Смерть - мой верный друг.

Война оконченна. Герои одержали победу над врогом. Все за Одного был повержен. Многие кто погиб, срожаясь против злодеев за свободу людей. Большая часть жителей тоже ушло на тот свет из-за ошибок героев. А сейчас всё наконец возвращается на круги своя. Вроде бы. Возводятся новые здания, люди скоро смогут жить в новых квартирах и обрести свои новые дома. Герои стараются из-за всех сил, чтобы помогать жителям. Токио процветает и начинает сверкать яркими красками. Как будто солнце после долгой спячки снова выходит из-за туч и светит с новой силой, даря людям тепло и радость. Но не всем так везёт. Кто-то во время войны потерял родных. Кто-то до сих пор воляется в койке больничной полаты, не приходя в сознание. А кто-то переживает за этого "кто-то". И эти кто-то сейчас сидят в общежитии уже 2-А класса академии UA. Почти все уже вернулись с больницы, недолго восстанавливаясь после победы, но это "почти"- сраное, конечно, слово. И это "почти" является Тодороки Шото. *** Время войны. Катсуки бежал быстрее как мог, но головная боль мешала бежать в правильном направлении. Спотыкаясь об осколки бетона, Бакуго молился всем богам чтобы этот Чертов двумордый остался жив. Недавно выяснилось, что Все За Одного телепортировался во время сражения с Деку. Куда было не ясно. Затем пытались связаться со Старателем, но что-то пошло не так и последнее что они тогда услышали от Старателя... "— Герои. С вами говорит герой номер один - Старатель...я...похоже не смогу сражаться с вами дальше...я рад что...смог сражаться с вами бок о бок. Вы — надежда людей! Не вздумайте здаваться! Направляйтесь на север и спасите юного героя Шото. Здесь находится наш главный враг. Торопитесь. Я верю в вас...конец связи..." С того момента прошло пятнадцать минут и Бакуго мог не успеть. Он очень этого боялся. Старатель уже мертв, но Шото... Катсуки не знал почему он так волновался за него, до дрожжей в коленях, но сейчас он плевал на свою гордость и бежал спасать товарища. Деку уже бежал за ним на всех порах, используя хлысты. На веснушчатом лице читалось огромное беспокойство и отчаяние, ведь они потеряли ещё одного лучшего героя. Его лучший друг находился в опасности и не выходил на связь. Он не мог этого допустить. И поэтому с помощью одного хлыста он поднял Катсуки и со всей силы кинул подрывника в сторону, в которую они направлялись. Вдруг из дали появился красный огонь, много огня. Всё вокруг горело. Огонь поднимался так высоко и распространялся очень далеко. Ному, что направлялись в ту сторону, резко развернулись и уже начали бежать, но огонь окутал их и от них оставался лишь пепел. Огромное чудовище, Гигантомахия, лишь с ужасом глядело в огонь, но продолжало путь к хозяину, наверно, пологая что сможет пройти, но его судьба окончилась тем же что и с Ному. После этого произошёл ещё один взрыв, но только уже лёд начал покрывать поверхность в радиусе ста километров, покрывая огонь толстой корой. Затем крик, такой душераздирающий. Это Шото. И, похоже, что он жив. Неужели, это Шото сотворил такое? Этого быть не может. Что же произошло? Только дурак не догадается в чем причина. Корка льда окутала огонь спустя, кажется, вечность и Катсуки смог преземлится. Если бы не Деку, то он бы, наверное тоже сгорел, кто знает. Как только подрывник коснулся земли, он сразу понёсся вперёд. Так же поступил и Деку. Оба они неслись на всех порах как можно быстрее. Немного времени спустя и они уже стоят перед такой картиной: в метрах двадцати от них на коленях сидел Шото с опущенной головой. На его руках лежало мертвое тело Старателя. На лице двухпричудного был пустой взгляд, а из здорового глаза без остановки текли слёзы. Туман начал рассеиваться и что происходило вокруг можно было разглядеть. До этого ставшие в ступор, смотрящие прямо на товарища, Деку и Бакуго, перевили взгляд за спину юноши. А за ней стояла большая, замерзшая фигура Все За Одного. Его замёрзшие щупальца были всего в паре сантиметров от шеи парня, сидящего с трупом, который превращался в пепел все быстрее и быстрее, как солнце поднималось выше. Другие герои, что бежали на место происшествия останавливались, так и стоя, наблюдая за происходящим с открытым ртом. Большинство глаз было направленно на стоявшую огромную, замерзшую фигуру противника, которого герои не могли почти никак остановить до этого. — Он...заморозил его. — послышалось где-то с толпы. — Как он это сделал? — уже другой голос. Затем все наконец обратили внимание, на уже наполовину превратившегося в пепел бывшего героя номер один и на мальчика, что держал того на руках, смотрящего в лицо своего мертвого отца. — Отец... прости меня. — проговорил будущий герой Шото шёпотом, но никто этого не услышал. Он потерял ещё одного дорогого человека, последнего, кто остался в его жизни, ради которого он жил всё это время, как потерял мать, братьев и сестру. Шото прижался лбом ко лбу отца, а затем оставшееся тело преобразовалось в горелое вещество, что опало с рук мальчика. Только сейчас герои заметили, как левая рука Шото была сожжена и от неё остались лишь обгорелые кости. С лица течет ручьем кровь, похоже, шви на голове с прошлого сражения и шрам на лице, порволись в порыве ярости и отчаяния. Левая сторона лица и руки была полностью изуродованы и в крови. На теле было очень много ран из которых стекало очень много крови, по их виду было понятно что они были от тех самых щупалец Все За Одного, он сражался пока не было героев, отдавая все свои оставшиеся силы. Он думал, что умрёт, ведь он был уже на волоске от этого, но в последний момент его прикрыл Старатель. У Все За Одного появилась новая способность - с помощью своей крови он мог превращать людей в пепел. Если бы не это, то отца можно было спасти. Но почему... Почему все умерают ради этого маленького героя. За этого некчемного недогероя. Почему он не сдох?! Зачем они умирают за него?! Он не заслужил жизни! Они заслуживали! Из-за него отец погиб! Вся семья погибла из-за него! Ничтожество... Под юным героем уже образовалось алое мессево вместе с пеплом, а он так и продолжал сидеть не обращая ни на что и ни на кого внимания, тупя взгляд лишь в одну точку. Катсуки сделал первый шаг - ничего - второй, третий. Тело перед ним начало падать и за мгновение подрывник оказался рядом, подхватив того на руки. Двухцветную голову он уложил на коленях. — Эй, двумордый, не отключайся, не вздумай! Слышишь меня?! Эй! Но его уже не слышали. В это время подбежали герои и вместе с Деку начали связывать Все За Одного. Ему вкололи антипричуд, связывали всем самым крепким что есть и со скоростью света увезли его и других членов лиги подальше - если противник сейчас проснется то будет худо. Бакуго взял окровавленное тело товарища и понёсся к скорой машине. В больницу его не хотели брать, так как самому нужна была помощь, но он как мог орал, ругался, матерился и его все таки решили взять. Всю дорогу подрывник не отпускал руку двухпричудного. Он так волновался, что готов был сейчас переломать на этом свете всё, лишь бы спасти эту жизнь. Они доехали в больницу, но в апперационную его всё таки не пустили. Прошел час, два. Результатов не было. За это время одноклассники и некоторые знакомые герои собрались возле двери в операционную и так же ждали. Бакуго сидел и кусал ногти, погруженный в свои мысли. "А если он умрет? Что же будет? Я же не смогу этого простить себе..." Думал он. Прошло ещё два часа и вскоре дверь операционной открылась, из которой вышел врач. Подрывник подскочил с места и посмотрел ожидающе на врача, но тот молчал. — Ну?! Говори уже наконец, что с ним! — уже не выдержал напряжения Катсуки. Сняв медицинскую маску с лица и тяжело вздохнув, врач ответил: — Его состояние критическое, слишком много ран и он потерял много крови, но...он будет жить, уверяю вас. С последних слов Бакуго чуть ли не упал от облегчения. Сев обратно на кушетку, на которой он недавно сидел, он облегчённо вздохнул и тихо рыкнул на то, как все начали визжать от радости. Голова болит же. — Когда его можно навестить? — спросил нетерпеливо Катсуки после пяти минут обдумывания. — Вы можете придти, но только с разрешением его родителей или... — Они умерли. — тихо сказал подрывник и отвёл взгляд от врача. Ещё немного потупив взгляд, врач ответил. — Тогда, у него может есть старшая сестра или брат? Катсуки промолчал и стал ещё мрачнее. Врач всё понял без слов. — Хорошо, тогда вы сможете навестить его через два дня. Расписание посещения больных весит у двери, у входа. Мы позаботится о нём. До встречи. Врач скрылся за дверью. От той радости, что была буквально минуту назад, не осталось и следа. Все уже знают о том, что Тодороки потерял всю семью. Мать и сестра погибли от взрыва на другой окраине города, подальше от места битвы. В тот момент Фуюми была с матерью и с другими жителями Токио. В один момент Ному оказались там и начали крушить всё, тем самым было убито много людей. Оставшихся запрятали в одном из зданий, но это оказалось большой ошибкой. Взрыв произошёл мгновенно. Как оказалось, это здание было наполненно горючим веществом, что и послужило гибели более ста выживших человек. Герои тогда совсем на немного опоздали. Шото был один из тех, кто мчался туда. Взрыв произошёл на его глазах. Тогда Тодороки почувствовал сильную боль внутри, потому что он мог их спасти. Ещё одним ударом стала смерть его братьев. Нацуо покончил с собой после того, как узнал о смерти сестры и матери: спрыгнул с крыши центральной больницы. Тогда Шото бежал к нему на всех парах, потому что знал - Нацуо не выдержит. Но он не успел. На его глазах брат развалился на асфальте. Смерть была мгновенной, поэтому спасти его не удалось. Даби был убит от рук Всех За Одного, из-за того, что тот не смог убить младшего брата и хотел сдаться героям. Тогда Шото был совсем не далеко. Он хотел спасти брата, потому что знал - Даби хотел стать частью семьи. Шото смотрел как в Тойу вонзились хлысты и подняли его над землёй. Он захлёбывался в крови пока младший пытался вырваться из лап Ному. Ему удалось вырваться, но было слишком поздно. Почти бездыханное тело упало на землю, продолжая захлёбываться. Последние что видел старший был, умоляющий его жить, Шото, а последнее, что он сказал было: — Прости меня, братец. — после чего он навсегда покинул этот мир. Конечной каплей была смерть отца. Всё это время он старался изменится и стать хорошим отцом, заслужить прощения своих детей и, наконец, жить счастливо. А Тодороки его уже давно простил. Тодороки смотрел, как они умирают. Он хотел быть счастливым. Вроде, семья начала возраждаться вновь. Он так старался всё починить, но в итоге всё потерял. Все молчали, никто не мог сказать и слово. Лишь Деку спустился на пол по стене, хватаясь за голову. Он не мог помочь другу. Пытался поговорить с ним, но безуспешно. Шото его не слушал. А Бакуго сидел, и понимал сейчас все чувства Деку. Ведь он тоже не мог помочь. Но они попытаются. Помогут. Они спасут Тодороки Шото. Но кто сказал, что в жизни всё так просто? *** Бакуго так и продолжал сидеть в своей комнате. Прошло уже три недели, но Тодороки так и не очнулся. Он всегда приходил к нему, ну и другие, Деку обязательно, но тот так и не приходил в сознание. Шото не был похож на самого себя: на лице была куча бинтов, обгоревшая рука перебинтована в три слоя. Сверху на нем было голубое тонкое одеяло. Но что творилось на других частях тела, что скрывалось под больничной одеждой, Катсуки не хотел знать. Он всё ещё был в коме. Врачи уверяли, что скоро он придёт в норму. Но ребята с каждым днём теряли надежду. А Бакуго так и продолжал держать его за руку, сидя в белой палате и представляя, как сейчас двумордый откроет глаза и вздохнёт полной грудью, а затем расплачется и Катсуки обнимет его, погладит по голове. А затем он возьмёт его за руку и они будут жить. Наивно. *** Бакуго проснулся от надоедливой мелодии звонка. Как раньше подрывник собирался отрубить, не взглянув на экран, но в последний момент опомнился: вдруг это на счёт Шото. И какого было его удивление, когда на дисплее было написано "врач Шото". Приняв быстро звонок и приложив телефон к уху, он начал вслушиваться. — Что такое? — первое, что спросил подрывник. — Доброе утро! У нас хорошие новости! Он очнулся! Резко соскочив с кровати, Бакуго, забыв отключить телефон, быстро начал собираться. На грохот пришёл Изуку - всё таки его комната находится прямо под комнатой подрывника. — Каччан, что происходит? — из-за двери спросил Деку. — Что могло произойти в шесть ча... — Он очнулся! — крикнул Каччан, не давая договорить. Изуку встал с широко раскрытыми глазами, но через секунду очнулся и на всех порах полетел в свою комнату собираться, при этом чуть не упав с лестницы два раза. Через пять минут они уже неслись в больницу. Они уже подбегали к оплате. Охранники пытались их задержать, но сил не хватило. Перед тем как зайти они остановились, что то не давало, тянуло назад. Кажется, будто они сейчас зайдут и их жизнь изменится. Катсуки боялся. Он даже забыл про усталость. Но надо было преодолеть себя. Он так долго ждал, чтобы наконец увидеться и вот - наконец дождался. Он коснулся металлической ручки двери и потянул вниз. Из палаты потянуло запахом лекарств и чистого белья, немного ощущался запах метала и крови, но совсем слабый. От туда шёл яркий солнечный свет. Дверь распахнулась на распашку и первое, что увидел Катсуки, была кровать, а на ней сидел двухпричюдный с опущенной головой. Повреждённая рука была подвешанна на шею. Катсуки был так рад, так рад, что готов был прыгать от счастья и разрыдаться как девчонка. Шото не двигался, лишь смотрел перед собой с пустым выражением лица. Первый шаг сделал Катсуки, по щекам стекают горячие слёзы и он не в силах был это остановить. Он скучал, переживал, и даже тосковал, он это не отрицает. Нет смысла врать, это уже все знали. Деку взади так и стоял в ступоре и пялился на своего лучшего друга, пробуждения которого он ждал также. Второй шаг, также без реакции, третий, Бакуго остановился и тихо тихо прошептал лишь одно слово. — Шото... — на это слово наконец окликнулись и повернули голову. Шото смотрел на него пустым взглядом, но он молчал и от этого становилось немного не по себе. Катсуки больше не мог стоять просто так и подбежал к товарищу, обнимая так крепко, будто он видит его в последний раз. А Шото сидел и никак больше не реагировал. Деку только и мог, что наблюдать за происходящим и ничего не делать, ведь он и так знал о чувствах подрывника к своему другу. Бакуго не спал ночами, часто пялил телефон и даже готовил собу себе на вечер, видимо, чтобы не забыть. А ведь Шото мог не очнуться, как бы не толковали врачи об обратном. Шото никак не реагировал на чужие действия и его можно было понять. Так Катсуки обнимал Шото ещё минут десять, а потом отпустил, взяв за плечи двумордого и начал того оглядывать: тело сильно исхудало, плечи стали острыми и больничная одежда свисала с плеч. На лице всё также куча бинтов, на руке также, только там где заканчивалась плоть были пятна крови, видимо, ещё не успели поменять повязку. Он выглядел другим, но всё же оставался таким же Тодороки Шото как и прежде. Но глаза изменились, совсем пустые. Точнее глаз, но что видишь в одном глазу, то отображается и во втором. В них не было того самого огонька, что был раньше, до войны. Губы зажаты в тонкую линию, будто он здерживал боль. От всего вида Тодороки Катсуки стало паршиво на душе. Ком застрял в горле и его трудно было сглотнуть. Было тяжело видеть Тодороки таким...разбитым. Бакуго снова обнял гетерохрома и почувствовал как ноги немеют и устают держать своего хозяина. Пока Катсуки и Шото были заняты, Мидория разузнал у врачей когда можно забрать больного. Вернувшись, он заметил такую картину: спящий Катсуки лежал в ногах у Шото, положив голову тому на живот, и обхватив чужую поясницу крепкими руками. А Шото просто сидел и смотрел на этот вид Бакуго, но также без реакции. Мидория улыбнулся и второй раз за день расплакался. Через три дня Шото забрали с больницы. На такси они доехали до входа общежития. Врачи выписали ему лекарства и рекомендовали меньше передвигаться. На коляску Бакуго отказался его содить, так как знал отношение Шото к таким вещам. Катсуки и сам не знает откуда ему это известно. Насильно садить на коляску он бы не позволил никому. Два героя шли по бокам от от больного, придерживая за талию, закинув его худащавые руки себе на широкие плечи. Тодороки передвигался, точнее сказать, почти никак, только переставлял ноги. Открыв дверь пошире, на них уставились все оставшиеся жители общежития, наступила гробовая тишина, за ними всхлипы, а потом все начали набрасывается, пытаясь крепко обнять пришедшего товарища, но Бакуго с Мидорией всеми силами старались это предотвратить, раны гетерохрома ведь не зажили ещё, а они лезут. — Да уйдите вы нахуй все! Ему больно! — Ребята, потише. Тодороки ещё не востоновился полностью, так что, к сожалению, без обнимашек. Все сразу опустили виновато головы, вытирая слёзы. Стало даже как-то не удобно. — Простите! — послышалось от Ииды. Все согласно покачали головой, мол тоже виноваты. Тодороки стоял с опущенной головой и ничего не говорил. Даже на лице никаких эмоций не было. Бакуго заметил это краем глаза. Устал, наверно. Вдруг, кто-то подпрыгнул и крикнул что-то не внятное, а точнее, это был Киришима с набитым ртом, соплями и слезами в перемешку, что заорал на всё общежитие «Тодороки, мы так скучали!». Шото вздрогнул и Катсуки почувствовал как тот зажал сильно зубы. Похоже, ему больно от резких движений. Рёбра то ещё не срослись до конца. — Так, ну ка брысь все отсюда! Ему надо отдохнуть. А ты, дермоволосый, ещё раз так заорёш и тебе кранты. Я скоро вернусь. — все сразу покачали головой в положительном ответе. Как болванчики, ей богу. Катсуки повёл товарища к своей комнате, так как его одного он не оставит, но остановился возле лестницы и пришлось подхватывать двумордого на руки, по лестнице передвигаться тяжело будет. Веса Бакуго почти не чувствовал. Тодороки был словно пушынка. Врачи сразу сказали, что много давать еды нельзя ни в коем случае, поэтому Катсуки пришлось, ненадолго, выбросить мысль из головы о том, чтобы откормить больного. Ребята, оставшиеся в гостиной, провожали их взглядом, а затем начали распрашивать у Мидорию всю информацию, которую он знает о пришедшем, ведь больше не у кого: Бакуго по любому наорёт и скажет чтоб отъебались, а к Шото он их не пустит. Через какое-то время блондин, наконец, спустился со своей комнаты, но уже без двумордого. Видимо, тот уснул. Бакуго удивляет. Даже на цыпочках ходит. Эйджиро протёр глаза, думая что спит. Неа, не сон. Теперь, блондин будет оберегать двумордого. Сегодня он принял свои чувства к Шото. И он не будет их отрицать. Бакуго Катсуки по уши влюблён в Тодороки Шото. *** Проснулся Тодороки на следующие утро в чужой кровати. Даже сесть было тяжело, но через силу он это сделал. В животе бурлило и крутило. Всё то время, что Шото провёл в больнице, он думал о смерти. Ему безумно хочется увидеть родных. Но его всё время тянут назад. Он был всего в шаге от того, чтобы, наконец, забыть этот мир, но всё время что-то идёт не так. Не по его.Тодороки вообще не знает, что здесь делает. Кому он нужен? Он теперь даже встать не может. Он бесполезен. Почему его держат? Может, жизнь хочет поиздеваться над ним. Нравиться смотреть, как страдает человек? А Тодороки не хочет страдать. Ему плевать на всех. Чувства во мгновение покинули мальчика и он стал пустым после смерти семьи. Дверь в комнату открылась и в неё зашёл парень с колючими блондинистые и волосами. Бакуго? Что он здесь делает? — Шото. Ты проснулся. Я тут приготовил тебе кое что. — Катсуки поставил рядом с, сидящим на кровати парнем, еду и тоже присел рядом, всматриваясь в такое холодное лицо. Шото просто сидел и смотрел на тарелку, в которой была соба. Странно, раньше Тодороки бы обрадовался такому явлению и через пары пяти секунд уже слопал вкусняшку с тарелки. Может быть слегка бы улыбнулся. Но сейчас ничего не хотелось и он так продолжал сидеть, тупя взгляд в пол. Бакуго заметил это и немного пододвинул тарелку, из-за чего парень вздрогнул. Подрывник начал жаться к хрупкому телу ближе. — Врачи запретили тебе есть такую еду, но немного можно. Всё таки ты любишь эту гадость. — усмехнулся Бакуго и подал палочки в худую руку. Вау, Бакуго Катсуки, как же мило. Раньше ты бы наплевал на него, а сейчас сидишь и не отводишь взгляд. Любовь. — Не хочу. — отозвался Тодороки, чем выбил Бакуго из калеи. В этот момент сердце Бакуго ойкнуло. За последние четыре недели Шото не разговаривал. Голос был хриплым, холодным и уставшим. На какую-то минуту Бакуго замер, но затем очухался, когда на него посмотрели. Самое главное не раздавить того в объятиях. — А чего ты хочешь? — тихо спросил блондин, но не надеялся на ответ. — Ладно. Может чай? Шото ничего не хочет на данный момент. То есть, что-то, но не знает что. Тело всё болит, а горло саднит. Хочется пить. Бакуго, как будто прочитал его мысли и ушёл на кухню зайдя обратно в комнату, в руке у него была кружка воды. — Держи. Тодороки аккуратно взял кружку из чужих рук и начал жадно выпивать содержимое. Вдруг, перед глазами всё помутнело и Шото даже показалось, будто он в воде, тонет в этой пучине отчаяния. Стало больно, лёгкие защимило и здавило в стальной хватке. Его отрезвил громкий и оглушающий звон разбитого стекла. Сфокусировав взгляд он увидел перед собой пару испуганных алых глаз и почувствовал сильную хватку на своих плечах. Больно. Рядом валялись осколки разбитой кружки и разлита вода. Дышать было трудно, уши как будто оглушило. Глаза ещё плохо видели, но лучше. Было страшно и дрожь бежала по всему телу. Из глаза побежала дорожка слёз до подбородка, затем падало на одеяло. Шото крепко сжимал одеяло пальцами. Из-за наприжения было немного больно, но он не мог успокоиться. Бакуго смотрел на своего одноклассника и сердце сжалось от страха. Хотелось защитить, уберечь, скрыть от всего мира, обнять и не отпускать никогда. Он прижал голову гетерохрома к своей мускулистой груди и начал поглаживать по спине, тем самым успокаивая. Тело тряслось как осиновый лист в его руках. Он был таким холодным, как лёд. Так хочется его согреть. Он почувствовал как тело по немного перестало трястись и дыхание становилось ровным. Шото начал засыпать и Бакуго хотел это ему позволить, поэтому, когда тот уснул, он прилёг вместе с ним на кровать, всё также поглаживая. Веки мгновенно потяжелели и вскоре он сам отдался в царство Морфея.