Дым сигарет с ментолом

Кроули крутит в тонких пальцах бокал красного вина, ловя им блики хрустальных люстр. Тихая живая музыка льётся с маленького балкончика, медленно разносясь по залу волнами. Все начиналось так элегантно и невинно, чтобы закончиться животной похотью. Кроули знает, что заголовок в приглашении «тематический бал» стоит читать как «добро пожаловать на оргию для фетишистов». Знает, но все равно ждёт нечто большее чем связь на одну ночь. Этот этап демон уже прошёл, осознав что не помогает ни капли. Ещё и ощущение потом гадкое, будто он раз за разом предаёт кого-то очень важного. Будто бы это он бросил все ради карьеры… Его ангажируют на танец. Смелая девушка в расшитом золотыми нитками платье. Что ж… почему бы и нет? Скрипка задаёт тон, и весь зал начинает кружить в парах. Мелодия чувственная и нежная, но явно не подходит партнёрше. Сирша, кажется так зовут девушку, слишком дерзкая и наглая для неё. Не то чтобы Кроули имел что-то против таких прекрасных качеств, но такой танец представлялся ему с кем то другим. С кем то более аккуратным и робким. Партнёры, партнёрши, музыка — все плывёт в хороводе из ментолового дыма, вина и духоты. Все так стремительно сменяется, что насладиться не получается. Или может это потому что Энтони ждёт чего-то другого? Или если быть точнее кого-то? Шатен со спортивным телосложением. Раза в два крупнее Кроули. Он ведёт. В его крепких руках должно быть спокойно, но Энтони на то и демон, чтобы всегда быть начеку. Ему не нужен покой. Больше не нужен. Симпатичная леди в маске довольно плавно двигается. У неё ласковый негромкий голос, мягкие руки и белоснежные кудряшки. У Кроули обязательно защемило бы сердце, если бы там осталось, что-то кроме уголька. Увы имя этой крошки он также не запомнит. Потому что не та. Потому что нет в мире существа способного заменить ему его бестолкового, инфантильного, эгоистичного Ангела. Да они безусловно похожи. Но дамочка не любит романы Остин, терпеть не может выпечку, и вообще несмотря на визуальную мягкость схожа с гранитом. Не то. Не он. Алкоголь давно потерял свой вкус. Кроули тратится на самые дорогие сорта, но все они до тошноты однотонны. Остаётся брать не качеством, а количеством. Энтони чувствует как бордовая жидкость с каждым глотком будоражит кровь. «Я — маленькая бочка с бухлом.» — хихикает он про себя. Хочется заглушить вечно ноющую тоску. Золотистый костюм отлично подходит к ярко-огненными волосам, да и вообще Кроули сегодня разоделся и надушился на славу. Чёрный сплошные линзы закрывают чуть ли не весь белок. Зато узкого зрачка не видно. Вельзевул дери этот дресс-код! В темных очках нельзя. С кокаином можно, а с очками видите ли нет!!! Без защитных окуляров так непривычно. Кроули чувствует себя уязвимым и открытым. Слишком открытым. Снова белокурая леди в маске лезет с разговорами. Но Энтони почти не слышит её. Кроули хочется чтобы Небеса шарахнули его молнией. Пусть придётся повозиться с телом, лишь бы не слышать такого похожего голоса, не видеть такого знакомого лица. Потому что мучить себя надеждами о том, что пернатый имбецил вдруг одумается, строить догадки и возможном тайном чуде Метатрона на протяжении десяти лет и вдруг столкнулся с Ангелом лицом к лицу в «элитном борделе» — это слишком. Кроули хочется смеяться. Кроули хочется плакать. Кроули хочется выйти в окно от нелепости ситуации. Нет это точно он. Ангел Азирафель. Нет. Архангел Азирафель. Кроули впервые за вечер ощущает потребность пригласить кого-нибудь на вальс и утанцевать подальше от раздражителя с нимбом. Белобрысая что-то щебечет. Пальцы Кроули едва касаются её спины. Почему-то не хочется её трогать. Энтони думает, на что мог быть бы похож танец с Ним. И с обреченностью понимает, что жаждет этого узнать наяву. Он ведь правда скучал… Кажется девица в маске уже настроила планов. Это видно по довольному прищуру светло-зеленых глаз и легкой, торжествующей улыбке. Кроули думается, что в средние века ее бы сожгли как ведьму за такой окрас радужки. У людей всегда были странные стереотипы о зеленых глазах. И кажется с течением времени они изжили себя почти везде. Ключевое слово почти. В углу жмется толстый, лысый мужичок с явно выраженной челюстью. Недорежиссеришка с дешевыми второсортными драмами. Удивительно, что его еще не выгнали из клуба, ведь он давно разорился. Кроули как-то даже попытался посмотреть один из его фильмов. И заснул на тридцатой минуте трехчасового нытья о том, какие бабы дуры, предательницы и стервы. За основу всех «шедевров» была взята теория такого же дундука-неудачника о том, что все женщины с зелеными глазами — чистое зло. «А разве бывает грязное зло?» — фыркает Кроули, прежде чем вспомнить Вельзевул, и мысленно согласиться, что да бывает. Роковые красавицы с изумрудными зенками. Энтони даже взял эту фразу на вооружение, так нелепо и забавно она звучала. Вот только «зенки» у его роковой красавицы были голубые-голубые как весеннее небо. Такие чистые и невинные, такие глубокие, что можно утонуть. Два маленьких озера. Вино отпускает, принося жуткую головную колотящую в виски боль. Энтони старается не морщиться. В помещении слишком душно, а он ненавидит духоту. А девица продолжает щебетать. О, Сатана, да как же ее зовут-то?!!! От кружения по залу лучше не становится, но выйти на балкон Кроули мешает страх, что ИМ всем же придется поговорить. Как же жалко он выглядит в собственных глазах. Ждать личной встречи, скучать, каждую ночь видеть сны с его любимым Ангелом и каждое утро собирать по кусочкам себя после пробуждения, чтобы в день случайной встречи, осознать, что абсолютно к ней не готов. Не готов снова разочаровываться. Музыка приближается к завершающим аккордам. Скоро настанет долгий перерыв, все двинуться к столу. И тогда у Архангела появится возможность подойти. Подойти и доломать то, что не доломал в прошлый раз. А ведь Кроули в день сорванного Армагеддона все же вернулся. Наплевав на гордость и свои желания, вернулся. Видимо Азирафель надеялся, что и в этот раз его манипуляция прокатит. Энтони же до последнего не верил, что все так закончиться. Хотел увидеть недоуменное лицо Метатрона и зажатый в тисках лифта пиджак. Хотел увидеть заплаканное лицо Ангела. Услышать заветное «прости». И он бы простил. Все простил. Сжал бы его в объятьях и целовал, не давая слезам портить такое милое личико. Но оба эфирных скрылись за дверьми навсегда. Кроули показалось, что он пал во второй раз. Осознанно ли его Ангел манипулировал им? Его капризное создание понимало, какую боль причиняет демону? Любил ли Азирафель его хотя бы чуть-чуть? Последний визг скрипки оглашает зал. Кроули проклинает тот день, когда познакомился с владельцем этой богадельни. В ушах шумит, а к горлу подступает горький ком. «Только б не на даму…» — сдерживая тошноту, Кроули дрожит едва ли не всем телом. Белобрысая понимает по своему и тянет свои губы уточкой к нему. Если бы он мог оттолкнуть ее в сторону и с воплем «вши» сбежать из зала, как когда-то сделал маленький Маг после того, как дочка одного из остей его отца чмокнула ребенка в щечку, то непременно бы сделал это. Но в зале смиренно около колонны стоял Ангел. И по стилю одежды и по зализанным кудряшкам напоминал скорее их старого лиловоглазого знакомого, нежели себя. Кажется даже вес скинул. Ангелы же могут худеть? Откуда ж Кроули знать! Но выглядит Азирафель отвратительно. Как офисный клерк, не спавший и не евший месяца три-четыре. Кроули целует партнершу в ответ. Поцелуй получается сладким, сахарным, с привкусом клубничного блеска. Как хорошо, что линзы сплошные! Никто не видит, что Кроули ищет глазами Архангела. На миг ему кажется, что голубые глаза тускнеют. Но подглядывать, не двигая шеей и головой, сложно. Особенно, когда твой рот прямо-таки пожирают. «Может она голодная?» — Демон отталкивает девушку и, ухватив под локоть, ведет к столу. Всевышняя издевалась и продолжает издеваться над ним. Почему с его угла так четко видно предателя? Почему их посадили так близко? Руку протяни и можно будет дернуть за закудрявившуюся прядь. Белобрысая снова тарахтит без умолку. Где ж у нее кнопка выключения то?! — Ах, Берта, вы так очаровательны! Но почему же ваш кавалер так немногословен? — Действительно! Мистер Кроули, неужели вы не замечаете как прелестна Берта! Кто такая Берта… А! Берта. Так вот как зовут белобрысую девицу. Ставки на то, через сколько он забудет ее имя снова. — Изумительна и элегантна! В бокал струится очередная порция вина. Может все не так уж и плохо… Гул не уходит. За столом шумно как в улье. Но сквозь винную призму можно закрыть глаза на данный факт. Салаты сменяют друг друга, закуски то и дело мелькают тут и там. Разные горячие блюда, десерты. Странно, что любитель хорошо покушать — Азирафель ни к одному не притронулся. Неужто за десять лет не стосковался по лакомствам? Или как и Габриель теперь «не загрязняет священный сосуд» едой? Кроули пьет. И пьет. И пьет. Кажется только ему подливают добавку. И чем больше алкогольный экстаз, тем сильнее желание дать одной пернатой сволочи между глаз. С разворота. И в тоже время на душе тревожно. Ангел вял и едва не падает на пол. Все кроется в деталях. Лопнувшие капилляры, синюшные круги под опухшими веками. Такое ощущение, что десять лет пробухал не Кроули, а Азирафель. Слабые руки, держащие бокал с белым, из которого не сделано ни глотка. Обкусанные ни один раз пухлые губы. Рубцы от царапин на пальцах. Чем он там занимался на небесах?! Или это так бухгалтерия на него действует? Энтони помнит эти губы на вкус. Их первый и последний поцелуй получился горьким, в него были вложены вся горечь, все обиды и вся боль. Он был прощальным. Но все равно приятным и желанным. Ни один больше никогда не заставлял сердце трепетать и скулить. Ему срочно нужно покурить. Но собственные сигареты давно закончились. Берта протягивает свои. Тонкие с ментолом. Кроули никогда раньше не пробовал такие. Если выйти не на ближайший балкон, а сбежать в одну из дамских комнат и там подымить, то есть шанс избежать неприятного разговора. Ну заодно и подпортить гостям настроение. В дамской комнате пусто. Удивительное совпадение. Ага. Как же. Но немного демонического чувства никому еще не навредило. Кроули наконец затягивается первой. И надсадно кашляет, бросив ее на пол. — Ну и дрянь!!! Фу, бл*ть. Будто бы «Звездочку» сожрал! Да и та приятнее была! Но выбора особого нет. Кроули чертыхается и курит. Чертыхается и курит. Прежде чем вспоминает, что сигареты можно было и начудесить. Сегодня явно не его день. Все из рук валится. И все это опять из-за одной пернатой задницы!!! — Вспомни черта и он к тебе явиться. Как дела, дружище? — ядовито тянет Кроули, заметив чужое присутствие. Пульс начинает бить в виски, а сердце учащает свой ритм. Ангел выглядит как побитая собака. Которой к тому же сразу оторвали и хвост и лапы. — Нам надо поговорить… — Нам не о чем говорить. Верховный Архангел Азирафель. — Кроули, пожалуйста… — Ого! Не слишком ли много почестей для адской твари? — Кроули! Я никогда… — Бла-бла-бла. Много лишнего. Тебя там еще не чухнулись? — Я искал тебя… — Продуктивно. — Что? — Очень продуктивно искал. Аж десять лет… — Кроули… — ША! Ни слова больше. Кроули дымит уже нормальные сигареты. Силясь не смотреть в сторону поникшего Архангела. Тот стоически терпит запах, не двигаясь. Ждет. Ну ничего… Кроули ждал и Азирафель подождет. Он скуривает всю пачку, стараясь пропускать мимо ушей приглушенное чихание невольного свидетеля его слабости. Ангел милый. И даже после предательства остается милым. Или это так кажется только Энтони? Комната окутана сигаретным туманом. Кроули хочет закрыть уставшие веки навсегда. Погрузиться в один из сладких и счастливых снов, не проснуться никогда. Вместо этого он почему-то вспоминает, как однажды затолкал одному пижону деревянную трубку в глотку за то, что тот довел Азирафеля до аллергического приступа. Аллергия. У него не просто негативное отношение к курению. У него аллергия на табак! «Бл*ть!» — Кроули мысленно вспоминает, может ли человеческое тело сдохнуть от аллергии. Да. Может. Перьевой идиот. Рыжие волосы выбиваются из низкого хвоста. Резинка просто лопается и они волнами рассыпаются по плечам. Он вскакивает с рекамье и грубо толкает Ангела к выходу. — Кроули! Кроули, подожди! Кроули… — ЦЫЦ! Хоть раз можешь замолчать? Азирафель вжимает голову в плечи. Очередной трюк ради жалости? Или Кроули переборщил? — Давно по корпусам с бумажками не бегал? Развоплотиться захотелось? — Да причем тут развоплощение? — Отек Свинки захотел? — … — Что ты смотришь на меня как баран на новые ворота? — Может быть Квинке? — А? — Отек Квинке, дорогой… — Я тебе не дорогой! И важно не название! Важна суть! — Кроули я… Демон хмыкает, уже не слушая его. Какая драма! Он все еще переживает за того, кто легко променял его на титул. И переживает сильно. Аж за руку схватил. Ладонь теперь жесткая. С мозолями. И все равно приятная на ощупь. Кроули понятия не имеет, как будет разжимать пальцы. Он не хочет отпускать ее. Не хочет отпускать Предателя. Ему было х**ово. Даже очень. Особенно в первые месяцы. И что-то на горизонте не было пернатого придурка, чтобы утешить. А теперь поговорить решил! — Кроули, ну послушай же… — И? — Что «И»? — Это что-то вернет? — Что ты хочешь? Я сделаю все, только выслушай! — Верни мне надежду… — Кроули… — …в то, что всё, что мы делали не было пустым звуком для тебя. Демон опирается на стену. — Верни мою веру… Не отпуская чужой ладони из рук. — …в то, что в твоих глазах я не абсолютное зло. Глаза щиплет. — Все чем я жил, сгорело дотла. Из-за тебя. Как ты исправишь это? Заставь золу пылать огнем как и прежде, тогда выслушаю. — Кроули… — Ты бросил меня. — Я не бросал!!! Кроули, я просто… — Хотел переделать тебя под себя. Молодец! Возьми с полки пирожок! — Кроули, ты не даешь мне договорить! — В этом нету толка! Сам виноват. Не стоило доверять столь легкомысленному ангелу! — Кроули!!! — Ты другие слова забыл?! — Нет, но… — Ты так и не понял главное. Нет разницы между Раем и Адом. Они почти идентичные. За исключением климата. Одинаково порочные и жестокие. — Пожалуйста… — Стоп! Кто будет выставлен дураком? Опять я? Со мной так нельзя! Больше не позволю!!! — КРОУЛИ! — Мы разные. Факт. Нам не стоило… — ДА ПОМОЛЧИ ТЫ!!! ДАЙ СКАЗАТЬ!!! Ангел срывается на истеричный крик. Раньше Кроули ненавидел его слезы. Последний, кто заставил Азирафеля плакать, сгнил заживо в бочке на дне канализации. После их расставания, он посчитал, что будет рад увидеть их вновь. Сейчас же Кроули понимает, что не хочет видеть горькие дорожки на покрасневших щеках. Конечно Ангел понял, как хотел закончить Энтони. -… сегодня пересекаться. Исправился. Потому что даже после всех мук, Кроули ни за что бы не пожелал не встречать ангела. — Кроули, я правда виноват. И…заслужил все это. Но поверь у меня не было злого умысла. — Конечно! Ты же на светлой стороне! — Я знаю, что причинил тебе несоизмеримую боль. Не прячь слезы… Ты не заслужил такого. Не заслужил, жить с горой обид внутри. Поэтому…кричи, плачь, раздирай мне лицо, бей в самое сердце, но не убегай! Прошу тебя… Мне правда жаль. Я хотел бы все исправить, но не знаю как. — Хм… не поздно ли? Я знаешь ли уже не один под звездой хожу. — Можно мне хотя бы объясниться?.. — Ты поздно вспомнил про меня. Я не земная, не твоя. — Что?.. — Но русалочкам нельзя людей любить… И земного мальчика надо мне позабыть~~~~ Энтони давится смешком и чувствует, что все ранее выпитое вино просится наружу. Лучше б он наблевал на девицу в маске. Ну вот опять имя забыл. — Кроули, я хотел все исправить! Разрушить эту безжалостную систему. Знаешь, как долго я мечтал о шансе изменить Небеса? — Хе. Один против целой бюрократической машиной. Прям Моська пред слоном. Знаешь, увлекся русской культурой. У них такой богатый на речевые обороты язык! А кухня-огонь! Впрочем как и некоторые праздники. — Я хотел попытаться… — И как? Успешно? Ангел мотает головой как китайский болванчик. — Нет. Ничего не получилось. Ничего… Его плечи снова затряслись. — И что хуже… Голубые глаза смотрят с диким ужасом. — Они почти сделали из меня Габриэля… Того самого… наглого…жестокого… Он всхлипывает. — Зачем…зачем я оставил тебя… — Тот же вопрос! — В секунды не стало нас. Не стало нашей стороны… — Азира… — Прости меня. Я сделал все, чтобы разрушить нас. Прости меня! Прости меня! Прости меня! Прости меня! В последний раз! Прости меня, моя любовь… Азирафель утыкается носом ему в плечо. Кроули хочет сострить. Но знает, всегда знал, что никогда не прогонит Ангела по настоящему, даже если тот собственноручно забьет ему гвозди в сердце. — Дамс… никакого у меня самоуважения. Ангел хочет отпрянуть, но Кроули не дает ему выпутаться из теперь взаимных объятий. Шелковый пиджак летит вниз. — Хлопковый тебе был к лицу. Верни его. Прыскают. Почти синхронно. — А как же Берта?.. — Хто… — Твоя новая девушка. Кроули напрягается. Новая девушка?.. — А! Хе, правда поверил? — Да… — Дамочка слишком много нафантазировала. Кроули чувствует, что пришло долгожданное спокойствие. — Мне без тебя нельзя. Ты мое главное чудо. Глупое, капризное и вредное!!! Другого не надо. Азирафель вжимается в демона сильнее, будто желая спрятаться ото всех невзгод в его руках. — И долго бы ждал… — Всегда. Энтони вдыхает родной запах, зарываясь лицом в белые кудряшки. Он здесь. Самое родное существо во всей Вселенной. Но есть кое-что тревожащее. Кое-что нерешенное. — Вернешься? — Нет! Я с тобой останусь! Ангел подскакивает. И в этих озерцах голубых столько решимости. — Ой… то есть…можно?.. — Нужно. Кроули больше не в силах сдерживаться. К черту линзы!!! К черту условности и правила!!! К черту и Рай и Ад!!! Он впивается в желанные губы, как утопающий впивается пальцами в спасительный клочок суши. Азирафель — его спасительный остров. Никто так не причинял боль и никто так не радовал его как этот крылатый дурачок. Его дурачок… Энтони плачет. Сегодня можно. Все равно никто кроме Ангела об этом не узнает. Энтони целуется жадно и ненасытно, изголодавшись по любви и по нежности. Энтони покрывает поцелуями все лицо Азирафеля. Как же. Он. Соскучился. — Боже, Кроули… — Не упоминай ее при мне! — Виноват все же я. Почему тогда мне так хорошо… Азирафель улыбается. Сквозь слезы. — Моя очередь дарить тебе любовь, дорогой. Он мягко отстраняется. — Просто больше не поступай со мной так! Я больше не выдержу… Ангел медленно прижимает Кроули к себе, будто не веря, что тот реален. Что не оттолкнул и остался рядом. Простил и целовал, будто не было ничего. — Больше никогда… — Я тоже тебя люблю… — Как насчет ужина в Ритц? Что-то мне подсказывает, что весь ресторан будет свободен. Кроули не отвечает. Наслаждается близостью. — К-кроули? Демон ухмыляется. — Попробуй убеди меня. Ангел улыбается в ответ. — С удовольствием! Они вновь сливаются в нежном поцелуе. На этот раз Энтони может с точностью сказать, что этот будет далеко не последним.