Путь под покровительством Глицинии

      Какаши захотел ему кое-что показать и в приподнятом настроении повёл за собой немного уставшего мальчишку. На всё вопросы о месте, куда они идут, мужчина неясно отвечал с улыбкой. Ближе к месту назначения они начали подниматься по небольшому склону, а вскоре и лестнице. Несмотря на позднее время солнце ещё не успело полностью зайти за горизонт и медленно утопало в закате, окрашивая всё вокруг в оттенки оранжевого. Вишня перестала цвести ещё на прошлой неделе, но почему-то в конце лестницы Мичисато увидел цветную верхушку дерева. Как только мальчик предположил куда они идут, его сразу ослепил яркий свет. Преодолев последнюю ступень, он наконец смог привыкнуть к солнцу и открыть глаза. Взору представилась небольшая просторная площадка, по периметру которой были высажены цветущие деревья. Растения дождём опускали свои лепестки фиолетовых оттенков, некоторые из них успели опасть на землю в хаотичном порядке. В центре росло такое же большое дерево, а вокруг него и по правой стороне участка располагались скамейки. Вдоль левой стороны шли перила, ограждая склон, с которого открывался вид на крыши поселения в закате. Пока мальчик рассматривал деревья вокруг, Какаши стоял рядом и наблюдал за ним.       – Это… глициния? – неуверенно уточнил Мичи.       – Да, на днях расцвела, – мужчина со спины поднял Мичисато, на что мальчишка ойкнул от неожиданности, – какой ты большой.       – Сейчас упаду! – он попытался схватиться за голову Какаши.       – Я держу тебя, – мальчик почувствовал уверенную хватку на своих коленях. Воротник жилета джонина немного мешал, но в целом сидеть на его плечах было удобно. На такой высоте волосы Мичи путались в лианах растений. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к лепесткам и сильно удивился, глициния была не такой, какой он себе представлял: лепестки были упругие и вовсе не тонкие, как у сакуры; цвет казался ненастоящим, слишком насыщенный для обычной природы.       – Я никогда её не видел... – заворожённо проговорил мальчик, ему всегда хотелось увидеть цветение этого дерева, – погоди, Какаши-сан, она же ядовитая, да? – он быстро отдёрнул руку.       – Глицинией можно отравиться только если ты съешь её семена, – Какаши сам протянул руку, чтобы потрогать яркие лепестки, – иначе никто бы не строил тут парк.       – Она такая красивая, – даже после того, как ребёнок спустился на землю, он не перестал любоваться красотой вокруг. Сакура бесспорно тоже красива, но глициния намного больше завораживает своими густыми лианами, напоминающими дождь.       – Путь под покровительством Глицинии, да? – Какаши сидел довольный, он считал своим долгом показать мальчику цветение глицинии. Мичисато впервые услышал, как кто-то говорит полное значение его имени и сначала даже ничего не понял, – странно, что с таким именем день рождения у тебя почти ровно через полгода, – от этих слов мальчик понял, что даже дату рождения джонина не знает и вспомнил слова Конохамару. Он вообще ничего не знает.       – Какаши-сан, а ты можешь рассказать мне о себе? У тебя так много других имён, всего за пару дней я услышал около трёх… – неловко спрашивал мальчик. Какаши знал, что когда-нибудь придётся всё рассказать, но максимально оттягивал этот момент.       – Давай я тебе немного позже всё расскажу… и покажу.

***

      Ирука сделал пересадку в классе. Мичи остался за своей партой, только сидел уже ближе к окну. Прямо за ним на последнюю парту посадили Мацури, а спереди оказалась компания Конохамару. Мальчик готов был расцеловать их учителя.       – Йо, Мичисато, неплохо отпинал Витаса! – повернулся назад Конохамару.       – Кстати, а почему его нет? – Мичи волновался о том, как теперь будут проходить дни после того случая, но придя в академию на следующий день он не нашёл того самого выскочку.       – Он вернётся к учёбе, когда отёк спадёт, – одноклассник был явно навеселе. Конохамару частенько начал отвлекать Мичисато от урока, что второму не особо нравилось. Моэги каждый раз отдёргивала его обратно, чтобы преподаватель вновь не пересадил их или, не дай бог, разделил.       В классе обстановка почти не поменялась, разве что одноклассники чаще подходили к нему что-то спросить про уроки или иногда уточнить про драку с Витасом. Даже после того, как последний начал снова ходить в академию, ничего не изменилось, они просто игнорировали существование друг друга, будто ничего и не было. Но кое-что Мичи всё же заметил: все от него чего-то ожидали, будь то какая-нибудь выходка или успехи в учёбе, но посторонние взгляды во время оглашения оценок за контрольные, зачёты по метанию сюрикенов или кунаев немного напрягали. Если за предметы и сюрикены он не волновался от слова совсем, то по обращению с кунаями он, наверно, был в разы хуже остальных. Какаши нагружал себя миссиями и просто не успевал помогать мальчику с тренировками. Мичисато ничего не оставалось, кроме как попросить кого-нибудь другого.       – Мацури! – мальчик обернулся прямо на последнем уроке к задней парте и громким шёпотом позвал знакомую, – у тебя есть дела после академии? – она удивилась, но покачала головой из стороны в сторону, давая понять, что после уроков свободна, – давай в четыре на шестой тренировочной? – девочка улыбнулась и жестом показала «окей».       Ровно в четыре Мичи уже десять минут стоял посреди тренировочного поля и ждал. Почувствовав движение и звук сзади, он быстро наклонился и присел. Над головой буквально пролетела Мацури, совершая кувырок при приземлении. Без лишних вопросов она довольная сложила печать, прося спарринга, с кунаем наготове. Мальчик сразу понял, что к чему, это именно то, что ему нужно. Практика. Он зеркально сложил печать: «Хаджиме!».       – Разве отец не научил тебя обращаться с кунаями? – девочка заметно поддавалась, она видела, что Мичисато пока сложно работать с таким типом оружия.       – Не было времени, – он рвано проговорил фразу, под лязг металла.       – Да ладно, неужели за несколько лет не получилось? Ты зря на домашнем обучении что ли сидел? – по её интонации можно было понять, что она в это слабо верит.       – Ну… – мальчик отскочил подальше после очередного столкновения оружия, – как бы тебе сказать, я не всегда жил в Конохе, знаешь ли.       – О, вопросов больше нет, – она снова улыбнулась.       Обоим такая тренировка понравилась. Одноклассница научила его правильнее и крепче держать оружие обычным и обратным хватом, рассказала все плюсы и минусы каждого варианта, показала какой хват точно не подойдёт. Мичи уже понял, что Какаши учил его быстрым атакам, работающим на скорость, а вкупе с таким стилем боя ему идеально подойдёт обратный хват, быстрый и мобильный, да и способ этот наиболее распространённый. Девочка посоветовала просто часто держать оружие в руках, чтобы привыкнуть к габариту. Они с Мацури договорились почаще проводить подобные спарринги.

***

      – Мичисато-кун! – мальчик только успел открыть дверь привычной переговорной отдела разработок, как к нему сразу подскочил Каминаримон – да ты просто гений! Это же идеальная система! – он легко подхватил ребёнка и поднял, прижимая к себе.       – Эй, эй! Каминаримон-сан! Что за приколы? – было немного неожиданно такое его поведение, ведь этот парень никогда не был тактильным, да и сам Мичи не привык к тому, чтобы его обнимали посторонние.       – Поезд, так? Это именно то, что я искал! Ты, можно сказать, всю работу за меня сделал! – он поставил мальчика на ноги и отошёл к чертежам.       Мичисато прошёл в помещение и увидел удивительный беспорядок, нетипичный для переговорной: весь стол был завален бумагами больших размеров, на полу валялись скомканные исписанные листы, мусорка в углу была с горкой наполнена такими же листками, у противоположной от входа стены лежали два кресло-мешка, на одном из которых развалившись спал Катаске без халата, без жилета, только в одних штанах и водолазке, а на другом сопел Косуке. Последнего мальчик бы и не вспомнил, если бы не его запоминающаяся лысина и очки.       – Что тут случилось?...       – Короче, вчера утром я наконец с миссии вернулся, прихожу, а тут Катаске говорит, что ты посмотрел чертежи и нарисовал что-то, но времени полностью перерисовать у него не было, – парень судорожно отпил кофе, не отрывая глаз от бумаг, – мы вместе решили всё это разобрать перечертить и поняли, насколько это гениальное изобретение! Он позвал Косуке и мы в шесть рук разбирали всё это.       – Ё-маё, – мальчик сказал бы чего пожёстче, но умел воздержаться. Только сейчас он заметил синяки под глазами Эреки и немного нездоровый цвет лица.       – Они вообще не просыпаются, поэтому я пока сам делаю доработки на том, что мы успели сделать, – он быстро взял карандаш и черканул ещё что-то на изрисованном исписанном огромном листе.       – Я принесла вам обед! – девушка распахнула дверь, что аж ручка громко стукнулась об стену, – а ну просыпаемся!... Ой, Мичисато-кун, здравствуй!       – Здравствуйте… – конечно он забыл её имя, эта девушка почти не появлялась в отделе.       – Рутако, это бесполезно, я пытался, – быстро проговорил Каминаримон и забрал у неё пакеты с едой.       – Господи, ну нельзя так много работать, вы можете получить истощение! А если бы я не соизволила сегодня вас проведать, то вы и до ближайшего магазина не смогли бы дойти! – она вздохнула, потёрла лоб рукой и обратилась к мальчику с улыбкой, – я много всего накупила, так что тоже можешь перекусить.       – Погоди, Мичисато-кун, у меня накопилась куча вопросов, сейчас… где-то тут, – он начал перебирать весь стол в поисках чего-то, откопал в завалах блокнот и начал листать кучу исписанных листков – тут страниц 20, примерно.       – Эреки! – злобно протянула девушка, – только не затягивай ребёнка в ваш культ переработки!

***

      Раннее утро выходного дня. Мальчик проснулся по будильнику и еле разлепил глаза. Вставать по механическому будильнику он уже привыкал, это даже добавляло какой-то атмосферы, если не считать этой противной трели, которая врезается в уши каждый день. Раньше-то он просыпался в школу по будильнику телефона под спокойную мелодию. В ванной слышалась какая-то возня, значит, Какаши уже проснулся. Мичи абсолютно не понимал, как можно чистить зубы перед едой, ведь тогда завтрак будет не вкусный, а зубы опять испачкаются, но мужчина говорил, что после долгого сна он просто не может сразу не почистить зубы, а завтракать тем более. Пару раз они спорили на эту тему, но разногласия ни к чему не привели. Сегодня с утра была плановая тренировка. Мичисато прошёл на кухню, чтобы сделать полюбившиеся хлопья с молоком. У него ни в какую не получалось проснуться, приходилось подпирать голову рукой.       – Мичи! – неожиданно позвал Какаши, от чего мальчик дёрнулся, будучи на грани сна, – готов увидеть мои труды?       – Ну… да, – до него пока не дошло что тот имел ввиду, но потом он увидел джонина, что вышел в гостиную в одних только серых шортах, очень бодрый и довольный.       – Как тебе? – правой рукой мужчина упёрся в бок, а левую согнул в локте, чтобы продемонстрировать мышцы, – потрясающий результат, аж двигаться легче стало, 2 месяца сушки не прошли даром, – после этого он повернулся на 180 градусов, повёл плечами и расправил их, от чего вся его спина напряглась. Мальчик не двигался с того момента, как только увидел Какаши, он забыл про ложку, которую тянул ко рту, да и сам рот оставил приоткрытым, залипая на рельефное тело. Литые и в меру накаченные мышцы смотрелись идеально на худой фигуре. В глаза бросались белые хаотичные полоски по всему телу, эпицентр которых находился в районе плеч.       – Потрясающе, – Мичисато продолжал залипать на тело, осматривая его с ног до головы.       – Глянь на ноги, – мужчина приподнял шорты со стороны, открывая подтянутое бедро, – а-а-а, очень круто! Давно хотел просушиться, – он ещё раз оглянул своё тело и взял оставленную ранее футболку с дивана.       – А я смогу когда-нибудь так же выглядеть?... – он до ужаса завидовал и одновременно восхищался.       – М? – Какаши пару секунд смотрел на мальчика и совсем немного рассмеялся, – конечно! Но годиков так через шесть, – он подошёл к Мичи и привычно растрепал его и так взъерошенные после сна волосы.       – Блин, это много! – он послушно подставил голову, такое действие джонина казалось ему до ужаса родным.       Чуть позже, когда Какаши ушёл к себе, чтобы переодеться он встал посередине комнаты. «Шесть лет – это правда много… но больше удивляет то, что даже тогда он всё равно останется мне сыном. Это всё не временно, как бы...», – мужчина только сейчас осознал, казалось бы, такую простую вещь.

***

      Участок резерва джонинов был неизменным: во всём здании кипела работа, шиноби бегали с места на место и только в некоторых комнатах спокойно сидели джонины в ожидании миссий по разным причинам.       – Какаши! Давно тебя тут не видела! – девушка привычно заняла место рядом с мужчиной.       – О, здравствуй, Куренай, – он закрыл книгу и облокотился на спинку красного дивана.       – Ничего себе, давно ты обложку прикупил? – Куренай указательным пальцем приподняла уголок его книги и кроме однотонного тёмно-зелёного цвета ничего не увидела, но у корешка проглядывал знакомый оранжевый цвет, – я тебя прям не узнаю.       – Как только сын у меня появился, так и купил, – просто ответил Какаши.       – Кстати, по этому поводу… меня всё мучает вопрос, – девушка металась в сомнениях стоит ли его задавать, но под уверенным взглядом всё же решилась и заговорила потише, – ты не думаешь, что начал испытывать отцовские чувства к этому мальчику только потому, что в нём запечатали твою чакру? – такого вопроса он точно не ожидал.       – А почему ты так думаешь? – мужчина на всякий случай огляделся по сторонам и тоже тихо заговорил.       – Чтобы ты, да усыновил ребёнка по собственной воле? Нет, я ни в коем случае не имею ничего против, это очень хорошо, но такая новость была чересчур неожиданной, знаешь. Особенно после твоих отзывов о генинах, – такие мысли заставили Какаши сильно задуматься, сам он никогда не размышлял на эту тему в таком ключе.       – Даже если так, – он глубоко вздохнул, – Мичи всё равно для меня уже как член семьи… но иногда мне кажется, что это одностороннее чувство.       – О чём ты? – Куренай казалось, что у них прекрасные отношения, особенно судя по последней встрече с мальчиком.       – Понимаешь, – джонин задумался, чтобы правильнее донести мысль, – отцом он меня не называет – это ладно, зато тактильничать иногда любит, но он вообще не чувствует себя как дома.       – А можешь поподробнее? – она сложила ногу на ногу, поставила локоть на колено и опёрлась подбородком на ладонь.       – Короче, – он стал серьёзнее, – Мичи как будто в гостях, постоянно спрашивает можно ли ему что-то взять, сделать, куда-то пойти. Конечно, удобно, что я знаю каждое его действие, но было бы спокойнее, если бы он просто меня предупреждал, а не спрашивал «можно ли мне?», – по поведению Какаши было видно, что он правда этим обеспокоен, – иногда это доходит до такого абсурда, что вот прихожу с магазина, говорю: «смотри, эти шоколадки тебе», на следующий день он спрашивает, можно ли взять одну, а я, между прочим, только для него их покупаю, мне самому не нравится сладкое и Мичи это прекрасно знает, – джонин небрежно отложил книгу, накрыл лицо руками, запрокинул голову и вымученно закончил, – вообще не знаю что делать.       – Ого, – девушка поражённо его слушала, – ты разговаривал с ним на эту тему?       – Он засмущался и ничего не ответил…