель. — тихо ответил Чонгук, и его лицо озарилось такой мягкой, внутренней улыбкой, что стало ясно — он уже давно разговаривает с этим крошечным существом. Он положил свою руку поверх ладони Тэхёна, всё ещё прижатой к его животу. — Он ещё совсем малюсенький, но у него уже бьётся сердечко. Этот день рождения определённо врезался в память каждого присутствующего, как одно из самых ярких и трогательных воспоминаний. Но для Чонгука и Тэхёна он стал днём, который навсегда разделил их жизнь на «до» и «после». Их привычный мир, состоявший из учёбы, тихих вечеров и стычек с тестем, в одно мгновение перевернулся, обретя новый, мощный смысл. Именно с того вечера Тэхён, словно получив заряд нечеловеческой силы, стал брать вдвое больше подработок. Юридические консультации, репетиторство для студентов младших курсов, всё шло в копилку под названием «Наше гнездо». Мысль о том, чтобы растить ребёнка в доме, где царит такая… насыщенная атмосфера, не давала ему покоя. Им, к их огромной радости, помогли все, кого они только могли попросить. Родители Тэхёна, живущие в другом городе, прислали конверт с внушительной суммой с пометкой «на коляску, на одежду и кроватку». И что стало самым неожиданным сюрпризом, родители Чонгука не просто не препятствовали их отъезду, а активно помогли — и финансово, и физически. Намджун использовал все свои связи, чтобы найти им хороший вариант по аренде, а Сокджин… Сокджин, ворча и причитая, что «они без меня пропадут», тем не менее, лично объехал с десяток мебельных магазинов, выбирая для будущего внука самую безопасную и экологичную мебель. Однако даже всеобщая подготовка к пополнению не смогла остановить словесные баталии. Колкие комментарии в сторону Тэхёна от Сокджина продолжали летать с завидной регулярностью. Но самое удивительное было в том, что с каждым днём Тэхён, окрылённый грядущим отцовством, становился смелее. Он уже не молчал, покусывая губу, а парировал с лёгкой, почтительной, но цепкой улыбкой. Кажется, их своеобразная, шумная и местами ядовитая словесная война была обречена длиться вечно. По крайней мере, в этой жизни — уж точно.