Ожоги

С момента всего случившегося прошло несколько дней. Изменилось ли что-то за это время? Определённо. Стоит начать с того, что в команде наросло сильное напряжение. Кевин стал намного чаще и яростнее орать на всех, а в особенности на Нила, который терпеть этого не станет. Нил и так в жизни много натерпелся и выслушивать капризные выкрики полудурка Кевина, он был не намерен. В ходе этого на поле ежедневно разгорались бурные ссоры, которые даже Ваймак был остановить не в силах. На Нила тоже было страшно смотреть: тот был постоянно уставшим и агрессивным. На тренировках он выматывал себя по полной, а в общежитии почти не появлялся, постоянно пропадая где-то. Аарон уже привык засыпать в одной комнате только с Мэттом, а вставая ночью в туалет или по другим делам… не важно. Он всегда обнаруживал занятую койку напротив и что-нибудь вкусное на своём столе. Когда у Аарона случались плохие дни и он запирался в ванной чуть ли не до самого утра, а точнее до времени пока Нил не встаёт на утреннюю пробежку. Он ел или пил всё, что ему оставлял Джостен, это помогало успокаиваться, сладкое вызывало всплеск дофамина или же всё потому, что это Нил для него принес? В любом случае их игра в «Оставь вкусняшку и будь не замеченным» — не прекращалась. С каждым днём Аарон всё тщательнее выбирал что-то для Нила, по-прежнему незначительное, но по максимуму вкусное. Миньярд имел смутное представление о том, что именно нравится Джостену, поэтому в тайне начал иногда поглядывать за тем, что ест рыжий в течении дня. Что насчёт Эндрю? Он приходил на тренировки, но выходить на поле практически полностью перестал. Он просто сидел на лавочке, среди огромной трибуны и как казалось зачем-то наблюдал или за кем-то. В любом случае, он не говорил ничего даже Рене и Би. Никто особо не заметил такого поведения блондина, кроме Аарона, который в последние дни не сводил со своего близнеца глаз. Аарон всё ещё ожидал нож в спину от своего брата, поэтому старался контролировать всё происходящее в относительной близости. Эндрю был то ли поникшим, то ли опустошённым, никто лучше Нила не понимал настоящих эмоций Миньярда. Но он был не единственным, Аарон прожил со своим братом достаточно времени, чтобы различать некоторую гамму эмоций на всегда безразличном лице. Поэтому с 80% уверенностью мог сказать, что того что-то волнует. Эндрю даже перестал шикать на Кевина, который превратился в настоящую истеричку и буквально не давал продыха всем. Чувствовал ли Эндрю вину за всё, что случилось, Аарон не знал. Может да, а может и нет. Понять то, что творится в белокурой голове никто не может, да тот и не говорит никому. Значит не их дело, значит и не надо вовсе. К чёрту Эндрю. Долго смотреть на трибуны не пришлось, к блондину подлетел Кевин с очередными криками: — Какого хуя ты встал столбом? Продуть хочешь? — Завёл свою шарманку Дэй. На это младший Миньярд просто отмахнулся и побежал в противоположную сторону, не желая слышать оскорбления в свою сторону. Ему не нужна была очередная головная боль в этот день.Кстати о дне, дождь лил столбом, вот тебе и зима, блять. Несколько недель шёл снегопад, был минус и вот к концу ноября резко полил дождь. Такие погодные условия резко-негативно сказались на суставах и головной боли Аарона. Чёртово давление и погода. С самого утра тот проснулся с головной болью, вставать из тёплой кровати не хотелось совершенно. Поэтому спустя какое-то время Аарон просто, как лужица сполз на пол. Резкое осознание того, что после такого дождя всё превратится в лёд сделало день ещё хуже. Тогда его мысли снова наткнулись на порыв к самоубийству. Вот и сейчас несмотря на выпитую таблетку обезбола голова болела даже посреди дня. А если это ещё и совместить с тренировкой и орами Кевин — получится эмоциональный коктейль Молотова. Всё-таки медленно, но верно тренировка подходила к концу и к моменту, когда всё кончилось, большая часть команды просто ползла в сторону раздевалки. Особенно это коснулось Никки, этот придурок в прямом смысле рухнул на колени перед дверью раздевалки с воплем: — ХРИСТОС ВОСКРЕС И БЛАГОСЛОВИТ ЕГО НЕБО! —Попутно падая мордой в пол от пинка Кевина под зад. — Не ной, у нас ещё вечерняя тренировка на носу, — проворчал Кевин открывая дверь. — О нет, Иисус снова умер, — почти плача, пропищал Хэммик в след уходящему Кевину. Аарон лишь закатил глаза смотря на это и тоже проскользнул мимо развалившегося на полу кузена. Вот и кто тут настоящая королева драмы? Походу теперь у Кевина есть соперник. Переодеваясь Аарон думал о Кейтлин, с момента как они расстались так ни разу и не виделись. Более, не было ни одного сообщения от девушки или чего-то подобного. Возможно, она просто напросто его избегает и всё. Если это окажется правдой, то Аарон расстроится, ведь он считает Кейтлин своей близкой подругой и не хочет терять их общение. Возможно, ему стоит написать ей первым и предложить встретиться, чтобы поговорить с глазу на глаз. Таких друзей как эта девушка он навряд ли найдёт, даже несмотря на её последнюю выходку он всё равно питает к ней лишь тёплые чувства. Она была всегда с ним в трудные моменты и даже, когда Эндрю причинял ей боль, она всё равно не бросила его. Аарон не может так просто потерять это всё. Из раздумий его вырвало прикосновение к плечу. От неожиданности Миньярд резко обернулся и столкнулся с голубыми глазами. Близко, слишком близко. В раздевалке уже никого не было, похоже он ушёл в мысли настолько, что даже Нил успел переодеться в повседневную одежду. А это охренеть как долго, ведь Джостен до сих пор не переодевается среди членов команды, предпочитая ждать, когда все помоются и после уже переодевается запершись в душевой кабинке. Сначала Аарону показалось, что Нил хотел сказать или спросить по поводу игры или про что-то связанного с этим. Но Джостен выглядел слегка… волнительно? Да, скорее всего именно это, было видно, что тот нервничает. Всё-таки после небольшой запинки рыжий убрал руку с чужого плеча. — Слушай, ты же шаришь в химии? Этот вопрос был настолько неожиданным в этой обстановке, что Миньярд сначала не сообразил в чём суть всего, что было сказано. — А? — Только и вымолвил блондин. — У меня проблемы с этим предметом, — Нил потёр ладонью свой затылок, было видно, что ему непривычно кого-то о чём то просить. Мистер-я всё-сам и Мистер-я-в-порядке. — Если я не смогу написать пару самостоятельных на хороший балл меня не допустят к сессии, — Джостен тяжело вздохнул и вновь продолжил: — я бы мог попросить кого-нибудь из группы, но тебя я знаю давно и мне было бы комфортнее если бы это был ты, а не незнакомый мне человек. Закончив, Нил посмотрел с надеждой на блондина. Честно, дело было не только в том, что Джостен не хотел заниматься с незнакомым человеком. В основном ему было стыдно показаться глупым, ведь химия его слабое место. А Аарон и так считает его безбожно тупым существом, так что ничего удивительного не будет, если тот посмотрит на него с презрением. Молчание немного затянулось. У Аарона были другие дела, он сам должен был готовиться к предстоящей сессии, ведь в связи с прошедшими событиями он очень многое упустил. По хорошему ему нужно в темпе наверстать программу и поскорее догнать своих одногруппников. Но только подняв взгляд и увидев молящие глаза, то сразу замер. Из головы вылетели все мысли об учёбе и от том, что он что-то там должен там учить и кого-то догонять. Аарон в очередной раз убедился в том, насколько глаза Нила были красивы. По краям был чёрноватый ободок, а само пространство радужки затянуто тёмно-синим, что ближе к зрачку становился всё светлее перетекая в небесно-голубой, а у самого зрачка был тонкий, еле заметный ободок не голубой, белый и чистый. Чистый, как снег, как прозрачный лёд, как слеза влюблённого. Голубой был океаном среди этих льдов, а синева морозом заставляющие всё это сиять и быть таким прекрасным. В эти глаза было невозможно не смотреть. Светлые брови и ресницы, на контрасте которых выделялись не естественно для обычных людей красные губы. Оттенок был схожим с красным и спелым яблоком, которое кусаешь и по губам и шее начинает стекать сладкий сок. Аарон уверен, что именно таким на вкус и будут эти губы, он не пробовал, но уверен в этом. — Я не против, — спустя какое-то время всё же ответил блондин, не отводя взгляда от чистых ледяных глаз. — Вечером я освобожусь. Нил слегка улыбнулся на это искренне радуясь, что ему не придётся позориться перед другими людьми и тому, что Аарону всё же не абсолютно плевать на него. Сердце Миньярда пропустило удар, а может и два. Улыбка Нила была невероятной красоты, хуже делало то, что эта улыбка была адресована ему. Нил никогда не улыбался ему искренне. Щёки Аарона тут же начали расцветать лёгким румянцем, который начал еле заметно пощипывать на бледной и чувствительной коже. Осознав это парень сразу же отвернулся и сделал вид, что занят и начал запихивать одежду в сумку. — Спасибо, — послышалось из-за спины, а после и удаляющиеся шаги. Как только дверь захлопнулась, Аарон судорожно выдохнул, за время, что Нил уходил и не видел лица блондина, его лёгкий румянец стал почти пунцовым. Он разгорелся и перетёк на шею и ключицы, а бледные губы успели пересохнуть и слегка приоткрыться в поиске спасительного кислорода. Целовать… Как же Аарону хотелось его поцеловать. До невозможного, губы Нила были так близко, они так манили его. Красные, спелые, как самое вкусное яблоко, которое бы Аарон мог пробовать. Миньярд любил яблоки, обожал их и соблазн перед губами нападающего был настолько велик, что уподобился Еве, которая первая потянулась за запретным плодом. От этих мыслей становилось жарко. И это только при мыслях об обычном поцелуе, как какой-то пятнадцатилетний подросток, ей богу. Аарон выдохнул и продолжил запихивать остатки вещей в сумку, бутылка воды, шорты и ещё что-то… недоеденная им шоколадка с рисунком цветов на обёртке. Аарон оставил своё прежнее дело и просто сел на скамейку, закрывая своё пылающее лицо руками. Много, слишком много всего за каких-то никчёмных пару минут. Он точно ведёт себя, как банальный подросток, но лёгкое покалывание в кончиках пальцев и щеках говорило о серьёзности всего происходящего. Им ещё и вместе вечером заниматься. Чёрт возьми и побрал бы он его во все дыры.

***

Он старательно пытался избавиться от этого, но чувство предвкушения было слишком сильным и трепало нервишки. Так вышло, что до сей поры Аарон ни разу не оставался наедине с Джостеном. Нет, точнее оставался, конечно, но не на такое длительное время какое предполагает хорошую подготовку по предмету с плохой успеваемостью у ученика. Да и к тому же, когда выдавались моменты побыть наедине, чаще они были не во внимании друг друга, просто стояли и ждали машину или ещё чего. Но вот чтобы чем-то заниматься совместно и общаться при этом, возможно даже сидеть слишком близко друг к другу. Плечо начало жечь возвращая воспоминание от утреннего прикосновения. Все прикосновения Нила отдавали лёгким жжением на коже, словно магия какая-то. Конечно, может это сам блондин себя накрутил из-за чего могли возникнуть физические ощущения, самовнушение та ещё штука. Но признаться честно, Аарону даже нравилось это лёгкое жжение, создавалось ощущение будто тёплая рука всё ещё там. Покоится на его плече, а голубые глаза так близко, что можно разглядеть каждую крапинку если приглядеться по внимательнее. А за время, что они знакомы, Аарон слишком хорошо научился быть внимательным к мелочам, ведь ничего более он себе позволить и не мог. Каждый день наблюдать за тем кого так любишь, но кого так и не можешь коснуться на самом деле вызывает нешуточную боль. Кажется он выучил внешность Нила от и до, в буквальном смысле. Его сильные руки и длинные тонкие пальцы, накаченные от тренировок бёдра. Подтянутый пресс, который он видел всего пару раз дома в Колумбии, но запомнил каждый изгиб этого идеального, по его меркам, тела. Хотя Нил не был идеальным и никогда им не был, просто Аарон любил и в любви этой видел красоту. Такую прекрасную, как первый снег, такую тёплую, как самый красочный и романтичный рассвет. Такую невероятную и разъярённую, как пламя костра. Всеми цветами радуги и самые любимые — синий и красный. Как огонь и лёд всё это — один человек. Никогда Аарон не сможет совладать с этими чувствами, уже огромное количество времени он давит в себе это и всё безнадёжно. Эти чувства давно провели в нём дыры химическими пятнами велись в душу, делая её своим домом. Дарили этому дому своё тепло, разрастаясь с каждым днём и крепчая на глазах. Он любил Нила, тот было естественно божественным, не идеальным и поэтому таким реальным. Смех, улыбка, всё, что совмещал в себе этот человек заставляло что-то шевелиться в груди блондина. И если бы была возможность, то ничто бы не смогло заставить в этой жизни отпустить его руку. Если бы только была возможность занять место Эндрю, то он стал бы самой яркой звездой на их пути и смог бы вынести всё, «всё» если бы был хоть маленький шанс быть счастливым. Походу Аарон и правда помешался, а возможно просто наконец начал осознавать насколько всё безнадёжно. Он просто надеется, что научится с этим жить и справляться со всем самостоятельно. Хлопнула дверь и на горизонте показался Мэтт, который очень суетился. Это и неудивительно, у него намечалась романтическая прогулка с Ден и тот нервничал так, будто они не встречаются вовсе и это их первое свидание. — Ты не видел мою ветровка? — Он обратился к блондину, что уже достаточно долгое время сидел за столом раскладывая учебники, которые пригодятся ему этим вечером. — Где насрал там и ищи. — Не будь занудой, — надулся Мэтт, но уже через мгновение воскликнул, чем напугал Миньярда, и понёсся к шкафу, на дверце которого висела чёртова ветровка. — А можно не орать? — Крикнул в след уносящемуся парню. Что на счёт резкого разворота на месте — это было плохой идеей, так как голова закружилась и тело повело в бок. Из-за бессонных ночей Аарон начал сильно уматываться на тренировках, страдая от недосыпа и слабости. На самом деле стоит поспать немного иначе, он мало чем поможет Нилу, да и не сделают ему погоды эти пару часов. Большинство зачётов были сданы, на дневные тренировки Миньярд и так забил, значит можно и похрапеть часок другой. К тому же Мэтт свалил, а значит полная тишина и покой были ему обеспечены. Кровать встретила его прохладным одеялом и мягкой подушкой. Боже, как он по ней скучал, Аарон любит спать, а спать любит его. Не мешайте их любви.

***

В комнате на удивление было тепло, так как отопление ещё не дали общежитиям, потому что в первую очередь отапливаются сами корпуса университета. Хотя на тепло от труб это было не похоже, появлялось некое ощущение будто это сам воздух слегка накалился —распространяя тепло по всему помещению. Кажется, он лежит на животе повернув голову к стене. Верно, ведь именно в этой позе он уснул этим днём после изнуряющей тренировки на корте. Мышцы побаливали и отдавали лёгким и неприятным тянущим чувством в ногах. Вдруг, на весьма тонкую талию легли сильные ладони, очерчивая привлекательные изгибы. Глаза блондина распахнулись, когда эти руки сжали его бока, а после сразу же любовно и успокаивающе погладили ранее атакованные места. В отместку Аарон сначала испуганно пискнул, а после судорожно выдохнул пытаясь осознать, где он, и что происходит. Оглядев то, что было ему доступно, он понял, что всё ещё находится в собственной комнате общежития для спортсменов. Единственное, что было не так, кажется его руки связаны за спиной и кто-то нагло его облапывает. Мысли Миньярда оборвались так же быстро как и на его поясницу легла чужая рука — надавливая и проводя двумя пальцами по позвоночнику до самой шеи, и вызывая дрожь в теле блондина. Все движения пальцев были плавными и при этом напористыми. Человек находящийся вне поля зрения нагнулся над ним и в мгновение ушную раковину Аарона опалило горячее дыхание, а за ним не менее горячий шёпот: — Расслабься, — такой до одури знакомый голос. От хрипоты в чужом тембре по телу побежали мурашки, поднимая волосы дыбом даже на голове. Возможно, Аарон ошибся и ему просто показалось, но спустя всего пару секунд он убедился в своих догадках, когда голова незнакомца склонилась ниже и в поле зрения показались рыжие пряди. Осознание пробило молнией, дыхание мгновенно сбилось, паника в перемешку с возбуждением накатили, как гром среди ясного неба. Что происходит? Почему Нил связал его и что планирует с ним сделать? На место паники сразу же пришло тянущее чувство внизу живота, когда в голове вырисовывалась картина всего происходящего сейчас. Он лежит прижатый к кровати Нилом Джостеном со связанными руками за спиной, пока нападающий нахально лапает его. На щеках мгновенно снова появился румянец, который не дожидаясь дальнейших действий красными бутонами перетёк на бледную шею придавая ей розоватый цвет. Казалось, даже кончики ушей тоже заалели. Этот факт не укрылся от парня, что нависал сверху. Ушной раковины коснулся горячий язык и проводя мокрую линию на конце пути прихватывая мочку уха зубами. Ответом на это стал еле слышный слабый стон, который вырвался из груди старшего совершенно случайно. — Что ты делаешь? — С придыханием наконец смог спросить Аарон. — А непонятно? — Снова шёпот в ухо и руки, что поползли вниз по рёбрам парня. Длинные пальцы подхватили подол рубашки и аккуратно забрались под него, очерчивая уже теперь обнажённую кожу. Еле касаясь, он обвёл стройные очертания талии, после снова сжимая в руках и смакуя кайф от горячей и мягкой кожи. Он словно упивался своей властью над таким хрупким сейчас телом под ним. Безоружный, связанный, дрожащий и мелко постанывающий. Им хотелось обладать в полной мере, поглощать медленно разбирая на части, смакуя и буквально мучая его своими ласками, пока тот сам не попросит продолжения. Пока не заскулит умоляя: «быстрее» или «сильнее». Что угодно, после чего ещё немного времени наслаждаясь этим видом — он всё же выполнит просьбу блондина. А он может это сделать, может обладать, может подчинить и Аарон это понимает. Понимает и ненавидя себя за это только сильнее заводится. Нил нагнулся над ним прихватывая кожу зубами где-то в районе поясницы и предательски близко к бёдрам. Аарон закусил нижнюю губу, чтобы снова не застонать от таких действий. — У тебя прекрасное тело, — ладони поползли вверх по разгорячённой коже, попутно задирая рубашку ещё выше. — Скажи, что тебе нравится. Это прозвучало скорее как приказ, а не как просьба. От такого тона у Аарона задрожали ноги, он не мог отказать ни сейчас, ни тогда, когда Нил… такой. Такой властный и доминирующий. — Н-нравится, — прохрипел он севшим от возбуждения голосом, в его штанах уже давно было тесно. Нил на это согнул пальцы и провёл ногтями по груди, оставляя красные полосы, прежде чем вернуться снова и надавить на затвердевшие соски. Аарон снова несдержанно выдохнул и сжал руки в кулаки, когда младший начал массировать его бусинки. Нил обвёл горошины сосков круговыми движениями прежде чем ущипнуть каждый по очереди и снова надавить на них, вырывая из приоткрытых губ ещё один слабый стон. Миньярду стало совсем дурно, когда к его заду прижались чужие бёдра, он буквально почувствовал чужое не шуточное возбуждение своими ягодицами. Затылок опалило горячее дыхание, которое сменил горячий язык и зубы. Громкий стон. Там точно останется след от укуса. Снова шёпот. — Хочу взять тебя, быстро и грубо, —сильные руки опять ухватили тонкую талию в этот раз сжимая так, что точно останутся синяки. — Тебе ведь именно так нравится, я прав? Аарон на это ничего не ответил, только закусил губу ещё сильнее стараясь не издавать громких звуков. Они в общежитии как никак, а Джостен как назло не переставал говорить. Во рту появился солоноватый привкус, кажется он прокусил её. — Нравится, когда грубо и до синяков, чтобы ты стонал, как шлюха под кем-то, — поцелуй в позвонок на шее. — Нет, подо мной. — Ты мой, — шлепок по одной ягодице после по другой, но с большей силой. Аарон болезненно промычал на это, с ужасом осознавая, что его тело откликнулось на это. Он в принципе откликался на всё, что делал рыжий, но здесь было что-то ещё. Это распаляло и обжигало все внутренности, предвкушение жрало изнутри. — Будь громким, я хочу слышать тебя, не бойся, мы одни. Ладонь гладила его щёку, а большим пальцем он разомкнул плотно сжатые губы блондина. В голове Аарона проскользнула мысль, что эти длинные пальцы неплохо бы смотрелись у него в глотке. Будто читая мысли защитника сзади послышался смешок, после которого два пальца толкнулись в приоткрытые губы. Аарон сразу же расслабился, впуская их в себя, он ещё пару минут назад решил забить на всё и просто отдаться моменту. Прямо сейчас его скорей всего трахнет человек, которого он любит больше всего на свете. Остальное его не интересует особо. Не то, почему вдруг Нил это делает, не то, почему у него связаны руки. Нил надавил пальцами под языком Аарона, на что у него закатилась глаза к потолку. Кто же знал, что у него кажется эрогенная зона в таком месте, пальцы снова надавили под языком вызывая ещё одну волну удовольствия. В штанах было болезненно тесно, хотелось наконец почувствовать свободу. Но судя по всему этот рыжий искуситель не собирался отпускать его просто так. Аарона схватили за ворот рубашки и рывком перевернули на спину, это вызвало неприятное ощущение в плечах, ведь руки всё ещё были связаны за спиной. Но мысль об этом надолго не задержалось в белокурой голове. Всё внимание Миньярда было приковано к парню сидящему рядом с ним, из полуприкрытых век на него смотрели потемневшие омуты. Как оказалось уже наступил вечер и единственное, что освещало помещение — это свет от настольной лампы. В такой приглушённый обстановке и от игры теней глаза Джостена казались тёмно-синими с переливом в светлый у зрачка, будто тот подсвечивался белым огнём. Аарон затаил дыхание осматривая то, что он видел перед собой. Оголённый накаченный торс. Твою мать, Джостен был полностью без верха в одних штанах. Руки были покрыты выпирающими венами, что тянулись по его рукам к подкачанными бицепсами, в тусклом свете отчётливо выделялись кубики на животе и шрамы, что полностью покрывали тело Нила. Грудь тяжело вздымалась, указывая на то, что не только Миньярду здесь тяжело себя сдерживать. Внушительный бугор в штанах был тому подтверждением, достоинство Джостена явно было куда больше чем у Аарона. Миньярд честно не хотел думать об этом, но лишь от одной мысли, что этот член окажется в нём — всё сжималось. Нил ничего не говорил, лишь из полуприкрытых подрагивающих ресниц осматривал некрупное тело под собой, по выражению его лица можно было легко понять, что открывшаяся перед ним картина, вызвала только положительные эмоции. По лицу поползла лёгкая улыбочка, он положил ладони на колени блондина поглаживая чашечки круговыми движениями. После чего рывком раздвинул стройные ноги, заставляя Аарона ахнуть в удивлении. Миньярд уже, откровенно говоря, не контролировал себя, просто лежал, принимая всё, что тому дают. Возбуждение было невыносимо: во рту предательски пересохло, а воздух казалось разогрелся на ещё несколько градусов выше. Он сомкнул губы в тонкую линию, когда руки, всё ещё лежавшие на его коленях, поползли вниз к бёдрам, а после сжали их с нажимом и провели ногтями, возвращаясь обратно к коленям. Нил заботливо и бережно поцеловал коленную чашечку блондина, как бы извиняясь за ожидание, и скользнул вперед, устраиваясь меж разведённых ног, вновь прижимаясь своим возбуждением к чужим бедрам. — Ты прекрасен. — Снова шёпот. Рыжий принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, желая обнажить светлую молочную кожу. Рубашка сдалась очень быстро и сразу же как это произошло —горячая ладонь легла на подтянутый торс. — Самый лучший, — ещё один комплимент. Аарон протяжно простонал, когда аккуратные и короткие ногти нежно оцарапали низ его живота. Ведя рукой от самого пояса джинс, где показывалась полоска волос тянущаяся к лобку блондина. Ещё немного, и Аарон точно кончит только от ласк. Нил наконец двинулся с места и припал губами к чистой шее, сначала проведя по ней языком, а после услышав сверху хныканье продолжил. Втянул губами нежную кожу, прикусил зубами и прежде чем отпустить — поцеловал на последок. Ещё пару секунд рыжий любовался бордовым засосом на на чужой шее, решив, что этого недостаточно, снова вцепился в податливую плоть зубами в этот раз желая оставить болезненный укус. Это должно было быть больно, но ничего кроме новой волны удовольствия Миньярд не почувствовал. — Ах!.. — Аарон очнулся от своего же стона, с ужасом осознавая, что всё, что только что происходило оказалось сном. Его подвела собственная фантазия, ну кроме того, что за окном и в правду прилично потемнело. Его ноги тряслись примерно так же как и всё его тело. Кончики пальцев подрагивали, а сбитое дыхание не могло ему позволить нормально соображать. Хуже всего — абсолютно твёрдый стояк в штанах. Ненавидя себя за дальнейшие действия Аарон просунул руку под одеяло, хватаясь за пояс своих штанов. Расстегнув ремень только с третьей попытки, он наконец скользнул трясущейся рукой в свои штаны и обхватил свой член. Попутно он заткнул свой рот второй рукой и зажмурившись принялся надрачивать себе, унизительно поскуливая в свою ладонь. Сознание до сих пор подкидывала ему развратные картинки из его сна. Как Нил смотрел на него из полуприкрытых век, его жаркий шёпот и сильные руки сжимающие его бёдра. Буквально всё тело Миньярда пылало, а фантомные ощущения прикосновений заставляли закатывать глаза к потолку в наслаждении. Грубость в перемешку с нежностью была его самой сокровенной слабостью. Джостен из его сна был прав, Аарон бы очень хотел, чтобы его разложили где-нибудь на столе и хорошенько оттрахали. Хотел, чтобы это был Джостен, чтобы так же с нескрываемой страстью и восхищением смотрел на него, как в том блядском сне. Чтобы возбуждение было взаимным, и таким же сильным как у него самого. Издав последний прерывистый стон он всё же кончил в свою руку, пачкая джинсы. Липко, грязно и жарко. Ещё минут пять Аарон пытался отдышаться и прийти в себя. Осознание того, что он только что сделал, заставило его снова ненавидеть себя. Каким же, чёрт возьми, он был противным. Прикрывая лицо чистой ладонью он всхлипнул. Хотелось помыться и смыть с себя эту грязную похоть. Сколько времени? Когда придёт Нил с химией? И как он после этого будет смотреть ему в глаза весь следующий вечер? Да наверное и не будет вовсе, стыд не позволит этого. Нужно помыться. Зазвонил телефон.