Ужас на кладбище или свидетельница.

Я не могу не описать здесь произошедшего со мной в ту жуткую ночь. Я пишу эти строчки в своем дневнике лишь при свете смартфона, почти в три часа ночи. С тех пор я боюсь спать. Во снах я все время погружаюсь в ту страшную ночь, когда грань понятий "жизнь" и "смерть" исчезла почти окончательно. С тех самых пор я боюсь вообще заговаривать и даже шутить на тему смерти. Я плююсь от чертовых "Сумерок", другого мира, и всего прочего фэнтези, хоть чуть-чуть связанного с миром смерти и нежитью. Мне тогда было 13. Я стояла у края могилы, не в силах ни отвести взгляд, ни упасть на нее. Официальные похороны уже давно закончились, однако я продолжала стоять в траурном черном платье и тупо смотреть на могилку. Ноги у меня давно слились с камнем. В том тесном гробу лежал мой дядя - Фрэнк Уэйтли. Он был, пускай и чудаком для всех других, но для меня он был поистине родным человеком. Именно он привил мне интерес к химии. Мы с ним могли часами заниматься перегонкой самых разных растворов, для выделения чистейших элементов. Помнится, на крестины он лично распорядился, чтоб крест, который постоянно будет у меня на шее, был сделан из его серебра. Самого чистого серебра в городе, что подтвердил один знакомый ювелир. А на двенадцатилетие подарил мне кинжал из чистого железа. Чистого. Без грамма примесей. Он был очень непростым человеком. Нелюдим, хотя скорее люди сторонились его, чем он - их. Замкнут, помешан на своих престранных формулах, в которых современные записи органической химии смешивались с древними алхимическими рецептами. Но со мной, и в кругу своей близкой компании, он был весел. Он был лучше многих людей, что я знаю. Но всё-таки был... и принимать, что его больше нет, было больно. Оно так всегда. Смерть кажется обычным делом только на страницах какого-нибудь рассказа или в фильме. Даже если она приходит за родителем знакомых, мы не плачем по оставленному живым горю, до тех пор, пока она не забирает дорогого нам человека. Не помню, сколько я там была. Два часа? Три часа? Может, больше? Ноги стали, словно мрамор, земля почернела от слез, все глаза пересохли. И в разбитом состоянии, я пялилась на надгробие своего дядюшки. Все наши совместные мгновения яркими ретроспективами проплывали мимо меня, уходя в пустоту вслед за ним. Отпускать очень трудно. Ведь вместе с дорогим сердцу человеком всегда рвутся связывающие вас так долго, нити струн души. Сердце почти онемело от боли. Лёгкие дышали как-то на автомате. В душе царили мрак и холод. - Не бойся за него. Бойся за живых. - Раздался голос за спиной. Чьи-то холодные руки легли сзади на плечи, утешающе проводя по ним. Я повернула голову и узрела мальчишку в черных одеждах. Его серые длинные волосы были забраны в хвост. В раскосых серых глазах не было никаких эмоций. Лишь безмятежное спокойствие. Весь мир вокруг неумолимо посерел. На его фоне я заметила молочно-белую кожу парня, как будто он ни разу не бывал на солнце. В ноздри ударил мерзкий запах гниения и плесени. - Отойди. Не мешай скорбить. - Ты напрасно печалишься. Его больше нет, так что все твои чувства бессмыслены. - Я разозлилась. - Как ты смеешь говорить так о моем дядюшке?! Он был великий человек. И он не умер. Нету смерти, ведь природе известна только трансформация! - Ошибаешься, ведь смерть есть. Бесконечный цикл рождений и смертей не действует на таких, как он. - Глаза мальчика почернели. - Но если ты хочешь знать, ему очень даже повезло. Сейчас он правит бесами в аду, вместо слепого подчинения в раю. - Я не выдержала. Как вообще можно так отзываться о моем любимом человеке?! Да еще и столь спокойным тоном. - Пошел вон! - Я толкнула его в грудь... и оставила дырку. Из-под одежды сыпался серый песок, но парень бровью не повел. Еще секунда, и по его телу пошли черные трещины. Парень песком осыпался на землю, однако на губах еще царила самодовольная улыбка. И тут я поняла, что он очень быстро старел. С каждой секундой он становился старше на год. Под конец процедуры на меня смотрел почти рассыпавшийся, дряхлый-дряхлый старик. Волосы поседели. Глубокая сеть жутких морщин покрыла его лик. Неизменными были лишь черные глаза и улыбка. Все, что от него осталось - куча дряхлых-предряхлых костей и одежда. И то кости сразу же вспузырились, превращаясь в какую-то черную жижу. Последним растворилось лицо паренька. - Бойся не за мертвых, подруга, бойся за живых. - Сказал парень и окончательно исчез. Тут же я поняла, что все звуки исчезли. Хоть кладбище было далековато от всех внешних раздражителей, в окружавшем его лесу слышались белки, постоянные птичьи трели, шум ветра и протекавшей недалеко речки... элементарные звуки жизни. А теперь в воздухе повисла тишина. Даже листва не шелестела. Мир стал серым. Я испуганно отшатнулась от горстки пепла, которой стал парень. Перед глазами все ещё стояло лицо древнего старца с глкбокими морщинами и жуткими чёрными трещинами на коже. Пепел растворялся в пространстве, и все, куда он попадал, серело. Уродливыми трещинами по стеклу, странная серость расползалась повсюду, пока не охватила весь мир, что я видела. Будто на черно-белом кадре фильма ужасов, все застыло в покое. Я замерла на месте. Было холодно, словно всю радость и тепло мгновенно выкачали. Как мне рассказывали, на наш город пала буря. Свинцовые облака заволокли небо от края до края. Сверкали молнии, гремел гром, изредка, падал дождь. На своих черных вихревых крыльях, сквозь бурю, летели шестеро вампиров, с бесчисленными множествами своих уродливых собратьев, более похожих на гигантских летучих мышей. Вся шестерка упала с неба черными клубами дыма. Они окружили меня. Грянул гром. В воздух поднялись вороны, нарезая круги надо мной. Все вампиры были очень уродливы. Некоторые из них были похожи на людей, некоторые скорее походили на насекомых своей уродливой обвисшей серой кожей, перемешанной с останками хитинового панциря, и ужасными, получеловечьими-полутараканьими лицами. Множество тонких глазок, длиннющие усы с странными потовыми аппаратами... Аж передергивает от воспоминаний! Самые человекоподобные из них имели длинные волосы, землянистого цвета, или же слишком бледную для живого человека, кожу с полным отсутствием мускулатуры. Даже самые нищие бомжи с дальних помоек не были такими тощими. Я могла пересчитать их сухожилия и вены. Худые лица напоминали обтянутые кожей черепа, с наспех намеченными скулами, обязательно острыми. Гигантские глаза имели угрожающую алую радужку. Об игловиных клыках даже заикаться не стоит. Огромные глаза чуть не вываливались из орбит, очень мерзко покачиваясь в глазах некоторых мертвецов. А завидев меня, с клыков тварей стала капать слюна. Они обступили меня и могилу плотным кольцом. Откуда-то послышался звук барабанов и флейты. Мерзкий, протяжный и фальшивый вой инструмента рвал барабанные перепонки своей высотой. А вампиры под нее танцевали. - Танцуем, братва! Очень скоро нас будет уже семеро! - Кричал абсолютно лысый мертвец с серой кожей. В танце этих вампиров было кое-что ритуальное, нечеловеческое. И их длинные тени танцевали в такт им, падая в центр круга, прямо на могилу дяди. Я стояла в этом круге и ничего не понимала. Сердце билось, как бешеное. Стоны флейты ужасно били по ушам, а мурашки огромными толпами бегали по коже... Тут один вампир отделился остальных. С зелеными змеиными глазами, лысый, но с длинным черным чубом. На серой коже было множество дыр, а обноски едва прикрывали самые важные места. Как только он подошел ближе, я почувствовала аромат мертвой плоти, стали и антисептика, как будто он только что вышел из морга. Лишь я увидела его глаза, как невидимая сила напрочь сковала все мои движения. Я не могла даже пальцами двинуть. Лишь наблюдать. От осознания своего бессилия сердце билось в два раза быстрее. Опять забили в барабаны. Флейты оглушали своей какофонией, и танцующие вампиры чрезвычайно быстро, нечеловечески извивались. Одно движение перекрывало второе, залезая на третье. А тени двигались им не в такт, извиваясь в значительно более страшном танце... Вампир с чубом резко бросился ко мне. Запах разложения сбивал с ног. Захотелось блевать. Он холодной рукой прикоснулся к моим волосам. Сухие пальцы быстро перекочевали на затылок. Он был холоднее металла и суше пергамента. Вот, он приблизился совсем близко. Буквально пара сантиметров отделяли меня от него. Вонь была ужасающая. Я поморщилась. Он подошел ко мне вплотную. Жесткая, как наждак, холодная рука обняла меня зм талию. Кажется, я видела очертания костей этих жутких культяпок. Он лизнул мои губы. Его коричневый язык был сухой и гнилой. Кажется, его кусочки тогда остались у меня на губах. На вкус они были премерзкими! Он чуть качнул головой, и я расставила ноги. Чувствительность вернулась. Я поморщилась и провела языком по губам. Это было ошибкой. Зная, что дальше будет, я закрыла глаза, чтоб не было больно. Вампир схватил меня за волосы и дернул вниз. От боли я открыла рот. Вырвался вскрик. - Какая классная девка! Ха-ха! - Прокричал довольный вампир и накрыл мои губы своими. На вкус они были, как высохшая некачественная бумага. Очень сухие и жесткие, словно наждак. До сих пор помню боль от его поцелуев. Острые клыки кусали губы и надменный язычок орудовал в моем рту. Сухой и жесткий. От него постоянно отваливались куски, как от гнилых цветов. Я со всех сил сжала челюсти, но язык был слишком прочный, будто был из металла. Вампир даже ничего не почувствовал. Правая рука покинула мою талию, будто бы невзначай, коснулась моих полушарий внизу и задрала юбку платья, протягиваясь к "жемчужине". Вампир явно был сильнее обычного человека. Было больно. Его сухие, жёсткие и ледяные пальцы терзали мое самое сокровенное так, что и тысячей слов не смогу описать. Не дай Жизнь еще хоть одной женщине пережить это. Несколько раз, мне удалось взвизгнуть, но этот вампир снова набрасывал на меня свои чары. А потом кусал в шею, нарочно оставляя кровоточащие раны открытыми. Тварь! Наигравшись он отпустил меня, толкнул и я упала на землю. Я попыталась убежать, но вампиры отгородили меня от остальной мира каким-то невидимым, странным барьером. Потом из могил начали подниматься другие ужастные монстры. Упыри, зомби и прочие мертвецы. Из воды вышли мавки. Темные тучи упали на кладбище сотней теней... Дальше такое началось, что и в самых ужасных книгах не удастся описать! Все омерзительные рожи мертвецов и чертей. Безумный танец. Барабаны. Флейты. Гигантский костер из черного пламени. Негативного пламени. Помню, что каждого из вампиров подменял в танце кто-то другой. А они танцевали со всеми безумнейший вальс, перебрасывая меня друг другу. Я станцевала со всеми. Все меня искусали. Страх давно вытеснил все остальные чувства, но и его стало сложно испытывать, в моем изнеможенном состоянии. Желание сбежать с этого бала нечисти не могло побороть их животные чары. У человека заложено в генах прислуживать самому непобедимому. И поэтому все так интересуются смертью. Ведь ее не победить вообще никак! Вот мы и служим ей. Как я служила в эту ночь ее кошмарным детям. А потом я физически ощутила сильный выброс негативной энергии. Вновь стало холодно. Радость пропала. Я потеряла много крови из-за всех этих вампирских поцелуев, поэтому и упала на землю. Подобно видениям, я видела, как мертвецы и вампиры играют в догонялки у костра. Кого ловили, того уволили в кусты. И потом раздавались ритмичные удары плоти о плоть, но без стонов и всхлипов. Иногда, слышался плач. И я видела, как вампир ебал монстра! Зомби. Он вводил свой член в полуразложившийся женский труп. А от силы довольно рваных движений от девушки отпадали ещё кусочки гнилой плоти. Но во время полового акта лица двух мертвецов оставались непроницаемы. Казалось, что они совсем не чувствуют удовольствия... На этой оргии трахались все. Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами, мужики с дамами, блин, даже тени соединяли свои тела в поистине гигантский шар и звероподобные бесы участвовали в этой оргии, напару с Крылатыми. А негативный огонь все так же горел абсолютной чернотой, и различная нечисть с громкими криками и смехом прыгали через костёр. И опять включались в танец. От флейты, ритмичного боя барабанов и всех потрясений кружилась голова. Наверное, из-за нехватки крови, я теряла сознание, но видела, как по-ребячески радуются мертвецы пополнению. Но их лицевые маски не отражали никаких эмоций. Правда ли это была радость? Или все эти трупы - лишь марионетки в руках поистине могучей силы? Один из вампиров, самый кудрявый и с шрамом, протыкавшим все щеки, схватил меня и, смеясь, бросил а наспех вырытую могилу. Каждый из стоящих неподалеку вампиров кинул в меня горсть земли. Это было уже верхом страха. Я не хотела, чтоб меня закопали заживо. Я не хотела умереть от рук бешеной нечисти. Я не хотела задохнуться навечно, одна, в темноте. Я не хотела, чтобы по мне ползали черви... Я стала бороться и сопротивляться, как бешеная. Но все равно не могла выбраться из глубокой могилы, на целых 4 метра ниже уровня земли. Сырая почва уже стала мне по шею. "Вот и конец". - Помню, подумала я, когда последняя горсть земли засыпала мою макушку. А вампиры не останавливались. Дышать стало почти невозможно. Земля давила. Везде была тьма. Было тесно. И вот... я почувствовала сильнейшую волну негативной энергии. Энергии Истинной Смерти. Все вокруг остановилось, посерело, а половина всякой травы, вдруг, рассыпалась. Дома тоже посыпались, довольно скоро приходя в негодность. Люди покрывались сетью трещин и распадались на маленькие кусочки. А я смотрела на все это сверху, будто этот порыв вырвал меня из моего тела. Так вот, какого это, быть призраком? Мир стал серым и я не могла ни к чему притронуться, хоть и обрела возможность летать. А там, где, по определению, находилось небо, угрожающе нависал другой город. Практически черный, с огроменными мрачными зданиями из костей человека. Сотни тысяч голов, с навечно застывшими там выражениями страха и боли взирали на меня. Мужские, женские... на некоторых еще остались останки длинных волос и обноски из собственной кожи. То, что раньше было их телом, небрежно болталось на собранных в стены костях. Плотно подогнанные друг к другу кости были перевязаны сухожилиями, а заместо электрики или водопровода, там были кровеносные сосуды человека. Алая жидкость все еще двигалась по ним. Но гораздо выше всех построек был огромный двухстоэтажный дворец, где сидел в ванной из чьих-то костей, полной крови молоденьких девочек, Генерал Смерти, Хранитель Ключа от Пещеры Безымянного Бога. Последний, в свою очередь, хранил Врата Смерти. И тут он посмотрел из своего окна прямо на меня! И исчез, опускаясь с небес на промерзшую землю влажным плотным туманом. Туман дополз до могилы моего дяди и там что-то сверкнуло. Из могилы вырвалась рука дядюшки, а потом вылез и он сам, как один из вампиров. Землянистая кожа, длинные ногти и старческие, острые черты лица... Без лишних слов, он бросился к моей могиле. Стал раскапывать. Мой дух тогда вернулся в тело, а потом очнулась я в больнице. Говорили, что я бредила что-то о смерти. И поэтому я и решила написать здесь эти строчки. Ведь даже для самой себя я замалчиваю и стараюсь забыть этот день. Когда за колокольным звоном церквей из Костяной Цитадели пришел сам Генерал Смерти, Что Купается В Крови Девственниц, и поднял из могил моего дядю и меня. Я понимаю, что во мне с того момента что-то поселилось. И я видела, как за далекими горами седой древности притаилась пещера, уходящая гораздо глубже. Практически к центру земли. Это... было в Сибири. Я видела это! Там страшное божество, чья правая передняя лапа (похожая на огромного тринадцатиголового дракона с человечьими головами) лишь несколько раз показывалась на свет, хранит вход в зияющий Колодец Смерти. Если прыгнуть в него, то он приведет в нижнее измерение Нар-Марратука, хтонического божества смерти и разрушения. В его мире никто надолго не задерживается. И его злоба на весь мир, вместе с могуществом, поистине феноменальны. Ведь даже Сладкий Мир Забвения - его часть... Да. Теперь мне чуть лучше. Но эти летучие твари уже парят за моим окном. Нападение. Слышатся выстрелы. Надеюсь, это хоть как-то поможет. О боже! Они здесь! Окно! Р. S. Элизабет Уэйтли погибла, шагнув в окно десятого этажа в момент ограбления больницы. Во рту у нее был конверт с этой запиской внутри. Перед смертью она настойчиво кричала: "Не бойтесь за мертвых, бойтесь за живых. Мертвецы не увидят, во что вы превратили этот мир, не почувствуют боли. Бойтесь за живых!"