утро

— Дань?.. Даня?.. Ты спишь? Ну не мог Руслан не доёбывать своего ненаглядного рыжика, даже когда тот спит десятый час, отвернувшись веснушчатой спиной к стенке, дабы не слышать ворчание сопение и бубнеж дорогого парня, пока тот пытается натянуть сползшее одеяло обратно на промерзшее за холодную ночь тело. Однако, Кашина это мало волновало. Дане в принципе похуй, когда он спит. Руслан, не получивший ответа, угрюмо отворачивается от рыжей копны волос, нелепо торчавшей гнездом из-под одеяла. Тушенцов принялся рассматривать комнату в сотый раз, ища себе занятие ранним утром, когда было лень даже дотянуться до телефона на зарядке. На потолке вновь сидела жирная муха, которую Руслан заприметил ещё в прошлый раз, когда валялся, мучаясь от безделья. Насекомое неподвижно сидело на плафоне, не подавая признаков жизни, возможно, ради того, чтобы ее вообще не заметили. Кажется, эта муха рада тому, что её не рассекретили. За столом Дани творился очередной творческий беспорядок. Вчерашняя вскрытая коробка с посылкой от подписчика, множество банок со швепсом, распечатанные электронки, разноцветной грудой возлежавшие на краю стола. Всё это было неотъемлемой частью бытовой жизни, из-за чего Тушенцов постоянно вступал с Кашиным в долгие дискуссии на тему чистоты и прочей душниловки, после которой Даня открывал окно, шутя на эту тему. Но мирились же. Потом, после того, как Данила прибирался у себя на столе, но всё же мирились. Руслан снова оборачивается к рыжему балбесу, внимательно рассматривая чужое лицо на предмет активности. Может, Даня врёт ему, что спать хочет, а на самом деле лежит и новый стрим обдумывает? Ну уж нет, ещё раз этого гогота на всю квартиру шатен не вытерпит. — Ты спишь? — снова бурчит Руслан, ближе придвигаясь к тёплому телу, прижимаясь к горячей бледной руке. — Рус, ты меня заебал уже, — беззлобно отвечает Даня, смешно сдувая чёлку со лба. Глаза рыжего по-прежнему закрыты. — Я спать хочу, отъебись, пожалуйста. Я вчера и так поздно со съемок приехал, имей совесть. И аргументов не остаётся.Тушенцов стыдливо опускает глаза вниз, всё ещё не отпуская руку Данилы. От него почему-то всегда веет таким теплом и уютом… особенно, когда рыжий спит. Глаза Данины так мило жмурятся от солнца, настойчиво бьющего прямо в лицо, что сразу кутается во все слои пододеяльника, а руки складываются в молитвенном жесте, упрашивая вставшего Руслана закрыть шторы… Тушенцов усмехается, стоит только вспомнить, насколько Даня обожает спать. И как обычно просыпается до ужаса злым, готовым снести все на своём пути. Как курит свои крепкие сигареты, от которых Руслан кашляет, каждое утро на балконе в гордом одиночестве, задумчиво смотря вдаль. А Тушенцов чуть позже лежит у него на коленях и вдыхает приятный аромат табака, навсегда осевший на одежде Дани. Руслан Даню очень любит. Даже чересчур. А Кашин знает, через что тот прошёл, прежде чем смог открыто признаться в своих чувствах и сколько ещё натерпелся после… поэтому Даня никогда не злится на него, не хочет приносить боль. Руслан все крепче Данилу обнимает, аккуратно обвивая спящего парня своими забитыми руками, мягко чешет плечо, зная, как Кашин это любит и сопит на ушко, помогая заснуть. — Ты специально? — сквозь сон интересуется Даня, лениво приоткрывая правый глаз. Взгляд у рыжего похож на довольного кота, от чего Руслан прыскает со смеху, пряча лицо в подушку. — Специально меня дразнишь? — Нет, наоборот, — Тушенцов примостился рядом, всё же выныривая из жаркого плена многослойной ткани. Парень вылез и сел по-турецки. — Хочу, чтобы ты поспал. Ты же так этого хочешь. — Ой, не подъебывай, а? — закатывает глаза Даня, легонько щекотя парня за бедро. — Я бы на тебя посмотрел, когда ты бы возвращался с десятичасовой съемки, ещё бы и опоздал на последний поезд. — Ну всё, дед проснулся. Не нуди ты с утра пораньше. Руслан смеётся, перекатываясь по одеялу. Выходной сегодня, вообще никуда не надо. Красота какая… — Я тебе щас дам «дед», — передразнивает рыжий, окончательно отходя от сна. Ну как тут можно спать, когда тебя стебут? — А кто позавчера пришёл домой с нытьём «а-а-а, у меня опять клип свернулся! Я опоздал! Меня Туркин заживо подвесит как свинью»? — Это другое, — Тушенцов быстро перемещается на чужие бедра, ловко седлая Данилу, смотрит так хитро, с издевочкой. Кашин сначала немного опешил, но вовремя сообразил, умещая свои ладони на двух ягодицах Руслана. — Ну что? Успокоился? — Бля… — мычит Даня, чувствуя растущее напряжение внизу. Так ещё и этот черт елозит своей задницей везде. — Хороший утренний секс меня поставит на ноги. — Размечтался, — Руслан фыркает, тут же слезая с рыжего. — Сначала завтрак, потом на студию меня подвезешь… а там посмотрим. — Да ты реально охуел, Руслан! Тушенцов резко вскакивает с кровати, стоило только вспомнить, что сейф со всем оружием Кашина стоял прямо у них в комнате. Руслан пулей вылетает со спальни, пока сонный Даня вяло натягивал футболку, спеша вниз, на кухню. Надо же как-то заработать на награду.