Виноградный закат ~

Утро пришло будто осторожнее, чем обычно. Не навалилось, как обычно бывает в деревне, не ворвалось сквозняком через щели, не разбудило шумом тракторов или голосами рабочих. Сегодня оно выглянуло в дом тихо, как будто заглядывало внутрь, пытаясь понять — можно ли входить. Тэхён открыл глаза медленно, словно боялся, что вместе с пробуждением вернётся то чувство, которое всё выходное преследовало. Но оно вернулось. Мгновенно. Поцелуи. Пять разных, таких тёплых, таких… неправильных, и каждый оставил в груди свой след. Он перевернулся на спину, прикрыл лицо ладонями. «Когда это вообще успело случиться? И почему… почему это до сих пор ощущается, будто было пять минут назад?..» Он сел на кровати. Нога уже почти не болела — только лёгкая память о падении, не мешающая, но напоминающая. Он вдохнул глубже. Сегодня надо идти на работу. Как будто всё обычное. Как будто ничего в мире не поменялось. Но внутри… что-то всё же поменялось. Он подошёл к шкафу, открыл его. Пальцы прошли по одежде, и впервые за всё время он задержался дольше, чем на секунду. Он не думал о том, “что подходит деревне”. Не думал о “городском стиле”. Он думал только об одном: «Посмотрит ли он?» Тэхён выбрал то, что отражало его настроение: что-то лёгкое, но выразительное; что-то, в чём он чувствовал себя живым, собранным, но не холодным. Он оделся аккуратно. Поправил волосы. Посмотрел на отражение — и впервые честно шепнул себе: — Я хочу… чтобы он увидел. Запах черники мягко поднялся от кожи, не громкий, не вызывающий — скорее смущённый. Он сделал шаг к двери. И остановился. «А если он… действительно не заметит? А если для него это всё было только случайностью?..» Он сжал губы. — Мне всё равно, — сказал он вслух. Сердце тихо пошевелилось: «нет». Он вышел на крыльцо. Утро встретило его прохладой, влагой виноградных листьев, шёпотом земли, которая ещё не проснулась до конца. Идти было недалеко. Но каждый шаг давался так, будто он шёл навстречу чему-то опасному, неизвестному, чего он сам же и ждал. Когда виноградные ряды показались между деревьев, Тэхён задержал дыхание. Работа уже кипела. Голоса, шаги, смех. И где-то среди всего этого… он. Тэхён сделал шаг вперёд. Больше не колеблясь. Больше не споря с собой. Сегодня — начнётся что-то новое. Пусть даже он сам ещё не знает, что именно. — Воздух над виноградником был ещё сонным, как будто сам не определился, каким ему быть сегодня — прохладным или тёплым, ясным или туманным. Тэхён шагал по узкой тропинке между лозами. Листья задевали его плечи, роса касалась штанин, а в груди всё ещё звенело ночным воспоминанием… о губах, о тепле, о том, как мир перестал существовать на несколько секунд. Он выдохнул, пытаясь успокоиться. «Это просто… эмоции. Физиология. Почти-драка. Почти-катастрофа. Почти… всё». Но шаги впереди замедлились. Рабочие обернулись. Улыбнулись слишком широко, слишком тепло. Словно что-то знали. И это «знают» уже начинало его раздражать. — Доброе… — один из них махнул рукой, но явно собирался сказать что-то ещё. Тэхён сузил глаза: — Не надо! Даже не начинайте! — Мы ничего не… — начал второй. И остановился, потому что его локоть ткнули из-за спины. Появился болтливый сотрудник — тот самый, который всегда смотрел слишком внимательно и говорил слишком много. Он задышал тяжело, вспомнив то, что видел тогда — не полностью, но достаточно, чтобы сердце выпрыгнуло из груди. Но правду он боялся сказать настолько, что теперь выбирал слова осторожно, как будто держал во рту горячую картошку: — Это… ну… как сказать… ничего мы не знаем точно… просто… как будто аромат у вас… общий… и вайб… знаете… такой… будто вы… эээ… встречаетесь? Тэхён едва не подавился воздухом. — МЫ НЕ— — Ага-ага, конечно, — покивал сотрудник. — Я никому не скажу, честно! Просто… пахнет романом. Совсем чуть-чуть. Чуточку. На каплю. Тэхён прикрыл лицо ладонями. — Мне вообще пора увольняться… Но рабочие уже едва сдерживали смешки. И именно в этот момент… Запах грозы проступил в воздухе чуть сильнее. Тихий. Сдержанный. Знакомый. Тэхён почувствовал его раньше, чем увидел. Чонгук подошёл со стороны склада. Спокойный, как утро. Уверенный, как всегда. Тень от навеса легла ему на плечи, делая взгляд ещё глубже. Он остановился в паре шагов. Взгляд скользнул по омеге — и задержался. Дольше, чем следовало. Дольше, чем можно было объяснить логикой. Мир будто стал тише на секунду. И Чонгук произнёс: — Ты сегодня… такой… Он хотел сказать прямо. Хотел выдать тот самый честный комплимент, который вертелся внутри ещё с того мгновения, как он увидел Тэхёна на тропинке. «Ты сегодня… эффектный. Красивый. И я… не знаю, как смотреть спокойно.» Но слова застряли. Болтливый сотрудник кашлянул — слишком громко. Слишком уместно. И Чонгук сбился. — …такой… ээ… готовый к работе. Тэхён моргнул. «Готовый к работе??? Это ВСЁ? Ты собирался сказать не это! Я видел! Я ЧУВСТВОВАЛ!» Омега едва заметно сжал губы, но взгляд не отвёл. Ему было приятно. Очень. Внутри тепло вспыхнуло. Но… Он хотел услышать то самое слово. От него. Только от него. А Чонгук отвёл взгляд, будто сам был недоволен, что не успел сказать то, что хотел. Тэхён поднял подбородок: — Да. Я… готов. И шагнул мимо. Но запах черники стал чуть ярче — так пахнет омега, который одновременно злится и… радуется. А Чонгук смотрел ему вслед и думал: «Я хотел сказать красивый. Почему я… не сказал?» Воздух между ними снова зазвенел. Тонко. Еле уловимо. Но достаточно, чтобы все вокруг поняли: напряжение вернулось. И стало ещё глубже. — Утро почти прошло, а ощущение, что на винограднике что-то изменилось, не исчезало. Работники шептались. Болтливый сотрудник шептал громче всех — но Тэхён упорно делал вид, что не слышит. Он сосредоточенно сортировал гроздья, иногда слишком усердно — как человек, который очень хочет не думать о запахе грозы рядом. Но он чувствовал. Чонгук тоже был здесь. Тихий. Сдержанный. И почему-то… далеко. Пока не подошёл управляющий: — Чонгук, тебе срочно звонят из города. Альфа коротко взглянул на Тэхёна — так мимолётно, что это можно было бы не заметить. Но омега заметил. И сердце дрогнуло — так же внезапно, как в тот вечер. Чонгук ушёл на склад, долго говорил по телефону, лицо становилось всё серьёзнее. Когда он вернулся — наступила тишина. — Мне нужно уехать, — сказал он спокойно. — Сегодня. На два дня. У Тэхёна внутри что-то нелепо ёкнуло. Он тут же спрятал это под маской. — Уезжай. Мне всё равно. Это прозвучало слишком быстро. Слишком резко. И слишком… обиженно. Чонгук чуть приподнял бровь. — Точно? — Хоть на неделю! — фыркнул Тэхён. Альфа посмотрел долго. Спокойно. Глубоко. — Тогда дай номер. Чтобы я знал, что ты не падаешь возле амбара. Тэхён взвился: — Я никогда не падаю! И… протянул телефон быстрее, чем успел подумать. — Ты очень уверенно не падаешь, — хмыкнул Чонгук. — Это не ради тебя! — выпалил омега. — Просто… чтоб ты… не писал мне! — Обязательно, — сказал альфа спокойно, будто обещал самое несбыточное. Они обменялись номерами. Это было тихо. Странно интимно… Тэхён остался стоять среди винограда, будто всё вокруг стало слишком тихим. Даже ветер перестал трогать листья, и это бесило — тишина всегда была врагом, когда внутри всё шумело. Он наклонился к ящику с гроздьями, делая вид, что сортирует, но пальцы дрожали. «Два дня. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА УМНОЖЕННЫХ НА ДВА. Это же немного…» — пытался он убедить себя. Но организм, упрямый как всегда, чувствовал отсутствие запаха грозы будто провал воздуха рядом. — Глупый альфа… — пробормотал он. — Едет и думает, что мне всё равно… Да кому вообще может быть всё равно, когда вот так смотрят?.. Тэхён ходил по дому, как маленький ураган. — Он уехал. Великолепно. Супер. Просто чудесно! — ворчал он себе под нос. — Я что, зависимый? Я что, не могу жить два дня?! Прошёл час. Другой. Третий. Телефон молчал. Он пытался отвлечься: открыл холодильник, закрыл холодильник, снова открыл. Проверил воду в кувшине, будто она могла дать ответы. Потом сел на диван, встал, прошёл круг по комнате и снова сел. «НЕ ДУМАТЬ О НЁМ, НЕ ДУМАТЬ О НЁМ…» — повторял он как мантру. Но стоило представить его профиль, плечи, спокойный взгляд — всё. Мантра бросала белый флаг. — Если он сейчас СЛИШКОМ спокойно живёт без меня — это будет преступление. — Тэхён решительно взял телефон. — Может… может, у него в городе нет сети? — Тэхён прищурился. — Нет, там же цивилизация… Значит… он просто НЕ ПИШЕТ?! Он ткнул первое сообщение. ◼ Тэхён → Чонгук: Ты вообще жив? Или твоя голова занята только работой? Ответ через три секунды. ◼ Чонгук: Я жив. Работаю. И думаю. Тэхён открыл рот: — думает? О чем думает?! О ЧЁМ?! НЕ НАДО ДУМАТЬ!! ◼ Тэхён: Перестань думать. Работай. ◼ Чонгук: Не получается. Тэхён уронил телефон на кровать. — Почему он говорит так, будто… будто я… что, мысль номер один в его голове?! ◼ Тэхён: А что ты… вообще… делаешь, когда уезжаешь? ◼ Чонгук: Работаю. Думаю. Ем иногда. ◼ Тэхён: Ешь? Один? Без присмотра? ◼ Чонгук: Нужен присмотр? ◼ Тэхён: НЕ НУЖЕН!! Просто… мало ли… ты там что… подавишься. ◼ Чонгук: Тебе не всё равно. ◼ Тэхён: ВСЁ РАВНО!! (почти всё равно…) ◼ Чонгук: Значит, я запишу: «Не подавиться. Омеге будет… чуть-чуть обидно». Тэхён упал лицом в подушку… Он открыл чат, свернул. Открыл снова, закрыл. Потом случайно нажал «голосовое сообщение» — и ужас охватил его, когда индикатор загорелся красным. — Нет-нет-нет-нет!! — зашептал он, но телефон уже записал полторы секунды его тяжёлого выдоха. Сообщение улетело. ◼ Чонгук: …Это что было? — Боже мой… — прошептал Тэхён, падая на пол. ◼ Тэхён: ОШИБКА!! ПАЛЕЦ СКОЛЬЗНУЛ!! НЕ СЛУШАЙ ЭТО! ◼ Чонгук: Поздно. ◼ Тэхён: НЕЕЕЕЕЕТ!!! ◼ Чонгук: Ты так вздыхаешь, когда скучаешь? ◼ Тэхён: Я НЕ… ВЗДЫХАЛ!!! Это… это мебель треснула!! ◼ Чонгук: Мебель вздохнула? ◼ Тэхён: ДА!! Ответ через три секунды. ◼ Чонгук: Понятно. Скучаешь. Тэхён закрыл лицо руками: — НЕНАВИЖУ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА!! Ближе к ночи Тэхён снова взял телефон, потом резко отдёрнул руку. Потом снова взял. Он так и не отправил новое сообщение — но экран засыпал ярче от его взгляда. Будто ждал чего-то вместе с ним. — Ночью Тэхён долго ворочался. Телефон лежал рядом, как крошечный маяк, который он делал вид, что не замечает. «Почему он пишет так, будто мы… близки?» — думал он, уткнувшись носом в одеяло. От воспоминания о голосе Чонгука по спине бегали мурашки. Не от страха. От чего-то гораздо хуже. — Завтра он точно напишет первым… — тихо сказал он себе, прежде чем уснуть. И сразу же добавил: — Но если нет — я НЕ буду ждать. Ни секунды… (буду). Ночью телефон коротко дрогнул в руке. Звонил Чонгук. Видео. Тэхён замер, как олень перед фарами. Палец сам принял вызов. — Ты… что? — прошептал Тэхён. — Хотел убедиться, что ты действительно не падаешь, — тихо сказал Чонгук. На фоне — городские огни, усталые глаза, мягкая тень по скулам. У Тэхёна дыхание сбилось. Он не знал, куда смотреть — на камеру, на экран, на собственные смущённые пальцы. — Я не падаю, — пролепетал омега. — Теперь вижу, — альфа улыбнулся уголком губ. — Спокойной ночи, Тэхён. Экран погас, оставив за собой пустоту и бешеный стук сердца… Проснувшись, Тэхён схватил телефон. Пусто. — Ага! Значит, вчера думал, сегодня НЕ ДУМАЕТ! Прекрасно! И именно в этот момент: ◼ Чонгук: Доброе утро. Тэхён подпрыгнул, ударившись плечом о дверной косяк. ◼ Тэхён: угу. ◼ Тэхён: А ты чего так рано написал? ◼ Чонгук: Проснулся. Подумал о тебе. Тэхён чуть не свалился с кровати. ◼ Тэхён: НЕ НАДО ТАК ПИСАТЬ С УТРА!!! ◼ Чонгук: Хорошо. Написать вечером? ◼ Тэхён: НИКОГДА НЕ ПИШИ ТАК!! ◼ Чонгук: Хорошо. Не буду. (может быть). Тэхён почувствовал, как лицо горит до кончиков ушей. Запах черники стал резче — он даже сам его уловил. ◼ Чонгук: Ты ел? — Почему он такой… ухх… заботливый! — Тэхён покраснел ещё сильнее. — Что он делает со МНОЙ вообще?! ◼ Тэхён: Я городской. Я сам справлюсь. ◼ Чонгук: Ты сейчас сидишь и делаешь обиженное лицо? Тэхён задохнулся. — ЭТО КАК ОН ВИДИТ ЧЕРЕЗ ТЕКСТ?! ◼ Тэхён: Не твоё дело. ◼ Чонгук: Ты пахнешь так, будто злишься. ◼ Тэхён: Я НЕ… пахну!! ◼ Чонгук: Мм. Конечно. День прошёл в коротких смешных перепалках: ◼ Тэхён: Ты где? ◼ Чонгук: На совещании. ◼ Тэхён: Зачем? ◼ Чонгук: Работаю. ◼ Чонгук: Ты всегда так рано просыпаешься? ◼ Тэхён: Нет. Сегодня случайно. ◼ Чонгук: Потому что ждал сообщения? ◼ Тэхён: НЕТ!! Я проснулся… потому что… Потому что птичка орала!! ◼ Чонгук: Какая? ◼ Тэхён: Злая. Как ты. ◼ Чонгук: Я спокойный. Ты — громкий. ◼ Тэхён: Я НЕ ГРОМКИЙ!!! ◼ Чонгук: Громкий. Но красивый. Тэхён завис на пять секунд. ◼ Тэхён: Ты что, флиртуешь? ◼ Чонгук: Нет. Констатирую факт. ◼ Тэхён: Хватит! Возвращайся. ◼ Чонгук: Скучаешь? Тэхён чуть не уронил телефон на тарелку. ◼ Тэхён: Нет! Просто мне нужно, чтобы ты… не умер там! ◼ Чонгук: Понял. Постараюсь не умереть. И смайлик. Альфа. ОТПРАВИЛ. СМАЙЛИК. Тэхён уложил телефон лицом вниз и сел, закрыв лицо руками. — Вечером дом казался слишком большим. Слишком пустым. Слишком тихим. Тэхён прошёлся по комнатам, даже заглянул в окно — будто мог увидеть Чонгука вдалеке. «Чего я жду?..» — спросил он себя. Ответ был очевиден и противный, как горькая косточка винограда. Телефон мигнул. Пусто. «Он не вернётся сегодня…» — подумал Тэхён, чувствуя странную тяжесть. Грудь словно стянуло тугой ниткой — запах грозы ещё жил в памяти, в коже, в подушке, в воротнике его рубашки, но в доме его не было. Каждый шаг по коридору казался неправильным без тихого, уверенного шага где-то рядом. «Всего два дня… всего…» — повторял он мысленно, а внутри всё равно бухало так, словно прошёл год. Он уткнулся лбом в стекло, вслушиваясь в вечер: — Глупый альфа… мог бы хотя бы… — слова застряли. — Хотя бы вернуться… ко мне… И именно в этот момент во дворе послышались шаги. Тэхён выглянул — и увидел Чонгука. Усталый. Запах — тёплая гроза. Шаг — немного быстрее, чем обычно. Все жалобы, все придуманные за два дня претензии, все фразы «мне всё равно» разом испарились. Осталась только одна простая мысль: «Вот он». Тело рванулось вперёд раньше головы. Тэхён не успел подумать. Он просто сорвался с порога… и буквально врезался в альфу. Он прыгнул на него, схватился за плечи, вжал лицо в грудь альфы. Он даже тихо пискнул от неожиданности — сам офигев от того, как это прозвучало. Запах грозы накрыл его целиком — тёплый, знакомый, до боли родной за эти два смешных дня. Всё напряжение, все скрученные подушкой эмоции, все переписки, голосовые, смайлики — будто собрались в одну точку, в этот прыжок. Так скучают не «по знакомому с работы». Так скучают по своему. Это выглядело — как будто омега встретил СВОЕГО альфу после войны. Чонгук замер. Руки автоматически поднялись, поймали его под спину и талию. Пальцы сжались чуть крепче, чем требовала необходимость — словно проверяя, что Тэхён настоящий, не исчезнет, если отпустить. Он втянул запах черники, и плечи едва заметно дрогнули от облегчения. — Ты… — он моргнул. — Ты что делаешь? — Я… — Тэхён понял, что висит на нём, как кот. — Я ПРОСТО УБЕЖДАЮСЬ, ЧТО ТЫ… эм… ну… ты живой! — Я вернулся. Голос стал ниже. — И вовремя, — почти сорвалось, но Тэхён в последний момент прикусил язык. Сердце всё равно стучало так громко, будто признавалось за него. — И… — омега попытался слезть, но альфа не отпустил. — И почему ты держишь меня ТАК крепко?! — Чтобы ты опять не упал. Ты же специалист по этому. — Я НИ РАЗУ НЕ ПАДАЛ! — Угу. Конечно. Запах черники взорвался ярче. Чонгук опустил его на землю аккуратно, как будто держал что-то хрупкое. — Это тебе, — сказал он тихо. Кулон. Зелёный камень. И слова: — Напомнил твои глаза. Тэхён замер. Потом: — Т… ты… ты что, выбирал ЦВЕТ ПОД МЕНЯ?! — Да. — Альфа, ты… ты… опасный… Чонгук тихо улыбнулся. — Я знаю. Они замолчали. Между ними повисла густая, тёплая пауза — не неловкая, а такая, от которой дыхание становится короче. Чонгук смотрел на него чуть дольше, чем позволяла «обычная» забота, взгляд раз за разом возвращался к губам, к дрожащим пальцам на цепочке. Тэхён чувствовал это кожей, но упрямо делал вид, что рассматривает камень. — Не смотри так… — выдохнул он, сам не заметив, как перешёл на шёпот. — Как? — так же тихо спросил Чонгук. — Как будто… ты скучал, — сорвалось. Тэхён надел кулон. Пальцы дрожали. Альфа видел. И запах грозы стал глубже. — Тэхён. — Что? — Я соскучился. — Я… я не спрашивал!! Чонгук хмыкнул: — А жаль. Я бы сказал это ещё раз… Он сделал шаг ближе — всего один, но расстояние между ними сразу стало слишком маленьким для спокойного дыхания. — Ещё раз? — Тэхён попытался усмехнуться, получилось срывающимся. — Зачем? Я… и так… Он не договорил: взгляд Чонгука опустился на его губы. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы у омеги подкосились колени. — Тэхён, — мягко позвал альфа. — Ч…что? — Если что-то будет не так — оттолкни меня, — сказал он неожиданно честно. — Но сейчас я… очень хочу сделать одну глупость. — Ты ВСЕГДА делаешь глупости… — пробормотал омега, не отводя взгляда. — Давай уже. Чонгук наклонился чуть-чуть — настолько медленно, что у Тэхёна было время сбежать, отвернуться, пошутить, перевести в шутку. Но он не двинулся. Только приоткрыл губы от слишком громкого стука сердца. Поцелуй был коротким. Тёплым. Осторожным, как проба: не ранит ли. Запах грозы смешался с черникой, и мир на секунду сузился до этой точки соприкосновения. Чонгук отстранился первым — на пару сантиметров, не дальше. — Всё нормально? — шёпотом. — Н… нет… — выдохнул Тэхён, уткнувшись взглядом куда-то в его ключицу. — Теперь… хуже. — Хуже? — Потому что теперь я… точно соскучусь, если ты ещё раз куда-то уедешь… Он тут же вспыхнул, осознав, что сказал, и зашипел: — Забудь!! — Не получится, — тихо ответил Чонгук, снова улыбаясь тем самым опасным, тёплым уголком губ. — Такое… не забывается. И, прежде чем Тэхён успел снова вспыхнуть до корней волос, альфа просто сжал его руку — крепко, спокойно, так, будто этой рукой он держал что-то самое важное за эти два дня разлуки. — Это… — Тэхён тронул губы пальцами. — Это же… шестой, да? Чонгук моргнул. — Шестой? — Ну… шестой поцелуй. — Тэхён сказал слишком быстро, слишком честно, и тут же захотел провалиться. Альфа тихо рассмеялся. — Ты… считаешь? Тэхён метнулся взглядом куда-то в сторону. — Н-нет!.. Просто… ну… я… — Тогда, — Чонгук наклонился ближе, коснувшись его губ почти невесомо, — это будет седьмой. Поцелуй был коротким, быстрым, но от него у Тэхёна дрогнули ресницы. — А это… — Чонгук едва заметно подтянул его за талию, — восьмой. Тэхён успел только выдохнуть что-то похожее на «подожди—», но альфа уже касался его снова. Губы чуть дольше, чуть увереннее, мягко, но настойчиво. — Девятый, — прошептал Чонгук у его уха, и у Тэхёна подогнулись колени. — Ты… с-сколько собираешься… — голос омеги дрожал, — …считать? — Пока ты не перестанешь убегать, — спокойно ответил альфа и поцеловал его в десятый раз — долго, медленно, так, будто возвращал каждый пропущенный за два дня вдох. Этот поцелуй уже не был пробой. Он был признанием без слов. Когда они оторвались друг от друга, Тэхён едва стоял. Чонгук провёл большим пальцем по его щеке и тихо сказал: — Не падай. Омега вскинул глаза, сердце сорвалось с ритма. — Я… не… — Если упадёшь — я поймаю. Голос прозвучал мягче, глубже, чем любые «я люблю тебя». И Тэхён понял: это и было признанием. Только тем, что говорят те, кто действительно скучал. Тэхён стоял, чувствуя, как ноги чуть дрожат, а дыхание цепляется за воздух. Чонгук уже хотел отступить, дать ему пространство — но омега вдруг, резко, как искра, потянулся вперёд и быстро поцеловал его сам. Коротко. Упрямо. Как будто ставил точку там, где альфа поставил многоточие. — Э-это… — Чонгук моргнул, удивлённо коснувшись губ. — Это был… — Одиннадцатый, — прошептал Тэхён и, сам испугавшись своей смелости, спрятал взгляд в его груди. — Я… тоже могу считать. — Так вот кто здесь опасный, — хмыкнул альфа, притягивая его ближе. Он наклонился, прижал лоб к лбу Тэхёна — их дыхание смешалось, тёплое, медленное, почти тихое как шёпот ветра в виноградниках. — Знаешь… — сказал Чонгук едва слышно. — Ты пахнешь как дом. Когда я устал. Когда холодно. Когда хочу вернуться. Тэхён не ожидал, что от одной фразы так подкосятся колени. Он судорожно вдохнул, сжал пальцы в ткань рубашки альфы: — Чонгук… — Я здесь, — мягко ответил тот. — И никуда не ухожу. — Хорошо… — едва слышно выдохнул омега. Они стояли так какое-то время — просто дышали друг другом, не пытаясь заполнить паузу словами. И в этот момент дверь дома тихонько щёлкнула. — Ой… — раздался тихий женский голос. Они обернулись — на пороге стояли обе мамы. Мама Чонгука замерла, прикрыв рот ладонью, будто увидела самую красивую сцену в своей жизни. — Я же… только чай … — прошептала она. — А тут… — Романтика, — подсказала мама Тэхёна и поспешно отвела взгляд. — Мы… эээ… ничего не видели. — Абсолютно, — закивала вторая. — Мы просто… воздухом дышим. Вечерним. Очень… полезным. Тэхён стал красным до корней волос, спрятался почти за Чонгука. Чонгук тихо усмехнулся и прикрыл его плечом — будто от ветра, а не от двух ликующих матерей. — Мам, — осторожно начал он, — вы… — Мы просто принесли вам чаю! — выдала его мама, вытягивая термос вперёд, как священный артефакт. — Горячий! Вкусный! — И виноград… — добавила мама Тэхёна, держа маленькую корзинку. — Мы думаем… вы оба проголодались? Она многозначительно посмотрела на их переплетённые пальцы. — От… эмоций. Чонгук взял корзинку, но мама поймала его за рукав и шепнула: — И не смей отпускать такого мальчика. — Мам… Мама Тэхёна, краснея за всех сразу, наклонилась к омеге: — Спасибо, что… ну… работа тебе нравится… Мы рады… очень… Она случайно глянула на Чонгука и Тэхёна вместе — и снова уткнулась в корзинку, будто виноград стал жизненно важным объектом. — Ладно! — резко проговорила она. — Мы пойдём! — Да-да! — подхватила мама Чонгука. — Чай оставили! Воздух подышали! Ничего не видели! Всё, всё, уходим! Обе мамы исчезли так быстро, словно их сдул тёплый ветер романтики. За дверью послышалось шёпотом: — Они такие милые… — Да-а-а… как в дораме… Тэхён прижал руки к лицу: — Я… умру. — Не умрёшь, — уверенно сказал Чонгук, снова обнимая его. — Не дам. Омега уткнулся в его плечо, дыхание смешалось с запахом грозы. — И… не падай, — тихо добавил альфа ещё раз. — Я не… — Если упадёшь — я поймаю. Всегда. Эти слова разрезали вечер мягче любого признания — оставив между ними тёплое, тихое послевкусие, которое и было любовью, просто ещё никем не названной. И когда вечер окончательно утонул в мягком фиолетовом свете, а виноградники за окном задышали тёплой, сонной тишиной, Тэхён вдруг понял: все дороги, все шаги, все «почти» привели его ровно туда, где сердце перестало спорить. К человеку, который сказал «не падай» так, что стало ясно — падать больше не страшно. К человеку, чей запах грозы теперь смешивался с черникой точно так же, как их дыхание — тихо, осторожно, по-настоящему. Так закончился их день. И началась их история — та, что будет расти, как виноград под закатом: медленно, упрямо, красиво… и, наконец, сладко...