Лето — это ты

Будильник задребезжал в полпятого. Венька подскочил, как укушенный, и со всей дури стукнул по кнопке. Дурацкий будильник и не думал затыкаться, заливался себе адской трелью, поставив целью перебудить весь дом и на корню запороть Венькин замысел. Спросонья тот не придумал ничего получше, как затолкать глупые часы под подушку. - Заткнись, заткнись, заткнись! - угрожающе забормотал Венька. Будильник жалобно динькнул и умолк. Венька широко зевнул, сцапал шорты, ногами нашарил под кроватью заранее приготовленные кеды. Окно поддалось не сразу, он навалился плечом и чуть не выпал наружу вместе с рамой. Створка глухо скрипнула и распахнулась. Венька выдохнул, за год он здорово подрос и в форточку уже не пролезал. Он осторожно свесил ноги вниз, переступил на выпирающую из стены доску, оттолкнулся и прыгнул. Благополучно приземлившись у кустов белой смородины, он прокрался к калитке, откинул крючок, опасливо глянул через плечо и припустил так, что засверкали пятки. Отбежав на приличное расстояние, он притормозил и медленно побрел к маячившим за деревьями многоэтажкам. С луга тянуло свежескошенной травой, заросли клевера покачивали махровыми головками, чвиркала неведомая ночная птица. Венька глубоко втягивал носом знакомые с детства запахи и бодрился. Но подлый голосок где-то внутри так и норовил испоганить настроение. Ещё целая неделя лета впереди! Неделя! Но что такое эта неделя - всего лишь несчастные семь дней. И всё, кердык! Прощай, лето, прощай свобода, и, самое главное, прощай, Юшка... Нечестно всё-таки поступают люди! Кто дал взрослым право распоряжаться своими детьми? Кто позволил разлучать самых закадычных на свете друзей? Всю жизнь Венька с Юшкой были не разлей вода. Как подрались на детской площадке из-за игрушечной бетономешалки, так и не расставались. Но год тому назад Юшкиной матери вздумалось выйти замуж и уехать вместе с сыном в далёкий северный Мурманск. И с тех пор нет Веньке никакого покоя. Юшка шлёт ему подробные письма, рассказывает про сопки, в которых прячутся лемминги, про длинные полярные ночи, забавно описывает своих новых приятелей. Венька пытается ответить таким же длинным письмом, но ничего у него не получается. Какие-то жалкие три предложения напишет и не знает, что дальше писать. "Напиши, как чувствуешь", - посоветовала ему мама. Венька взял и написал, что у него сердце разрывается, и живот болит, и вся душа как будто улетела в Мурманск вслед за Юшкой. Он перечитал письмо и порвал. Нельзя такое отправлять. Даже Юшке. Вдруг не поймет. Или поймёт неправильно. Хотя как может Юшка не понять? Вот до чего дошло! Видно отдалили их большие расстояния и разные города. В конце мая Юшка приехал высоченный, короткостриженый и совсем будто незнакомый. Показывал какие-то фотографии, рассказывал про лыжную секцию, а Венька, как дурачок, на него смотрел и ничего не слушал. "Ты почему так смотришь, Вень?" - рассмеялся Юшка. "Я не знаю", - честно ответил Венька. А как тут ответишь, если ждал-ждал, думал умрёшь, пока дождёшься, а теперь и двух слов связать не можешь. "Ты такой стал здоровый!" - уважительно протянул Юшка и пощупал Венькино плечо. Тот шуганулся, как Пушок от пылесоса, Юшка глаза изумлённо вытаращил. "Я это... На бокс хожу и в качалку с нашими тут..." - заблеял Венька, стараясь загладить. "Круто!" - восхитился Юшка и о ребятах начал спрашивать. Венька отвечал невпопад и думал, что никогда больше Юшке нельзя его трогать. Никогда-никогда. Но теперь вот всего неделя осталась, и Венька совсем раскис. Как же он без Юшки снова целый год? И лето так бездарно потрачено. Вдвоём они почти не побыли, всё с ребятами да с ребятами. И ещё баба Люба без конца сватала им "невест". Венька замучился объяснять, что Милка, Катя и Василиса просто подруги и ничего больше. "Вень, забей, - ухмыльнулся Юшка. - Чего зря распинаешься!" "Да ну её, вот пристала!" - Венька злился и забить почему-то не мог. На остановке неподалеку от дома Юшкиной тётки играли на гитаре. Венька прислушался, но голосов не узнал, наверное, зареченские. Она думает мечтает, О любви размышляет, Но всегда почему-то Всё куда-то улетает. Словно это самолёт, Словно ветер злой несёт, Словно это чей каприз, Всё ведь сказка Под названием Love is* Как про него пелось. Всё у Веньки перепуталось - и дружба, и печаль, и любовь. И как по-прежнему дружить с Юшкой совершенно непонятно, но и рассказать ему нельзя, иначе всему конец. Было бы хоть времени побольше. Как же удержать это лето, поймать за хвост, зажать в кулаке, спрятать за пазуху, прижать к левой стороне груди, где сильно-сильно бьётся при мысли о Юшке. Ох, как стыдно Веньке такое про друга думать. Стыдно-то стыдно, но и сладко тоже. Венька зачерпнул пригоршню щебня из сваленной у дороги кучи, прицелился, но передумал и руку опустил - подождёт. А то разобьёт, как в позапрошлом году, когда они на щуку ходили. Юшка окно скотчем заклеил, но ему всё же влетело. Венька потеребил ремешок новеньких Casio. Зря, наверное, подарок принял. Но Юшка пристал - возьми да возьми. Позже выяснилось, что часы купил отчим. У Юшки с ним отношения не складываются. Венька толком не в курсе, но при упоминании мужа матери у друга каменеет лицо, а глаза делаются кусками металла. Обидно это. Юшка, сколько Венька помнит, всегда мечтал об отце. И вот отец вроде как появился, а Юшка и не рад вовсе. "Он ничего не понимает, - уклончиво ответил он, когда Венька спросил, в чём дело. - Хотел в лагерь меня сбагрить на всё лето", - угрюмо прибавил Юшка. Одного этого было достаточно, чтобы Венька люто возненавидел идиотского отчима. Ещё и на лето Юшку у него отобрать! И когда бы они потом встретились?! Никогда, может?! "А как же... Как же мы?"- спросил Венька и испугался, вдруг Юшка рассердится. Но тот не рассердился. "Говорю же, он нихрена не понимает, - Юшка ещё сильнее помрачнел. - Я иногда, как в тюрьме". Венька всерьёз забеспокоился, начал план разрабатывать, как бы Юшку из Мурманска вернуть насовсем. Но на следующий день Юшка опять был весёлый, на всё отнекивался и уверял, что пошутил. Только Венька ему не верил. Горько, когда дорогой человек врёт и отказывается от твоей помощи. Но как с этим быть Венька так и не придумал. От нечего делать он наматывает круги вокруг дома и начинает вспоминать. Вспоминается лето. Вспоминается Юшка. В пять лет они стащили у бабы Любы тележку, скатились на ней с горки и чуть не покалечились. Обошлось малой кровью: Юшка нос расквасил, Венька шишак на лбу набил. В семь Юшка переживал, что самый низкий во дворе и выпросил у матери кроссовки на толстенной подошве. Венька же наоборот носил кеды и сутулился специально, чтобы Юшка не огорчался. В девять они притворялись больными, чтобы не ехать в деревню полоть грядки. Градусник перегрели на лампе, он лопнул, Юшка развопился, что ртутные пары их погубят. Осколки собрали, выжили и все выходные не разгибали спины, выдирая сорняки. Юшка сказал, лучше уж так, чем смерть. В десять Юшка жутко комплексовал, что не умеет плавать и подбил Веньку выпросить лодку у дяди Фимы. Заплыли на середину пруда, Юшка одежду скинул и в воду. Венька запаниковал и тоже плюхнулся. Вытащил Юшку под мышки, а тот обиделся, что Венька мешает учиться. С того дня Венька каждое утро и вечер терпеливо учил Юшку плавать. В двенадцать Юшка начитался модных журналов и из всех джинсов понаделал шорты с бахромой. А когда своих джинсов не осталось, принялся за Венькины. В одних таких шортах Венька ходит и по сей день, хоть они жмут в поясе и режут зад. В тринадцать они поспорили на пачку Wagon Wheels, кто первый поцелуется взасос. Венька поцеловался с Милкой, было слюняво, но прикольно. А Юшка передумал и сказал: как-нибудь в другой раз поцелуется. В четырнадцать они неслись домой под раскаты грома от молокозавода, и молния сверкнула прямо между ними. Юшка схватил Веньку за руку и заявил, что, если их убьёт, то пусть вместе. Венька не возражал. В пятнадцать их застал ливень посреди луга. И Юшка развел руки в стороны и запрокинул голову, закружился и засмеялся, а по лицу его заструились прозрачные ручейки, и на ресницах переливались бисеринки-дождинки. У Веньки в груди тогда что-то задёргалось, и нисколечки не волновало, что завтра опять в деревню сорняки полоть. С Юшкой же! С Юшкой и сорняки можно и даже приятно. Но вечером тот сообщил, что переезжает в Мурманск. Ещё много-много обрывков всплывает в памяти: какие-то споры, тарзанки, велики, драки, мальчишки и девчонки, но всегда есть Юшка. И всегда он лучше всех. И важнее всех. Наверху что-то скребётся, знакомое окно медленно распахивается. - Юшка! Не смей! - громко шипит Венька. На подоконнике появляется тень, заносит ногу, протягивает руку. - Не смей, сказал! Сверзишься! - шёпотом ругается Венька. Но Юшка уже хватается за ржавую пожарную лестницу и быстро карабкается вниз, перескакивает на козырек над подъездом, примеряется и сигает вниз, в густо разросшиеся розовые и белые флоксы. - Во дурак! - Венька кидается к кустам. - Веник! Тут я, - Юшка, целый и невредимый, выпрыгивает навстречу. - Через дверь не мог выйти?! Чего лазишь, как макака? – строго выговаривает Венька, будто не он совсем недавно выбирался из дома таким же способом. - Не мог! Тётка проснётся, закипишует, - оправдывается Юшка, отряхивая коленки. – Ну куда мы? – глаза его вспыхивают, как светлячки. - Туда, - Венька неопределённо машет рукой и шагает вперёд. Юшка идёт рядом и ни о чём не спрашивает, раз Венька не говорит, значит, придётся потерпеть. - Мать билеты взяла, - Юшка прерывает молчания, когда они поворачивают к проезжей части. – На четверг. - На четверг?! – переспрашивает Венька, дыхание у него сбивается. – Но это послезавтра! Как же так?! Послезавтра не через неделю, а ещё ближе. Совсем у Юшкиной матери совести, что ли, нет?! - Угу, - Юшка громко пыхтит и глядит себе под ноги. - Чушь какая-то! – прорывает Веньку. – Почему она тебя увозит? Тебе же здесь лучше, здесь все друзья и... остальное! - Там тоже нормально, - бесцветным голосом отзывается Юшка. - Ясно, - цедит Венька и прикусывает язык, чтобы не выдать чего похуже. - Что тебе ясно? – подозрительно уточняет Юшка. - Всё! – огрызается Венька. Юшка резко останавливается и дёргает его за локоть. - Думаешь, мне охота туда? Думаешь, очень весело, постоянно уезжать?! - Сам сказал: "нормально", - Венька высвобождает руку. - Мало ли, что я сказал, - Юшка тяжко вздыхает. - Ну идём, - Венька неловко переводит тему. Предрассветный час близко, можно опоздать, да и разговаривать с Юшкой нужно аккуратно, чтобы не сболтнуть лишнего. - Куда идём-то? – интересуется Юшка, когда они перебегают дорогу к гаражам. - Узнаешь скоро, - неумолимо отвечает Венька. - Такой ты таинственный, Веник! – ухмыляется Юшка. – Так и буду тебя звать, - он хохочет, очень довольный своей шуткой. Венька тоже усмехается. Потешаться над ним можно только Юшке. Ему вообще всё позволительно, остальным Венька и за ме́ньшее давным-давно навалял бы. - Жди здесь, - командует он. Венька ныряет за отцовский гараж и выкатывает припрятанный под навесом "Днепр". - Ого! Это чей? - удивляется Юшка. Он похлопывает бак, мыском трогает колёса, проводит указательным пальцем по упругому кожаному сиденью. - Дядь Лёши. Венька озирается, проверяет подсос и начинает заводиться. Оглушительный рёв разносится по окрестностям. - Он тебя прибьёт, Веник! - восторженно орёт Юшка, перекрикивая гул мотора. Венька игнорирует его замечание. Если дядь-Леша убьёт, то позже, а это уже не имеет значения. Он закидывает ногу и устраивается поудобнее. - Садись, чего стоишь! Юшке повторять не надо. Он ловко прыгает назад и обвивает Веньку руками за пояс. - Держись! - больше для проформы велит Венька и трогается. Ветер свистит в ушах и студит лицо, они набирают скорость и несутся по пустынной трассе. Юшка что-то возбуждённо горланит на ухо, Веньку кроет, но он помнит, что везёт самый ценный в мире груз, поэтому не лихачит. У окружной железки мигают красные огни, Венька тормозит, издалека доносится протяжный гудок. - Я сейчас! - Юшка соскакивает. Он кидается к путям, судорожно шарит по карманам, выуживает несколько монеток и аккуратно раскладывает на рельсах. - Вали! – гаркает Венька. – Поезд вон! Юшка делает шаг назад, задумчиво провожает взглядом неторопливый товарняк и вслух пересчитывает вагоны. - Ну всё, поехали, - сварливо приказывает Венька. - Тебе вот! – Юшка пихает ему плоскую отполированную монетку. Несколько десятков таких гладких плюшек Венька бережно хранит в банке. Юшка - профессионал и знает, как расположить монету на путях, чтобы получилось идеально. - Держись крепче! - Венька прячет бывшую монетку в карман. Юшка тесно-тесно прижимается к Веньке, будто обнимает. - Едем! - губами он почти касается Венькиного уха. "Днепр" снова срывается с места. Они мчатся сквозь черноту, одинокая фара разгоняет густые тени по краям дороги, в небе висит белый месяц, вокруг него рассыпаны песчинки-звёздочки, вдалеке уже едва заметно брезжит сиреневым рассвет. На окраине города высится неприветливый силуэт заброшенной кондитерской фабрики. Здесь Венька опять останавливается, Юшка рассеяно изучает полуразрушенное здание. - Вкусное тут делали печенье, - мечтательно вздыхает он и облизывается. Венька озирается и прокашливается. - Смотри туда, - он тыкает указательным пальцем в розоватое свечение на горизонте. - Будем догонять восход. Я быстро-быстро поеду, а ты смотри, как солнце встаёт, там, на востоке, - объясняет он. Юшка с готовностью кивает и ещё ближе придвигается к Веньке. "Днепр" рычит, как дикий зверь, Венька сосредоточенно следит, чтобы не напороться на колдобину, асфальт тут сто лет не меняли. Юшкино сердце колотится, как шальное, от адреналина, переизбытка чувств и неописуемой, многомерной красоты. Такого неба, такого солнца и таких облаков он не видал никогда. Юшка превращается в огненную стрелу и серебряную пулю, он летит сквозь вселенные, через много тысяч световых лет, но летит не один, а с Венькой вместе, поэтому ему не страшно и не одиноко. Они трансформировались в единый организм и бороздят просторы этого непохожего ни на одно лета. Юшка так погружается в свои необыкновенные ощущения, что не сразу понимает, когда мотоцикл застывает, а двигатель смолкает. Тишина поначалу режет уши, щёки у Юшки ледяные, но внутренности горят. - Юш, я перебрал, да? Извини, извини меня, - виновато лепечет Венька. Вот глупый! Какой же глупый! Венька ссыпается с мотоцикла и придерживает его, чтобы Юшка не упал. Тот тоже неуклюже сползает на землю. - Мы обогнали рассвет, - непослушными губами выговаривает Юшка. - Ох, как красиво было, Вень, ты видел? Видел? У меня сердце упало! - Не обогнали, - Венька неуверенно улыбается, кажется, с облегчением. - Только реактивный самолёт может рассвет догнать, а мы с ним рядом немного проехались... - Обогнали, - Юшка качает головой, он точно знает, о чём говорит. - Мы с тобой вдвоём, потому и обогнали. Венька смущённо опускает плечи, наверное, гадает, как бы ответить. Не знает, дурачок, что отвечать и не нужно. - Жаль, лето заканчивается, - находится наконец Венька. Он опасливо глядит исподлобья. Нашёл кого бояться! Юшка не будет больше бояться. Он притягивает Веньку к себе. - Лето это ты, - почти беззвучно произносит Юшка, зная, Венька услышит. Сантиметр за сантиметром он приближает своё лицо к Венькиному, давая тому возможность отстраниться. Но Венька подаётся навстречу и жадно впивается в Юшкины губы. Невыносимо медово пахнет кашицей, где-то гудит следующий товарняк. Лето – это ты, шелестит у обоих в ушах.