Always wanted to draw

      В углу просторной комнаты тёплым оттенком тускло светила настольная лампа. Из соседней комнаты доносилось тиканье старых часов, подаренных на новоселье бабушкой. По её словам, они привносили в дом уют и умиротворение. Юнги корпел над очередными набросками. Тишина в квартире разбавлялась шарканьем грифеля по плотной, немного шероховатой бумаге. Дальше в ход пойдёт акварель. Это расслабляло. Даже после рабочего дня, десяти часов в мастерской то с детьми, то со взрослыми, Юнги не выпускал художественных инструментов из рук.       Про Юнги можно было смело сказать — он живёт искусством: графика, живопись, диджитал — он любил всё. Провести выходные в галерее на выставке малоизвестных художников или детей из школы-интерната — обычное дело. Периодически под руку попадались и друзья, которые в последствии плелись за воодушевлённым Юнги по светлому залу с яркими вкраплениями — картинами. Единственным радостным сообщником при посещении выставок был Намджун. Его можно было бы назвать и другом, но общение их базировалось только на работе и на культурном времяпрепровождении. Если говорить коротко, то Намджун это хороший коллега, готовый разделить любовь к искусству.       Юнги пробежался взглядом в желтоватому листу бумаги. Искусственно состаренная бумага казалась ему более красивой, чем белая. Она не резала глаз.       Тем временем на бумаге посредством лёгкий линий и штрихов появился портрет. О, да, Юнги всем сердцем любит портреты. Это пошло от мамы, которая постоянно на уголках листов оставляла смешные рожицы. Юнги их потом вырезал и вклеивал в тетрадь, чтобы повторить. Это и стало первым шагом к поступлению сначала в художественную школу, а потом и в академию. И вот теперь Юнги тридцать лет, двадцать из которых большую часть времени он рисует. Преподавать он пошёл практически сразу после выпуска в частную мастерскую. Ему нравилось работать с новичками. Будь то совсем детишки или взрослые, порой состоявшиеся в жизни люди. Особенно он любил, когда на уроки к нему приходили целыми семьями. В такие моменты Юнги обычно внимательно наблюдал за их взаимоотношениями. Грел свою душу, растапливал своё холодное сердце, как говорила ему мама на протяжение вот уже пяти лет.       Юнги устало потёр глаза, отложил карандаш в сторону. За окном давно стояла ночь. Привычка поздно ложиться пока его не погубила, но она к этому всё ближе и ближе. Зато Юнги никогда долго не лежал в попытках заснуть. Вот и сейчас, натянув тонкое покрывало по самый нос, моментально уснул. Это и хорошо, никаких мыслей, которые могли навеять тревогу, как это бывает ночью, не было.       Утро Юнги встречало пробивающимися сквозь щель между плотными шторами лучами. Можно было бы так сказать, если бы на самом деле причиной пробуждения не был будильник. Юнги ещё два раза его отключил, нехотя встал. На сборы уходило не более получаса. Далее дорога, американо с лимонным соком и карамельным сиропом из кофейни и подготовка кабинета к началу занятия. Самое обычное утро.       Мыслей в голове всегда много. От размышлений о погоде до внутреннего монолога с комментированием своих действий. Нарушил этот поток Намджун.       — Эй, можешь поздравить, — Ким с широкой улыбкой ворвался в учебный класс. — Я целую неделю на больничном буду.       — Ты хочешь, чтобы я радовался твоей болезни? — усмехается Юнги. — На больного ты не похож. Халявить собираешься?       — Нет, ты чего? — смеётся. — У меня завтра коррекция зрения. Дату перенесли. Поэтому ухожу в свой законный отпуск. А тебе подкинут две моих группы. Хорошая сегодня погода, да?       Юнги щурился, улыбался, пихая язык за щеку.       — Ты сейчас пытался сделать так, чтобы я услышал, но не успел обработать информацию, да?       — Да, — улыбнулся словно нашкодивший ребёнок. — Тебе всего две моих группы достались. Детишки и одна мини-группа из трёх человек. Все спокойные, прилежные. Я посоветовал мини-группу тебе отдать… Они попросили, чтобы… Грубо говоря, им нужен был ЛГБ-френдли… Там просто пара есть, хотят себя комфортно ощущать, чтобы не… Как сказать-то? — Намджун задумался. — Хотят себя свободно вести в общем.       — Вообще без проблем, — кивнул Юнги, подтверждая свои слова.       Свой каминг-аут он совершил перед родителями ещё в девятнадцать лет. Первые пять минут тогда царило молчание, потом последовали кивки и мягкие улыбки. Родителям не нравилось подобное, но его приняли. Это главное. Намджун же был в курсе с тех пор, как Юнги потащил его на выставку, которую подпольно организовала группа меньшинств. Вопросов у Кима не возникло, Юнги был рад.       — Дети будут завтра и послезавтра у тебя, время лучше уточни. А та группка будет сегодня после всех твоих занятий и выходные, — Намджун смущённо улыбнулся. — Мне жаль.       Ему правда было неловко, из-за того что Юнги придётся задержаться на полтора часа. Но дополнительные оплачиваемые часы обязаны это время скрасить.

***

      Время до конца рабочего дня тянулось неожиданно долго. Прежде Юнги и глазом не успевал моргнуть, как последние группы собирали вещи. Причиной такой муторности он посчитал ожидание. Вечный закон подлости. Ждёшь — жди дальше. Время будет идти противно-медленно, не как песок сквозь пальцы, а словно самодельный детский слайм, который обволакивает каждый палец, липнет и еле оттирается. Чего именно Юнги так ждал он не понимал. Знакомства с новой группой? Вряд ли. Такого никогда не было. Знакомства с группой, в которой есть представители меньшинств? Вот это больше похоже на правду. Но почему его мозг уделяет такое внимание данному факту? Юнги предположил, что всё дело в преподнесении данной информации. В голове даже промелькнули нехорошие мысли. Как именно они хотят вести себя открыто? Не предаваться любви ведь прямо на занятии? Да нет, бред. Просто нежиться. Предположил и отпустил погоню за временем. Это было верным решением. Близилось знакомство.       В час Х за дверью послышался смех. Пара мгновений — и дверь распахивается. Юнги произвольно-непроизвольно улыбнулся и уставился в проход. В нём выросли три фигуры. На лицах трёх человек вырисовывались яркие улыбки, а в глазах того, что чуть пониже двух других, — ещё и слёзы из-за попавшей в рот смешинки.       — Здравствуйте, — в унисон сказали парни. — Мы на этой неделе с вами, — улыбаясь добавил парень с маленьким кудрявым хвостиком аккурат на макушке. — Я Чонгук, это Тэхён и Хосок, — махнул ладошкой в сторону каждого.       — Юнги, — усмехнулся, представляя себя. — Чонгук, вы очень шустрый, я не успеваю думать, — улыбка на лице стала шире, брови взметнулись вверх.       — Он всегда такой взбаламошный, — парень, именуемый Хосоком шутливо цокнул. — Бал-бес, — протянуто обратился уже к Чонгуку.       Атмосфера в кабинете казалась донельзя приятной. Смешки, шутки, подколы — всё это сопровождало сегодняшних учеников Юнги. Как со временем стало понятно, той самой парой были Тэхён и Чонгук. От взглядов, касаний, неочевидных обывательскому взору заботы и нежности Мин был готов прослезиться на месте. Долгое отсутствие всех проявлений любви дало о себе знать. Захотелось быть любимым. Захотелось любить самому. Заботиться, обнимать, проводить время. Рисовать. Хотелось возвращаться к кому-то, а не к чему-то. Не бояться тёмных ночей и холода, вместе переживать различно окрашенные моменты: плакать, смеяться, грустить, веселиться.       В какой-то момент Юнги поймал себя на конкретном таком рассматривании Хосока, пока тот увлечённо размывал акварель на бумаге. Его тонкие пальцы красиво держали кисть, брови, сведённые к переносице, и надутые губы выдавали его старательность. Лишь моментами, когда Чонгук и Тэхён, отвлекаясь от занятия, дурачились, на лице Хосока снова сияла добродушная улыбка и вокруг глаз собирались морщинки. Хосок Юнги понравился. Где-то под ложечкой засосало. Хосока захотелось узнать, захотелось поговорить с ним, но Юнги ограничивался лишь подсказками. Нельзя же приставать с вопросами не по теме к ученику?       Хосок же каждые пять минут задавал вопросы по теме, подзывая к себе. Где-то в груди Юнги разлилось тёплое чувство, а мысли, твердящие «Ты ему понравился!», крутились в голове до конца занятия.       Юнги старался рассуждать трезво: не всё внимание, которое требовал к себе Хосок, говорит о взаимной симпатии. Скорее всего, он правда нуждался в помощи. Или нет? А если симпатия всё же взаимна, то как обойти субординацию? Или не стоит заострять на ней внимание? Хосок ведь тоже медленно и верно ступает к отметке «четвертый десяток». Тогда как взрослые люди они должны будут решить ситуацию по-взрослому. Если, конечно же, ситуация возникла не только у Юнги.       — Юнги-я, — послышалось из-за первого стола. Того самого, за которым сидел Хосок. — У меня грязно выходит, — хмурится и в доказательство своим словам выставил рисунок вперёд. — И что делать?       Юнги улыбнулся. Хосок сейчас выглядел словно пятилетний ребёнок, который был не рад новой игрушке. Всё выражение его лицо выдавало притаённую обиду не то на себя, не то на краски, не то на весь мир. Юнги ужасно хотелось сделать «козу» руками и подойти к Хосоку со словами «Идёт коза рогатая за малыми ребятами, у-лю-лю-лю-лю». Но вместо этого он с важным видом подошёл к столу и едва наклонился.       — Смотрите, — начал Юнги. — Можно использовать тряпочку, чтобы убрать лишнюю влагу и тем самым минимизировать смазывание красок, — аккуратно убрал тряпочкой подтёк у апельсина.       Хосок глядел как завороженный. Он не понимал, как можно одним движением руки изменить облик картины. Юнги и правда гений.       — Вы давно рисуете? — вопрос вылетел у Хосока, казалось, совершенно спонтанно.       — Сколько себя помню, — Юнги ответил учтиво, держа лицо. — А вы давно к нам на курсы ходите?       — О-о! — откидываясь на спинку стула, протянул Хосок. — Мне всегда нравилось смотреть, как люди рисуют. А вон тот балбес, — снова обращался к Чонгуку, который на слове «балбес» подобно роботу повернулся в сторону говорящего и пригрозил пальцем, — поспособствовал нашему здесь появлению. И вот уже месяц два раза в неделю в стабильно здесь…       Хосок говорил громко, Юнги это понравилось. Понравилось и то, как Хосок говорил, понравилась его мимика, жестикуляция. Он Юнги понравился, в общем, целиком и полностью.       Поток нескончаемых мыслей о Хосоке преследовал Мина пока он убирал кабинет после занятия, пока шёл до дома, готовил ужин, снова рисовал, готовился ко сну. Юнги нравилось и это.

***

      — Доброе утро хёну, который в данный момент не рад слышать меня! — кричал Чонгук в трубку. На часах еле-еле стукнуло семь часов утра.       — Что? — Хосок не открывая глаз приложил телефон к уху. Если его потревожили в его выходной просто так… Не миновать смерти разлучнику Хосока и сна.       — Я перенёс рисование сегодня на десять утра, потому что мы с Тэхёни потом поедем в горы. Это честно спонтанно получилось. Поэтому начинай собираться! — поток слов не прекращался ни на миг. — Не забудь сделать масочку и помыть… лицо, да, лицо, — в трубке послышался голос Тэхёна. — Тебе же понравился Мин Юнги? Да? — заговорщический тон проникал в самые глубинки души.       — Угу, — единственное, что протянул Хосок.       Юнги Хосоку тоже понравился. От Юнги исходила ужасно приятная энергия спокойствия и уюта. Юнги хотелось бесконечно обнимать, любить, отдавать всего себя. Хотелось обеспечить максимальный комфорт. В течение прошедшего времени с класса, Чон, замечая хоть что-то, что относилось к теме рисования, невольно вспоминал Юнги. Простые карандаши, закорючки на листах бумаги, плохо нарисованные граффити на стенах, оставленные школьными. «Юнги, Юнги, Юнги» — красной строкой крутилось в подсознании.       Взгляд Хосока упал на ноутбук. В планах было завершить работу до занятия по рисованию. Но планы имеют свойство меняться. В голове промелькнула осознание. Он переводил учебник по графике для начинающих. Ещё один плюсик в списке моментов, когда Юнги появлялся в голове и не планировал оттуда выбираться.       Тэхён посоветовал побольше поухаживать за собой. Это был намёк на «позвать Юнги куда-то после занятия»? Это и правда казалось возможным. Да, субординация и далее по списку. Но ведь это не преграда, когда эти пункты разделяют двух взрослых людей, которые, кажется, имеют одни и те же предпочтения?       Раздумывая, Хосок совершенно не заметил, как добрался до места назначения. До занятия оставалось сорок минут. Желание подольше побыть с Юнги заставило Хосока приехать намного раньше положенного.       Взгляд упал на вывеску кофейни, что находилась аккурат напротив студии. Твёрдым шагом Чон направился за кофе. Интересно, какой кофе любит Юнги? Внешне он выглядит как тот, кто пьёт двойной эспрессо. Но в душе, чуял Хосок, Юнги любит что-нибудь жирно сладкое. А если все эти предположения неверны?.. Хосок затупился в меню. Сам он любил бамбл с двойной порцией сиропа. Может быть, взять такой же и Юнги? Этот вариант казался единственно верным.       Держа в руках ячейку с двумя стаканами, Хосок шёл в студию. Лишь перед дверьми мысль-проказница «А если он вообще не пьёт кофе?» возникла в голове. Тряхнув головой, Хосок вошёл внутрь. Девушка за стойкой администратора с улыбкой подсказала, где сейчас находится Юнги, тихо добавила, что он сейчас свободен.       Сделав глубокие вдох и выдох перед дверью и постучавшись, Хосок вошёл.       Юнги крутанулся на своём стуле и предстал перед Хосоком. Выражение лица Юнги выражало максимальное удивление.       — Здравствуй! — Хосок замялся. — Я тут… Ну в общем я не знал, какой кофе вы любите, решил бамбл как и себе взять, — улыбнулся.       — Ого, — Юнги усмехнулся. — И в честь чего мне такой подарок? На апельсиновом?       — На апельсиновом, — повторил Хосок. — Любите?       — Предпочитаю с лимонным соком. Это так, на будущее, — засмеялся. — Так в честь чего?       — Приехал раньше, подумал, что будет неплохо что-нибудь вкусное принести.       Хосок выглядел точь-в-точь как юная школьница, увидевшая предмет своего обожания. В какой-то степени так и было, Хосок это не отрицал. Кто бы мог подумать, что одна встреча способна настолько сильно вызвать такие нежные чувства.       — Можно скажу? — недожидаясь ответа на предыдущую реплику начал Чон. — Я сейчас, быть может, не очень поступлю, но… Кто меня остановит?       — Я весь во внимании, — Юнги расположился поудобнее, делая глоток холодного кофе. — Вкусно.       — Мы ведь взрослые люди? И некоторые факторы говорят мне о том, что вы не гомофоб. И как можно было предположить, я тоже. Так вот… — собирался с мыслями. — Хотите прогуляться вечерком?       Юнги улыбнулся, отвёл глаза. На щеках с большой вероятностью выступил румянец. Его зовут гулять! Тот самый до одури приятный Хосок.       — Случайности не случайны, да?       — Это положительный ответ? — на лице Хосока заиграла смущённая улыбка.       — Положительный… Так хорошо совпало всё… Намджуну коррекцию перенесли, вы ко мне попали, как к ЛГБ-френдли… Мы, как я могу понимать, друг другу понравились, — Юнги улыбался.       Он любил прямолинейность и ценил её в людях. Признавать сказанные факты было всё же немного неловко. Но симпатия всегда делала его более уязвимым. От былого «альфы» Юнги, как звали его друзья, остался пищащий от чувств Юнки. Так его звала мама, когда «Юнки» пылал нежностью.       — Правильно понимаете. Мы ничего не нарушим?       — Кроме законодательства нашей страны — ничего, — Юнги усмехнулся. — Может, на «ты»?       — Было бы славно.

***

      Как бы плохо это не было, но большую часть времени Юнги уделял Хосоку. Подправлял работу, рассказывал истории. Чонгук и Тэхён, сидящие рядом, тихо шептались, одаривая потенциальную пару, подозрительными взглядами. Но хорошего понемножку. Время быстро подошло к концу. Теперь Хосоку нужно было скоротать где-нибудь шесть грёбаных часов до их с Юнги свидания. Это ведь свидание будет? Да, определённо да.       Коротать часы Хосок решил в той самой кофейне. Утренняя мысль взять с собой ноутбук оказалась поистине хорошей. Между мыслями о переводе текста генерировались и мысли о предстоящей встречи. Что делать, куда пойти, о чём говорить…       Ближе ко времени Хосок взял любимый напиток Юнги. Ждать «своего учителя» (от подобной формулировки у себя в голове Хосок глупо улыбнулся) пришлось недолго. Буквально через три минуты тот вынырнул из проёма, увернувшись от стеклянной вращающейся двери.       — Долго ждёшь уже? — без всяких прелюдий поинтересовался Мин и улыбнулся, замечая в руках Хосока прозрачный стакан со светло-коричневой жидкостью.       — Три секунды! Взял твой любимый, — протянул стакан вперёд. Ах, как банально их пальцы коснулись друг друга. — Есть идеи, куда пойдём?       — Ну уж точно не в кофейню… Может, в парк? По классике.       — Я только за! С тобой хоть на край света, — Хосок театрально вздохнул и приложил тыльную сторону ладони ко лбу.       — Такой же балбес, как и Чонгук! Что только гонишь на него, — по-доброму усмехнулся Юнги. — Они давно вместе?       — Уже как восемь лет, — замечая удивление Юнги, Чон добавил: — Да-да!.. Я сам периодически не верю. Но это очень… Мило? Захватывающе? Я Тэхёна знаю с детства, он мне как брат уже. Чонгук стал его первой взаимной влюблённостью. Как и Тэхён Чонгуку. Иногда я им просто чертовски завидую.       Пейзажи вокруг быстро сменялись. Вдали уже виднелась арка входа в парк. Идти плечом к плечу казалось чем-то интимным. Сказать, что подобное было для двоих новым — солгать. Но именно с этим человеком — совсем по-другому. Каждый раз, когда кисти их рук невольно соприкасались, обоих прошибало необычайно нежным чувством.       — Всё же случайности не случайны, — тихо проговорил Хосок, усаживаясь на лавочку.       — Это точно!       — Но я всё же переживал, что ты просто френдли… Но рыбак рыбака… И решил сразу действовать, — хихикнул, откусывая мороженое.       — Я бы сейчас большим пальцем вытер мороженое с уголка твоих губ, но боюсь, нам попадёт за это. Поэтому сам оближи.       Хосок засмеялся. Громко и заливисто. Юнги уже понял, что Хосок именно тот человек, который будет хохотать со всего. Будь это даже простая саркастичная реплика или настолько несмешной мем, что он казался смешным, который Юнги присылала его подружка Яра (как он потом рассказал, она была его истинным соулмейтом в этом тупом мире, конечно же, до появления Хосока)       — Мне нравится твой смех. Он заразительный.       — Я стараюсь, — Хосок заиграл бровями.       Секунда за секундой, минута за минутой и вот на часах стукнуло двенадцать. Юнги этой прогулкой восполнил запасы счастья и набрал последнего, казалось, на годы вперёд. После долгих споров, кто кого будет провожать, и в итоге решив с помощью цу-е-фа, провожал до дома Хосок.       У подъезда Юнги было темно, единственным источником света была фонарь, горящий в десяти метрах. Но это лишь давало большую интимность сему моменту.       — Я сейчас, как истинный джентельмен, должен поцеловать свою… своего… спутника, — Хосок задумался. — Но я бы с радостью сказал «свою принцессу».       — Дурак, — Юнги пихнул Хосока в плечо. — Но я не против.       — Не против «принцессы» или не против поцелуя?       — И того, и того.       — Прям так сразу? — наигранно удивился Хосок. — На первом свидании? Может, ещё на рамён позовёшь?       — Не-не-не! Лет десять назад может и позвал бы.       — Можно обнять тебя? — от былых шуток и след простыл. В деле снова смущённость. Как в первый раз, ей-богу!       — Можно, — Юнги развёл руки, приглашая Хосока поместиться средь них.       Юнги был широким и мягким в объятиях. Хосок был тёплым и обволакивающим. Сердца бились в унисон, тёплое дыхание каждого в шею пускало табун мурашек по коже.       — Напишешь, когда свободен? — нехотя отстранившись от Юнги, спросил Хосок.       — Напишу, Хоби, — «Хоби» из его уст тягуче-сладкое, прибирающееся внутрь и согревающее каждый орган, но сердце в особенности.       — Тогда до следующего свидания, Юнки.