Reminder from the past

— Ах ты сучка, — злобно оскалился Арсений и грубо взял лицо парнишки, неприятно стискивая его в руках. Антон замычал, сильно зажмуриваясь от ноющей боли, и его губы сложились "рыбкой". Попов зарычал, явно недовольный сложившимися обстоятельствами, и ударил Антона по щеке. Тот тяжело задышал, а сердце замерло от чувства страха. — Ещё раз вытворишь подобное, и ты живым отсюда не уйдёшь, понял? — глаза парня горели нездоровой яростью. Он походил на маньяка-насильника, хотя, скорее всего, это недалеко от правды… Антон сглотнул вязкую слюну и кивнул, сдерживая слёзы. Его окутывал необъяснимый страх. Хотя, учитывая данные обстоятельства, причина этого самого ужаса была ясна наверняка. В голове почти не осталось мыслей, лишь чёрная дыра и негатив. — П..пусти, пожалуйста. Я никому не расскажу, клянусь, только отпусти, — судорожно зашептал Антон, начиная плакать. Паника накрыла Шастуна с головой, проникая в самые задворки сознания, окончательно разрушая его. Парень видел перед собой лишь расплывчатый силуэт своего будущего мучителя. Арсений снова зарычал и, грубым движением перевернув парня на живот, уложил руку на его поясницу, чуть надавливая. Парень под ним издал испуганный вскрик, глотая слёзы страха. Тело Антона дрожало, парень боялся даже пошевелиться. Щека неприятно ныла, а места, к которым прикасался Арс, горели жгучей фантомной болью. Парень не знал, что делать. Его руки, не в силах даже шевельнуться, покорно лежали на диване. Оказывать сопротивление - глупо. — Если будешь хорошим мальчиком, то не сильно покалечу. Если же ослушаешься, то.. — Попов взял руку мальчишки в свою и начал больно её заламывать. Антон закричал и начал дёргаться, лишь бы уйти от сильнейшей вспышки боли. Страх с новой силой накрыл сознание. — Пожалуйста! Нет! - кричал он, чуть ли не захлёбываясь в слезах. Арсений довольно улыбнулся и, отпустив руку, начал неспешно расстёгивать штаны и мерзко облизывать свои губы. Он с диким упоением наблюдал за испуганным, сломанным мальчишкой, у которого буквально рушился мир. Его судорожные движения и страх, который буквально чувствовал Арсений, вселяли в него интерес и какую-то животную зависимость. Арсений готов был вечность наблюдать за этой «прекраснейшей» картиной… — Какой сладкий, — прошептал он и прошёлся рукой по нижней части тела Антона. Тот дёрнулся, пытаясь избежать прикосновения, но тем самым, только больше раззадоривал Арсения. Удар прошёлся по заднице Шастуна, заставив того вскрикнуть и задергаться с новой силой. Но, почувствовав руку на пояснице, которая с силой надавила на неё, прекратил движения, затаив дыхание от страха. В голове Антона будто мир рухнул. Всё перевернулось с ног на голову, ломаясь и воспламеняясь. Человек, которого он считал Богом и идеалом этого ужасного мира, оказался насильником, уродом, бесчеловечной сволочью… Бесчувственным животным, которому только и надо, что удовлетворять свои животные потребности (хотя, нельзя так оскорблять бедных животных…). Руки Арсения блуждали по худощавому телу, вызывая лёгкое сопротивление со стороны Антона. Арс схватил парня за волосы, притянул к себе ближе и оставил укус в области шеи. Шастун тихо заскулил, понимая, что у Попова нервы не железные, а выводить из себя его не хотелось, мало ли что могло случиться. Всё-таки он чокнутый психопат. Он покрывал бледную кожу укусами, которые в будущем превратятся в синяки, а некоторые и в гематомы. Антон до крови закусывал губы, чтобы не издавать лишних звуков. Арсений медленно раздевался, не забывая стащить вещи и с жертвы. С каждой снятой вещью Попов мог разглядеть белоснежную кожу и пройтись по ней языком, прикусить её, насладиться её сладостью и близостью. Антон, стараясь не дышать и вообще не проявлять признаков жизни, лежал смирно, будто бы смирившись. Но, разве с подобным можно смириться? Антону было до ужаса страшно… у него сработал инстинкт самосохранения, он находился будто бы перед диким зверем, который вот-вот должен был напасть… Арсений, не думая, высвободил возбуждённый орган и размазал по нему лубрикант, который взялся не пойми откуда. Антону было немного плевать. Парень запаниковал, когда его насильно заставили поменять позу. Он кое-как пытался устоять на локтях, руки предательски дрожали. Не подумав о растяжке и, в конце концов, о девственности парня, Арсений начал входить. Головка проникла внутрь, вызывая неприятное жжение и вырывая из груди Антона громкий крик. — Н-нет! Н-не надо! Умоляю! - Кричал Шастун, начиная с силой дёргаться, пытаясь вырваться. Арсений ударил парня по заднице и резко вошёл в него наполовину. Антон не смог сдерживаться, за что его рот сильно зажала широкая ладонь. Слёзы с новой силой катились по красным щекам, глаза бешено метались, сознание окончательно отключилось, остались лишь бессильные инстинкты. Антон бился в конвульсиях. Входил Арсений туго. Шастун был слишком узким и неподатливым. Попов, сильно сжав ягодицы парня, проник в него полностью. Двигаться сразу он не смог, но Антон закричал, будто его режут, хотя ощущения были точно такие же. В голове парня крутилось лишь одно: «Нет. Нет. Нет. НЕТ. НЕТ!!!!! Лучше убей! Лучше убей! ПРОШУ, УБЕЙ МЕНЯ!!!» Попов начал двигаться, ощущая, что с каждым разом становится всё легче и более влажно. Арсений увидел, что Антон уже никак не реагирует и ускорился, ударяя его по пояснице, а потом по ягодицам. По комнате разносился пошлый звук ударов. Антон скулил от боли и неприятных ощущений, иногда вновь переходя на крик. Ему не нравился тихий секс (изнасилование). Он хотел слышать крики, мольбы, стоны, в конце-то концов. Но эта безжизненность и тишина выводили Попова из себя. — Я жду твои стоны, сучка! — рыкнул он и снова ударил парня по ягодицам. Антон слегка пришёл в себя и застал ужасную реальность. Внтури всё разрывалось на мелкие частицы и сгорало заживо. Всё тело сковывала непреодолимая боль, Антон чувствовал в заднице было что-то липкое и горячее. Кровь… Антон снова закричал, когда руки парня легли на его шею и с силой начали душить. Шастун засипел и начал вырываться, но вскоре прекратил, пытаясь глотнуть хоть капельку воздуха. Вскоре хватка ослабла и Антон смог сделать вдох. Сзади снова начало всё болеть и пылать, а тело онемело. Парень снова закричал, но крики не помогали, а задница болела всё сильнее и сильнее. Арсений не обращал внимание на состояние парня, ему было, откровенно говоря, абсолютно плевать. Антон снова заплакал, пытаясь вырубиться, чтобы больше не чувствовать боль, но не получалось из-за тела, что чувствало абсолютно всё. Оно то немело от сильной боли, то наоборот начинало чувствовать буквально всё. Вскоре Арсений кончил в парнишку и вышел из него, довольно улыбаясь. Из парня неприятно вытекала сперма вместе с кровью. Он безжизненной куклой покоился в крепкой хватке Арсения. Тот, облизываясь, ловил кайф от оргазма. — Хороший мальчик, — Попов снова усмехнулся и ударил Антона по ягодицам. Парень упал на кровать и отрубился. Арсений посмотрел на мальчишку и вздохнул, взяв салфетки и начиная его вытирать. Он не испытывал жалости или чего-то подобного. Он не хотел испачкать кровать. Хотя, где-то в глубине души он хотел бы повторить всё, но уже так, чтобы Антон лёг под него добровольно. Но разве такое когда-нибудь случится?…

***

Боль — то, что ощутил Антон, не успев проснуться. Он, по ощущениям, лежал на чём-то мягком, а укрывало его нечто нежное, почти что шёлковое. Парень не хотел открывать глаза, сознание ещё не успело проснуться. Каждая частичка тела отзывалась дикой болью, вынуждая парня жмуриться. Антон кое-как раскрыл глаза, в которые тут же ударил яркий дневной свет. Парень тихо прохрипел, чувствуя жгучую боль не только в теле, но и в горле. Ему срочно нужна была вода… не успел парнишка даже дёрнуться, как задница дала о себе знать. Мозг, видимо, ещё окончательно не вернулся в строй, поэтому думать и функционировать нормально не мог. Но, неожиданно, парень вспомнил всё. Вспомнил образ обезумевшего Арсения, его грубые касания, быстрые движения и боль… боль, боль, боль… сплошная боль. Антон тихо застонал, а голос надломился. Стон перерос в отчаянный крик. Парень сильно схватился за свои волосы и истошно закричал, сжимая между пальцами кучерявые пряди. Мысли и воспоминания беспорядочно лезли в голову. Хотелось умереть… просто кричать до смерти, так, чтобы лопнули сосуды и сердце остановилось. Арсений - человек, которого Антон любил всей душой - оказался самым мерзким и отвратительным человеком. Он убил всё то прекрасное, во что наивно верил Антон. Он уничтожил его. Растоптал. Сравнил с грязью… Руки дрожали, а мозг подкидывал всё больше новых, совершенно ненужных образов того дня. А ведь Антон так мечтал о свидании с Арсом, мечтал стать только его… мечтал… А теперь Арсений стал его персональным кошмаром, худшим, что с ним случалось. И виноват во всём один лишь Антон… А на столе осталась записка: «Милый Тоша, я ушёл на учёбу, удачи тебе, буду ждать повторения :)»