Ангел-хранитель

Всё было не так, как надо. И это бесило. Кофеварка отказалась работать, и вместо крепкого капучино выдала бурду из скисшего молока и жидкого кофе, так что на студию Ким ехал несколько нервным. По пути он попал в пробку и прибыл на место с опозданием в сорок минут - за что получил нагоняй от менеджера. Святая женщина, она высказала всё, что думает по поводу его вечных задержек в работе, в графике, а затем, вручив ему поистине огромный стакан кофе из Старбакса, ушла улаживать дела своего непутевого артиста. По интеркому передали, что к господину Киму пожаловали братья с господином Поршем, но Ким не стал отвлекаться. Он переглянулся с Че, тихо сидящем на диване с гитарой, и продолжил работу. Необходимо было прослушать получившийся демо-материал и выбрать достойные вещи. Прихлебывая кофе, Ким передал специально захваченный для Порче сок и собрался было углубиться в аудио дорожки. Только сок тоже оказался испорчен. Порче не обиделся, он мог потерпеть, пока менеджер не вернётся с водой, - та очень не вовремя закончилась в маленьком студийном холодильнике. Они решили, что демо подождут, и Ким, взяв любимую гитару, принялся наигрывать для улыбающегося Че одну из старых песен, специально заменяя привычные слова на новые и глупые, чтобы вызвать робкую улыбку на любимых губах. Они помирились почти пол года назад, силами объединенного клана. Даже Вегас с семьёй принял участие в программе "примири Кима и Че", хоть ему и было по большей части всё равно, но Пит настоял, и Вегас согласился, внося свою лепту. Их помирили, да так хорошо, что теперь они не отлипали друг от друга, заслужив прозвище попугаев-неразлучников (спасибо, что не карпов кои, сказал тогда Че). Киттисават готовился к поступлению в университет и проводил много времени в студии Кима, снижая одним своим присутствием большую долю напряжения, без которого в работе с Виком было не обойтись. Ким играл на гитаре и понимал, как соскучился. Они не виделись несколько дней - Порш периодически отлеплял Че от Кима и развлекал младшего как в старые-добрые времена. Обычно это означало много вредной еды, тупые шоу по телевизору, но главным были их мечты. В силу обстоятельств, маленький бар на побережье Поршу больше не светит. Но никто не запрещал им мечтать. В этот раз визит в особняк продлился дольше обычного - на трассе произошёл взрыв, авария была такая, что пришлось останавливать движение в одном из районов города, и, скорее всего, Порш просто побоялся брата отпускать, пока работы по наведению порядка не закончатся. Но теперь всё хорошо. Он знал, что братья и Порш уже поднялись в комнату с односторонним зеркалом, но ему очень хотелось доиграть. Че развеселился не на шутку, зажимая алые щеки. В это время в соседней комнатке трое смотрели на Кима. - Кто скажет ему? - Кинн обернулся на Танкхуна и Порша, но старший только замотал головой, зажимая рот пальцами. - Порш? Твой брат... - Я хотел бы сказать нет, - выдохнул Киттисават. - Я хотел бы вообще ему ничего не говорить. - Это несправедливо... - Танкхун прошипел, вцепившись в жилетку Порша, что тот сносил без слова протеста. - Я не хочу, чтобы он оказался в моей палате в клинике! А такими темпами он именно там и окажется... Мой маленький Кимхан... Они смотрели из-за одностороннего зеркала на то, как Ким, допев песню, поставил гитару на подставку у стены, ходит по студии и что-то говорит, обращаясь к пустоте дивана. Танкхун, наблюдая за братом, уткнулся Кинну в плечо и тихо позвал: - Порш... Киттисават встряхнулся, словно мокрый пёс, и, негромко притворив дверь, прошёл к Киму. Братья Терипаньякул молча наблюдали, как Порш что-то говорит, на что Ким отчаянно мотает головой, кажется, орёт на Порша и делает попытки его ударить. Сдаётся, в конце концов. Порш ловит, ловит его за плечи, прижимает к себе, стекающего на пол, с размаха, широким и отчаянным жестом. Полная звукоизоляция не позволяет услышать глухих рыданий, но Кхун закусывает губу, кривясь от глубокой внутренней боли: слезы младшего и Порша видны слишком хорошо. - Он не сойдёт с ума, - шепчет Кинн. Его сердце болит при виде отчаяния Порша, и Танкхун прижимается к нему боком. - Мы поможем ему, мы успели. - Если бы не Порш... - Да, - согласно кивает Кинн. - Если бы не Порш, мы упустили бы брата. Танкхун зло толкает его в плечо, но тут же прижимается ближе. За стеклом Порш ловит падающего Кима на руки и выносит наружу. Ким в его руках кажется совсем маленьким и бессильным, хрупким, надломанным. - Обморок. Давайте, едем в клинику, - Порш проходит мимо братьев на улицу и аккуратно устраивает свою ношу в машине. Несколько недель уходит у Кима на то, чтобы осознать - Че больше нет. Ничего нет. Только память. Память подсовывает ему диалог с Поршем, когда Ким прилетает в особняке главной семьи после его тревожного звонка. Они все там, Танкхун, Кинн, Порш, Вегас, Макао и Пит, всё смотрят на него с той или иной степенью боли. - Ким. Порче, он... - начинает Кинн, потому что у Порша перехватывает дыхание. Но и Кинн не может ничего произнести. И тогда на помощь приходит Вегас. То, что он говорит, долго потом звенит в ушах Кима обречённым аккордами. Это был взрыв, направленный, неслучайный взрыв. Количества тротила было столько, что машину разметало на квартал, а узнать Че и его телохранителя помогла только генетическся экспертиза. Виноватых ищут, но пока безрезультатно.. И тогда Ким... начинает отрицать произошедшее. Для него Че - всегда рядом, они не расстаются ни на минуту. Ким поёт песни и пишет ему стихи, пьёт свой чай за двоих и не может примириться со случившимся. Тревогу начинает бить, как ни странно, Порш. Он замечает неладное в короткие визиты Кима в особняк и убеждает Кинна и Танкхуна поехать на студию.... Вовремя. ...Кима практически против воли ставят на ноги, прописывают таблетки и он возвращается в свой пентхаус. Там уже побывала команда зачистки, и территория безопасна для едва стабильного Кима... Он скользит по дому в поисках ножа, отвёртки или хоть чего-нибудь, что поможет ему больше _не быть_, и вспоминает о зеркале в ванной. Зеркало. Ага, оставили... Пластиковое. Все-таки не идиоты работают, стоит признать. С другой стороны, даже пластиком можно... "Нет, Ким. Не надо." Голос Порче возникает в его голове подобно удару колокола, и Ким жмурится изо всех сил, упираясь руками в раковину. Открывает глаза и видит в отражении своего ангела. У Порче скорбно поджаты губы, он отрицательно качает головой. "Прошу тебя - не надо. Это не выход. Ты сделаешь больно своим братьям. Очень больно, поверь, я знаю" Голос в голове Кима не смогли забить ни сон, ни сильные транквилизаторы, предписанные врачами. Просто теперь Ким точно знает, что его здесь нет. Что не мешает ему отвечать: - Я не могу без тебя. Я развалина, ты видишь. Я не могу спать без таблеток, от меня спрятали все ножи, вилки, зеркала. Я схожу с ума. "Нет, Ким. Ты не сходишь с ума. Ты... - Порче в отражении улыбается. - Ты потерялся. Ты любишь. Тебе больно". Ким закрывает глаза и слышит, как о фаянс раковины разбиваются его слезы. "Но у тебя остались братья. У тебя осталась твоя музыка". - Нет, я.... "Да, Ким. У тебя есть Вик. Твоя музыка. Ты всё можешь сказать с помощью них. Тебя услышат. Ты напишешь много песен, ты взлетишь так высоко, как никогда не летал. Ты ступишь на свой Олимп в лучах славы. Ты добьёшься всего... а я буду ждать тебя". Фантомное дыхание над самым ухом словно шевелит длинные неопрятные пряди волос, и Ким падает на кафельный пол, задыхаясь. Он не может лишить себя жизни, нельзя. Ангел не простит ему. Ангел будет ждать. - Порче... Порче, мне тебя не хватает. Ким сбивается в комок на полу собственной ванной и дышит. Дышит. ...Вик выпускает альбом, взорвавший чарты Таиланда. Его музыка звучит отовсюду, он собирает многотысячные залы, его рвут на кусочки со всех сторон - интервью, фотосессии, встречи с поклонниками, вновь интервью. Его лирика пронизана болью и солнечным светом - надежда и обречённость бьётся в каждой песне, перехлестывая через край. Вик выходит на сцену лучших концертных площадок Европы - он заслужил мировое признание, он взлетел так высоко, как никто из соотечественников не взлетал до него. Его день расписан по часам, а команда менеджеров сбивается с ног, пытаясь согласовать его график с физическими возможностями человека. В чем секрет вашей работоспособности, часто спрашивают у него, и Ким улыбается. Мне помогает мой ангел-хранитель. Он ведёт меня за руку и ни на минуту не сводит с меня глаз, отвечает Вик, и поклонницы тают. Вик выпускает платиновый диск. Всегда окружённый людьми, он чувствует себя самым одиноким человеком на земле. Единственный человек, которому позволено видеть его боль и слезы, это Порш. Только к нему, игнорируя Кинна, он приходит иногда ночью, сворачиваясь под его горячим боком, и отпускает себя. Только ему он может показать себя настоящего - безмерно уставшего, измученного, слабого. Порш сам несчастен, но для Кима он находит время всегда. Их боль резонирует, взмывает горящим факелом, обжигая небеса, и утихает, как утихает без кислорода пожар. Они спят рядом до утра, пока Кинн обнимает обоих - своего возлюбленного и своего брата, охраняя их сон. На утро Ким вновь становится идеальным Виком, чей образ, одежда, причёска - всё выверено до мелочей, отработаны все высказывания и даже выражение лица. Вик выпускает новый альбом. Более мрачный в первой своей части и невесомо солнечный во второй. Он словно рассказывает их историю, он рассказывает миру о Порче. Он хочет, чтобы осталась память - светлая, яростная, бесконечная. Он вкладывает в новые песни всё, что осталось от его души, и все его братья, кузены и Порш понимают - это прощание. ... В возрасте двадцати шести лет Ким Кимхан Терипаньякул, он же всемирно известный певец Вик, разбивается на машине, попав под сильный ливень и не справившись с управлением. Так потом напишут в некрологе, такой вывод сделают криминалисты. Но Порш точно знает - Ким отпустил руль сам, позволив мокрой дороге и непогоде сделать своё дело. Ps: А где то далеко, совсем неЗдесь, Открылись двери маленького дома. Хозяин юный улыбнулся в темноту И руки протянул он гостю у порога. ©GrumpyJulietta