На нашей стороне

Иногда Кроули думается, что его жизнь просто неудачная шутка Всевышней. Невозможно быть неудачником настолько. Скатившись по наклонной и будучи низверженным в ад, он не думал, что с ним может случиться что-то хуже этого. Он ведь просто задавал вопросы. Да, глупые, может и запрещенные, но ничем свое изгнание он не заслужил. В этом Кроули был точно убежден. Клепал свои звездочки, никому не мешал и в целом жил так хорошо, как того позволят ангельское существо. Но вот незадача: небеса рассудили иначе. Блуждая по еще совсем молодой Земле в обличии демона, он размышлял, что всё не так уж плохо. Да, он успел лишиться любимой работы, вряд ли теперь он сможет созерцать звезды так близко, чего уж говорить о непосредственном участии в их создании. Но у него появилась относительная свобода, а одиночество… Что ж, надо признаться, что и среди тысячи звезд он был также одинок.

***

Увидеть в Эдемском саду ангела, с которым они совсем недавно вели беседу о звездах, оказалось действительно неожиданностью. Когда начальство сказало ему сползать и устроить скандальчик, он никак не думал, что встретит старого знакомого. К счастью, нового статуса Кроули не стеснялся, так что совсем скоро черная змея подползла к босым ступням ангела и медленно превратилась обратно. Да, Кроули любил эффектно появляться еще со времен сотворения. — А что, если мы оба не правы? Вдруг я поступил хорошо, а ты — плохо? Смешно, правда? — Да как-то не очень… Начинается дождь, и белоснежное крыло оказывается над головой демона. В сердце вдруг чувствуется доселе неизвестное тепло. Тогда Кроули не обратил на него никакого внимания. Если бы он только знал, чем это ему обернется спустя много тысяч лет.

***

Ну вот и всё. Спектакль окончен. Конец сказочки. Финита ля комедия. Адьос и ариведерчи. Солёные слёзы жгут глаза — неподобающая демону слабость. Его пальцы мертвой хваткой цепляются за руль любимой Бентли, будто это хоть как-то может помочь. Но зияющий кратор внутри едва ли может закрыть скорость, даже литры алкоголя не помогут. На губах всё еще теплится поцелуй. Их первый поцелуй и, к сожалению, последний. Шесть тысяч лет дьяволу под хвост. Шесть тысяч лет. Кроули смаргивает пелену на глазах и пытается прогнать из головы картинки недавнего прошлого. Их счастье разрушилось, так и не успев толком начаться. Идиот. И как он в самом деле мог поверить, что для Азирафаэля это что-то значит? Глупый, глупый влюбленный демон. Лез из кожи вон, а ведь заранее было понятно, что это заведомо проигрышный вариант. Нужно было остановиться еще тогда, в Эдемском саду. Не искать встреч, игнорировать существование этого прекрасного ангела. Нет никакой «их» стороны и никогда не было. А теперь Азирафаэль там, в небесных чертогах, наверное уже готовится занять место Гавриила и совсем не жалеет, что потерял Кроули. Да и вообще вряд ли уже о нём думает. Гавриил. На губах против воли злая усмешка. Вот же везучий засранец: растопить сердце Вельзевул, Великого Князя Тьмы, оказалось проще, чем обычного ангела. Нет. Азирафаэль никогда не был обычным. Он невероятно умный, добрый, любит книги и вкусно поесть, а еще обладает таким состраданием, что оно не уместится на всей Земле. Вот только ему, Кроули, и капельки этого сострадания не досталось. Сейчас он один. И останется в этом одиночестве теперь навсегда. — Но ведь это ужасно… — Одиноко? — Да. Именно. Да. Именно. Ужасно одиноко, ангел. И все-таки каждый избрал свой путь. Кроули никогда не был ни на чьей стороне. Разве что на стороне Азирафаэля, на их собственной стороне. Теперь он не уверен, что она вообще когда-то существовала. А его одиночество, что пожирало год за годом, столетие за столетием, снова стучалось в окно и кровожадно скалило зубы. Бентли вдруг останавливается с резким лязгающим звуком, и Кроули старается унять сбившееся дыхание. Не получается. Чёрт возьми, совсем не получается. Там, где всегда было абсолютно тихо, теперь вдруг становится невыносимо больно. Глупый, глупый ангел. За что же ты так? Неужели пост архангела оказался важнее? Из колонок вдруг льется голос Фредди Меркьюри. Он уже и позабыл, что Бентли отлично чувствует его настроение. Love of my life — you've hurt me You've broken my heart and now you leave me Love of my life can't you see Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know — What it means to me Всё это одна большая несмешная шутка. Это только страшный сон. Вот сейчас он проснется, а этого всего не было. И его снова окутает мягкая улыбка его ангела, они снова встретятся в Ритце, или у него в магазинчике, или в парке, или где-нибудь еще… Кроули часто дышит, жмурится, но, открыв глаза, видит все то же. Та же пустынная трасса, цветы на заднем, а у него в руках только обломки такой хрупкой надежды. И пустота, пустота, пустота… Квартира, в которой он когда-то с таким трепетом устанавливал свои порядки, не радует и не вызывает былого восторга. Мысль, что ему теперь совсем некуда податься, что его совсем никто не ждет, съедает изнутри. Какой смысл в этом мире, в этой чертовой Земле, если ему не с кем разделить ужин и какой-нибудь глупый диалог? Цветы заботливо расставлены на прежние места, вещи неугомонной Шарк небольшим чудом оказываются прямо в преисподней, и вымотанный Кроули падает на кровать. Забыть. Поскорее забыть этот день, эту жизнь, эти любимые голубые глаза, которые всегда выражали столько эмоций. Кроули не хочет думать, что станет с его ангелом там, на небесах. Теперь это не его ангел. И никогда им не будет.

***

Кроули проспал целый год. Не несколько десятилетий, как в прошлый раз, уже хорошо. Первое, что он вспоминает проснувшись, тот злополучный день, те эмоции и неутешительные мысли о собственном (и не только) будущем. С недовольным стоном он утыкается лицом в подушку. Чёрт. Кажется, нужно срочно засыпать обратно, пока злость и отчаяние снова не вскипели в жилах, и он не стал эпицентром какого-нибудь стихийного бедствия, как тогда у магазинчика. Кстати о нём. Нужно будет как-нибудь наведаться и проверить, всё ли там хорошо. Только спустя пару минут после пробуждения Кроули понимает, что его разбудило. Надоедливый звонок телефона разрезает тишину его комнаты. Он шарит по кровати, но мобильник не обнаруживает. — Чёрт, — сквозь зубы выдыхает Кроули и кое-как отрывает своё бренное тело от постели. Пытается сосредоточиться и найти устройство по звуку, и у него не сразу, но получается. Телефон удобно ложится в руку, и он сдвигает зеленый кружок вверх, отвечая на вызов. Но вместо привычного звука из телефона вдруг в разные стороны разлетаются мухи. — Твою мать, — от неожиданности Кроули роняет мобильный на ковер и шагает назад. — М-да, растерял ты хватку, Кроули, — возникшая фигура Вельзевул совсем беззлобно шутит, но улыбается также кровожадно, как и год тому назад. Хоть что-то остается неизменным. — И тебе привет, — Кроули поправляет взлохмоченные после сна волосы, радуясь, что додумался нацепить очки прежде, чем ответил на вызов. Старые привычки не подводят. — Куда ты запропастился? Мы звонили и тебе, и Азирафаэлю, Гавриил очень хотел вас поблагодарить и позвать к нам как-нибудь, но ни до тебя, ни до него мы дозвониться так и не смогли. Даже приходили пару раз, но твоя квартира была под чарами, а в магазинчике Азирафаэля орудовала какая-то приятная леди. Признавайся, все-таки решили укатить на медовый месяц, да? Как прошло? — глаза Вельзевул светились. У нее не было никаких сомнений, что исчезновение этой парочки связано между собой, и в каком-то смысле она было права. Только вот когда и так не слишком довольное лицо Кроули стало мрачнее, она уловила эти изменения. Столько лет знает, уже почти в привычку вошло. — Да нет, знаешь, — напускное безразличие выдавал слегка подрагивающий голос и необходимость подбирать слова. — Наши пути разошлись. А чары на квартире я, наверное, по привычке наложил, когда засыпал. Ну, знаешь, это такая человеческая привычка, весьма полезно иногда. Даже для демонов. — Разошлись? Но мне казалось… — Вельзевул вовремя заткнула сама себя, крепко сомкнув губы. Да. Не совсем таких вестей она ожидала. — Тогда понятно. А Азирфаэль?.. — Он сейчас Наверху, — коротко отрезал Кроули. — Оу. Знаешь, мы потеряли контакты и с Райскими, и с Адскими, так что ничего об этом не слышали… Слушай, раз уж ты ответил, может… Понимаю, тебе, наверное, не до нас, и не то, чтобы мы были когда-то особенно близки… Просто Гавриил очень хотел увидеться и сказать спасибо, да и я тоже, так что… — Окей, — пожал плечами Кроули, прервав бессвязную речь. В самом деле, от него не убудет. Занять себя ближайшую вечность всё равно нечем, всё лучше, чем гнить в своей квартире в мрачных мыслях. — Правда? Вау. Ладно… — кажется, Вельзевул не ожидала такого скорого согласия. — Тогда приезжай в любое время, мы обосновались… Разглагольствия о том, где остановилась молодая парочка, Кроули пропустил мимо ушей. Пообещал, что приедет, и отключился. Надо сначала себя в порядок привести, а потом в свет выбираться. Даже если свет — это их бывшее начальство. Их. Демон помотал головой. Нет. Никаких больше их. Никогда. Он отлично справится без этого глупого ангела. И всё-таки интересно, как он там?

***

Вельзевул и Гавриил обосновались в небольшом коттедже под Лондоном, так что добираться до них было на самом деле не так долго и трудно, как Кроули предполагал. Он бы на их месте рванул на Альфа-Центавру и дело с концом. Туда точно ни рай, ни ад не нагрянут. Слишком долгий путь, да и делать там особо нечего. Но здесь они разбили прекрасный сад, уже даже нашли несколько знакомых и обустроили уютное гнёздышко. Завели собаку, выбирались время от времени в Лондон. В общем жили самой обычной жизнью. Без ангелов, без демонов. — Чай, кофе, что покрепче? — Вельзевул суетилась на кухне, пока Гавриил и Кроули сидели за столом. Обеспокоенный взгляд Гавриила уже начинал выводить Кроули из себя, но пока он стойко держался. — Шесть эспрессо в одну кружку, — привычно машет рукой он, не замечая, как переглядываются между собой недавние возлюбленные. — Удивительно, — пытается разрядить обстановку Гавриил. Вельзевул определенно на него хорошо влияет: из лицемерной мрази он как-то незаметно превратился в… Человека? Да, определенно. Стал мягче, добрее, кажется, даже познакомился с таким понятием, как «сострадание». И глаза из противно-фиолетовых снова стали голубыми. Кроули даже проникся к нему как-то. — Вот уже год прошел, а как будто вчера только виделись. Время летит так незаметно, особенно когда у тебя впереди вечность… Вечность. Когда-то это было так привлекательно, а теперь Кроули на стенки лезть хочет от того, как одиноко звучит это слово. — … и мы решили далеко не бегать, прямо здесь и обосновались, — заканчивает свой рассказ Гавриил. Как-то даже совестно становится, что Кроули из-за своих мыслей всё пропустил. Ему, конечно, по большей части всё равно, но они же пригласили, вспомнили. Вот, даже встретили гостеприимно. — А ты как, Кроули? Что делал весь этот год. — Спал, — просто пожимает плечами демон. Хорошо хоть его глаза снова плотно скрыты за тёмными очками и не позволяют разглядеть весь спектр эмоций, который он чувствует, произнося это простое «спал». — Спал? — для Гавриила это кажется странным. — Зачем? — Ну, знаешь… Это такой обычай у смертных и… — Да, но ведь нам сон не нужен. Да и весь год… Вельзевул ставит перед ними три чашки, достает какое-то печенье и тоже присаживается рядом. Теперь на Кроули смотрит уже две пары обеспокоенных глаз, и это выводит из себя. — Слушайте, прекращайте, а? — скалится он. — Со мной всё нормально, ладно? Мне не нужна ваша жалость. — Кто говорит о жалости? — сделав глоток, Вельзевул отводит взгляд от недавнего подчиненного. Теперь они наравне, высокомерие и жестокость остались в прошлом. Да и Вельзевул, кажется, тоже уже поменялась. И снаружи, и внутри. И эти постоянные изменения отчего-то безумно пугают Кроули. Неужели всё вокруг будет меняться с такой скоростью? Неужели ничего знакомого не останется? Ни одного крохотного кусочка. — Кроули, послушай. Не хочешь говорить — не надо. Но мы с Гавриилом не слепые, видим, что что-то случилось. Мы не друзья, конечно… — Вот именно, — неудерживается от комментария Кроули. Опять сквозь зубы. Маска сидит как влитая. — Но все-таки, — ловко парирует Вельзевул и смотрит так настойчиво. Серьезно, без тени насмешки. Будто понимает, и от этого совсем не легче. Кроули не привык к пониманию. — Если есть что сказать, мы выслушаем. Вряд ли мы сможем помочь, конечно… — Но ты можешь разделить свою боль с нами, — ловко подхватывает ее Гавриил и получает утвердительный кивок. Кроули удивляется, как хорошо они стали понимать друг друга за такой короткий срок. — Возможно тебе станет легче и, — он проходится языком по нижней губе, отводит взгляд и складывает ладони в замок, вытягивая их перед собой, — тебе нельзя сейчас оставаться одному, Кроули. Может быть тебе кажется, что теперь, — как же ловко они избегают говорить напрямую, — ты остался совсем один, но это не так. Ты очень многое сделал для нас, и мы хотим помочь, если это возможно. Рука сама тянется к очкам, и те соскальзывают с переносицы, обнажая перед сидящими пару желтых глаз, блестящих тоской ярче, чем ночные звезды в самую безоблачную ночь. Все моментально замолкают. Стоит ли говорить, что Кроули отличный актер по части эмоций, если это нужно. Ни Вельзевул, ни тем более Гавриил еще не видели его таким. — А чем вы поможете? — севшим голосом произносит демон, крутя в руках многострадальную пару окуляров. — Тут не поможет ни Всевышняя, ни Сатана. Это коллапс в его лучшем виде. — Кроули? — Вельзевул опасается давить, но разговор явно сходит со скользкой дорожки. Кроули открывается так, как будто ему нечего терять. А может и в самом деле нечего? — Ушел он, понятно? Вступил обратно в ряды белокрылых идиотов. И меня с собой звал, нес какую-то чушь о восстановлении в чины ангелов, об изменении судьбы… — Ну почему чушь, это более чем возможно… — Гавриил! — осадила его Вельзевул. — Кроули, продолжай. — В тот день, — погружается в неприятные воспоминания демон, — пока мой… — осекается он и тут же больно кусает себя за щеку, — пока Азирафаэль выходил разговаривать с летающей башкой в человеческом обличии, к нему в магазин зашли две смертные. Ну, там история была, Гавриил знает. Мы пытались их свести и всё такое… В общем, после непродолжительного диалога они посоветовали мне поговорить с ним. И когда он вернулся, я попытался но… Говорить было всё еще тяжело. Воспоминания проносились перед глазами как кадры старой киноленты. Всего год прошел, а тоска по ангелу только усилилась. На контрасте с последними летами, проведенными вместе неотрывно друг от друга, разлука ощущалась особенно остро. А поцелуй так и не покидал губы, и они пылали, будто в самом деле обожженные. — Но он начал вот эту тему с возвращением к Богу, говорил что-то о том, что мы встанем во главе Рая, что будем вместе менять мир, а я… — голос дрогнул, но Кроули продолжил. Он никогда не скажет, если замолчит сейчас. — Я просто хотел остаться с ним. Как вы, понимаете? Сбежать куда-нибудь, спрятаться ото всех, просто быть вместе. Я и он. Без Рая, без Ада, без проблем. Мне было не важно, какие там будут последствия. Я просто… Он осекся. В этой минутной заминке Вельзевул и Гавриил успели обменяться взглядами вновь. Дело плохо. — А он?.. — осторожно спросила та. — Остался при своем. Даже слушать не захотел меня, только твердил о свете, о правильной стороне. Единственно правильная сторона — это наша сторона! Всё время так было, я думал, он понимает. Но теперь я уже не знаю, была ли эта «наша» сторона вообще. И я ушел. Стоял потом у магазина, смотрел на то, как он уходит с Метатроном туда. Ну, и всё. В глаза им не смотрит. Чувствует вину, что вообще всё это вывалил, но сердце рвётся на куски. Молчит про злополучный поцелуй, молчит вообще про все слова, брошенные ими в гневе. А в голове только ангельское «я прощаю тебя» и его обречённое «обойдусь». — Ох, Кроули, — произносит Вельзевул, и это не вызывает отвращения. Почему-то. Совсем ты размяк, Кроули. Уже и демоном тебя не назовешь. — Послушай, — неожиданно подает голос Гавриил. — Мы понимаем, что не можем тебе ничем помочь, особенно теперь, когда оба никакого веса ни на той, ни на другой стороне не имеем. Но ты можешь приезжать к нам, когда тебе захочется. Или звать нас к себе. Ну, ты понимаешь, чтобы не было одиноко. Мы понимаем, что не заменим тебе Азирафаэля, но это лучше, чем… Ну, чем всё, что с тобой будет происходить в одиночестве. — К тому же, знаешь, — поддерживает Вельзевул, — я плохо знаю Азирафаэля, но и по Аду, и по Раю давно ходили слухи, что вы парочка. Это, возможно, совсем не те слова, которые я должна сказать, но не думаю, что для Азирафаэля это ничего не значило. Он позвал тебя с собой, значит он тоже хотел оставаться рядом. Не нам судить, какой путь он выбрал, но, может, он еще попытается встретиться с тобой? Шесть тысяч лет все-таки не шутки. Кроули только жмет плечами, продолжая буравить взглядом столешницу. Эти двое правы. Может не в том, что ангел вернется, но хотя бы в том, что совсем вгонять себя в тоску нельзя. — Спасибо, — вдруг роняет он и сам удивляется брошенной фразе. Спасибо? Серьезно? — Да за что? — улыбается Гавриил. — Ты знаешь, я всё еще прекрасно помню то, что было со мной, когда я был Джимом. И учитывая всё, что было в прошлом… — уклончиво напоминает он, неловко потирая шею. — Я благодарен, правда. — Брось, ерунда, — отмахивается Кроули. — Нет, правда, — Гавриил допивает свой остывший чай. — Так что заезжай как-нибудь. И у нас всё еще есть сотовые, так что, если что, звони. Ты тоже постараемся всегда быть рядом. Рядом. Ему впервые открыто говорят такие вещи. Гавриил и Вельзевул провожают его до машины, даже обнимают на прощание, и Кроули честно чувствует себя уже не так паршиво. Сладкая парочка, какие же они все-таки прохвосты. Кстати о парочке. Надо заглянуть к его земным подружкам и узнать, как они там.

***

Дверь паба тихонько скрипит, а колокольчик оповещает о новом посетителе. Нина потирает уставшие глаза. Кого там принесло на ночь глядя? — Мы закрыты, — ее немного резкий голос пронзает тишину. Она только что закончила подсчитывать прибыль за сегодняшний день и явно была недовольна результатом. Признаться, сегодня и клиентов не слишком много, так что другого ожидать не следовало, но все-таки неприятно. — В самом деле? Даже не найдется пары минуток, чтобы налить кофе одному старому демону? Конечно, она узнает этот голос. Её удивленные глаза безошибочно натыкаются на фигуру посетителя, который вальяжно облокачивается на стойку. — Мистер Кроули? Ох, от вас и вашего приятеля совсем никаких вестей. Вот уже год прошел. Какими судьбами? И как ваши дела? Вы поговорили тогда? — Вообще-то это я пришел вопросы задавать, — решает уйти от ответа демон, чтобы прежде узнать то, зачем он приехал. — Так что, если позволите, я бы сначала послушал, как дела у вас и у Мегги. Нина закусывает губу, и Кроули выгибает бровь. Неужели у них тоже всё не так гладко? — Ну, в целом все хорошо, — как-то не очень воодушевленно начинает его собеседница. — У нас было много сложностей за год. Моя бывшая… — она наливает Кроули кофе, пользуясь паузой, — … пыталась вернуться, так что на какое-то время мы почти перестали общаться, я совсем в себе запуталась… Но сейчас все хорошо. Мы не совсем вместе, пока просто ходим на свидания и… Дверь снова открывается, и на пороге возникает Мегги. Расфуфыренная, в какой-то красивой юбке и с букетом цветов. Она хочет что-то сказать, но, увидев Кроули, забывает про свою избранницу и переключает внимание на нежданного гостя. — Мистер Кроули! Какая встреча, а мы уже и не ждали вас увидеть. А вы… один? А где же мистер Фелл? Что ж, этой темы было не избежать. Кроули и не надеялся, что от девушек удастся скрыть правду, просто не был готов озвучивать всё и сразу. Но он точно знал, что без подробностей его никуда не отпустят, да и вина за то, что они с ангелом так беспардонно распоряжались чужими жизнями, всё ещё тяготила. Поэтому он трет переносицу и указывает на столик. — Полагаю, нам нужно присесть. Разговор будет долгим и непростым. Его не перебивали, выслушали от начала и до конца, только эмоции на лице девушек сменяли одна другую. Но в конце концов ни его, ни Азирафаэля не осудили, так что он был даже рад. Второе откровение за неделю, удивительно. И во что он преращается? — Значит… вы больше не виделись? — уточняет Нина, пока у Мегги глаза на мокром месте. О нет, только слез тут не хватало. Ему впору слезы лить, а не этим смертным, у которых счастье только впереди. — Шесть… шесть тысяч лет… Господи, как же много, — шепчет себе под нос Мегги, но Кроули прекрасно слышит ее. — Ну, по вашим меркам да. Но это не так много по сравнению с вечностью, которая впереди, — Кроули перебирает в руках салфетку. Уже как будто не так больно, но это всё один сплошной самообман. Окажется он дома, и его снова накроет с головой тем вихрем эмоций, который сейчас прочно спрятан внутри. — И ничего нельзя сделать? Демон пожимает плечами. Откуда же ему знать? Всегда можно заявиться в небесную канцелярию, однако ж зачем? Если его ангел так просто променял их счастье на пост архангела, то лезть не стоит. Значит не так уж и важен был их союз. Сколько бы там лет он ни длился. — Ну, я пойду, — он поднимается из-за столика. — Я тут еще в одно место хотел заскочить, пока не закрылось… — Да-да, конечно, — всё еще пораженная Нина вскакивает из-за стола и тянет Кроули свою аккуратную ручку. — Вы заезжайте к нам как-нибудь. Мы с Мегги будем рады вас видеть. — Обязательно, — обещает демон, до конца не уверенный, что сдержит слово. Но на то он и демон, правда? Покидая паб, он неторопливой походкой направляется к букинистическому магазинчику, чувствуя, как при каждом шаге нарастает тревога. Он помнит, как задыхался в черном дыме магазина, когда думал, что потерял Азирафаэля навсегда. Он помнит, как выходил из этого магазина, потеряв его навсегда, после своего признания. Эти два события мелькают перед глазами, когда он стоит через дорогу и всё не решается подойти. Страшно, до чертиков страшно. Год прошел для него за одно мгновенье в долгом сне, так что бередить незажившие раны кажется глупостью… Но на другой стороне дороги он замечает фигуру, которая выныривает из темного переулка и быстрым шагом движется к магазину. Кроули со скоростью света ныряет за первую попавшуюся машину и чувствует, как бешено колотится сердце. Он. Слегка изменившийся, чуть более уставший, в немного другом наряде, но всё равно всё тот же ангел, которого он знал. Вот он — только что свернул к магазину. Вот он — рукой подать. Выбежать, схватить за рукава идеального пиджака, прижать к себе, отругать, оскорбить, а потом снова поцеловать, но уже не отчаянно, а сладко и нежно, как хотелось всегда. Молить сбежать с ним, украсть, если нужно… Но Кроули остается на месте, только кровожадно выглядывает на улыбающегося ангела, что заходит в двери магазинчика. А потом срывается. Хватает телефон, звонит по уже знакомому номеру. — Мне срочно надо выпить, — хрипит он в динамик и надеется услышать положительный ответ по ту сторону.

***

— И тогда я его поце… поцеловал! Количество пустых бутылок увеличивалось с каждым часом. Три пьяных тела развалились в гостиной в импровизированном треугольнике, в разных позах, но все они указывали на то, что встать на ноги собеседники уже явно не смогут. — Да ну! — Вельзевул едва не свалилась с кресла, излишне сильно поддавшись вперед. — Правда? Аху… — и, наткнувшись на взгляд Гавриила, поправилась. — То есть ого. — Да-а-а, — тянет Кроули. Очки давно валялись на столе, а бутылка какого-то раритетного вина, которая всё равно напоминала об ангеле, негрелась у него в ладонях. — И он т-так смотре-е-ел, уууууу… — А почему ты не подошел? Ну, сегодня, — Гавриил хоть и был пьян вусмерть, но держался молодцом. Даже говорил вполне внятно. — Ну а как? — Кроули описал круг бутылкой. — Что я ему скажу? З-здравствуй, мой ангел, я прощаю тебе… тебя за то, что ты променял меня на этих куриц с нимбами, давай мириться? — Ну хотя бы. Все трое неожиданно рассмеялись. На душе (если она у него еще осталась) было уже не так паршиво: вот, он не один, его даже поддерживают и рады видеть. Это безусловно приятно, учитывая то, что друзей у него особо и не было. Кроме Азирафаэля. А теперь вот, целых два. Еще и девочки ждут, так что потенциально даже четыре. — Свалю на эту, — он морщится, щелкает пальцами, пытаясь вспомнить, и вдруг вытягивает палец. — О! На Альфа-Центавру. Точно! Пусть ищет. — Но Кроули, — смеется Вельзевул, — ты же постоянно его уговаривал туда лететь. Он первым делом туда направится. — Тогда на Луну. К лунатикам, — дружный смех снова наполняет комнату. И всё снова относительно неплохо. Кто знает, может, их история с ангелом еще не окончена? Только вот время летит, а от него ни одной весточки. Это грустно, учитывая то, что именно Азирафаэль сделал выбор не в пользу них, а в пользу другой стороны. Но смеющиеся Габри и Вельз вытягивают из горького омута, и уже даже как-то не так тяжело. Он едет домой, даже планирует какие-то дела на ближайшее будущее и впервые понимает, что, кажется, снова живет. Без вечного ожидания встречи с ангелом, без своей навязчивой заботы и желания защитить. Он избрал другой путь, и Кроули не будет препятствовать. Тем более ему правда есть чем заняться. Всю оставшуюся неделю он ездит по городам, собирает редкие растения и всерьез раздумывает над тем, чтобы сменить квартиру. Тоже купить особняк, может даже рядом со своими новыми друзьями, развести свой прекрасный сад, пить кофе с ребятами по утрам. Жить той жизнью, которой он мечтал. Да, немного по-другому, но в конце концов они с Азирафаэлем никогда не были парой. Иногда разлучались на несколько сотен лет, и жил ведь как-то без него. Так что изменилось теперь? Любовь? Ну да, но любовь прекрасное чувство даже для демона. Она способна плавить камни, вот и Кроули пустит свою любовь на что-нибудь прекрасное. Может, заведет кота или собаку, а может даже ребёнка. С Адамом ему возиться нравилось, а тут собственное дитя… Подарить семью брошенному ребенку выглядело слишком заманчивой идеей, пусть и совсем не дьявольской. Голос Фредди из динамика прервал телефонный звонок. Кроули ответил не думая, увидев знакомые цифры мобильного Вельзевул. — Да, старая ведьма. Уже соскучились? — с улыбкой произнес он, не отвлекаясь от дороги. — Кроули! Они здесь. Помоги нам. Бентли резко затормозила на обочине. Сатана. Он в сотне километров от Лондона, даже если будет гнать, как на Армагеддон, не успеет ни за что. — Кто «они»? — с нажимом переспросил Кроули, надеясь услышать совсем не тот ответ. Азирафаэль не мог этого допустить. Не мог. — Ангельские отродья. Кроули, они убьют нас. Нет. Этого не может быть. Азирафаэль не мог. Не мог ведь? Кроули почти не думая использует чудо, чтобы оказаться в коттедже, где обитали его новые друзья. Приоткрыв дверь, он наблюдает неутешительную картину. Вся орава в сборе: Михаил, Уриил и… Метатрон? Нет. Не может быть, чтобы всё было настолько плохо. — Именем Всевышней, — холодный и расчетливый голос пронзает тишину. Гавриил держит в объятиях бедную Вельзевул, старается держаться стойко, но даже издалека Кроули видит страх в его глазах. Плохо дело. Плохо. — Гавриил, вы приговариваетесь к Верховному суду. Вельзевул, — он переводит взгляд на нее, — вы приговариваетесь к немедленному умерщвлению. Ваши имена будут удалены из Книги Жизни навсегда. Вам есть, что сказать на прощание? — Мне есть. Кроули выходит из своего убежища развязной походкой, хоть и у самого всё трясется до поджилок. — Какого чёрта вы, пернатые, опять тут забыли? И вы, Метатрон? Не ожидал, не ожидал. Он театрально хлопает, обходя их стороной. Встает немного сбоку и замечает у Уриил в руках сосуд со святой водой. Вот оно как. Значит бедной Вельзевул было не суждено встретить новый день? А Гавриил так и вовсе должен был созерцать смерть возлюбленной? Нет, он этого не допустит. Надо срочно придумать план, как можно быстрее. — Демон Кроули, — губы Метатрона трогает ухмылка. Вот же гад. Наверняка всё знает про них с Азирафаэлем и сейчас станет давить на это. — Признаться, мы не ожидали увидеть тебя здесь. Тем лучше. Станешь свидетелем трагедии масштабнее, чем Ромео и Джульетта. — А вам тупоголовым не приходило в голову, что я не допущу этого? — он скалит зубы. Нет. Не в его смену. Он уже потерял одного друга по вине этого старика и не намерен повторять этот опыт. — А кто тебя спрашивает? — улыбается в ответ Михаил. Но их полемике не суждено продолжиться, потому что комнату освещают яркие лучи, и из пустоты шагает… Он. — Я, кажется, уже говорил вам оставить в покое несчастных… — начинает Азирафаэль, и Кроули не узнает его. Взгляд ледяной, как некогда у Гавриила, голос со стальной ноткой и безграничной уверенностью. Однако вся уверенность куда-то исчезает, когда он видит Кроули, а потом и Метатрона. — Оу, мистер Метатрон… Прошу прощения, я думал Михаил и Уриил опять занимаются своевольничеством. — Нет, Азирафаэль, на этот раз это мой приказ, — масляно улыбается Метатрон. — Предатели должны быть уничтожены. Чем скорее, тем лучше. И раз уж ты тут, — он перехватывает кувшин из рук архангела и протягивает ему. — Не окажешь честь? Азирафаэль мнется, но делает шаг и крепко вцепляется ладонями в стеклянную тару. Кроули готов потерять челюсть в ту же секунду. Судя по всему, не один он. — Азирафаэль, пожалуйста, — неверяще смотрит Гавриил, крепче сжимая в объятиях Вельзевул. — Не делай этого. Но ангел молчит, только делает уверенный шаг навстречу будущим мертвецам и смотрит с холодным безразличием. — Остановись, — рявкает со стороны Кроули, и ангел вздрагивает. — Остановись, я сказал! Ты серьезно это сделаешь? Ты, который всеми правдами и неправдами защищал Гавриила, прятал его у себя, рисковал жизнью, чтобы ему помочь? Ангел, что с тобой стало? Ты не сделаешь этого! — Ошибаешься, Кроули, — поджимает губы Азирафаэль и приоткрывает крышку сосуда. — Прости меня. Кроули словно в замедленной съемке видит, как Гавриила оттаскивают в сторону, как Вельзевул остается совсем одна, загнанная в угол и напуганная, как ангел, уже не его ангел, размашисто выплескивает воду на нее. И сам не понимает, как материализуется, вставая преградой между живой водой и ей. Только чувствуешь, как намокает одежда, видит насмешку в глазах архангелов и ужас в глазах ангела. Кажется, все-таки его ангела. — Кроули… нет… Азирафаэль понимает только в эту секунду, что именно произошло, он хочет кинуться к Кроули, но его крепко держит за плечо хватка Гласа Божиего. Вельзевул испуганно дышит в углу, Гавриил рвется из рук архангелов, чтобы помочь Кроули. Но ничего не происходит. Проходит секунда, вторая, третья, минует минута, а Кроули не растекается от горячей святой воды. Он сидит, сжавшись в комок, смиренно ждет своей участи, но ничего не происходит. Напротив, он чувствует только приятную влагу и тепло. И еще, кажется, трепет. Крылья так и норовят показаться из-за спины, и он не сдерживает этого порыва. — Какого?.. Но вместо угольно-чёрных перьев он видит кремово-белые. Свои, родные. Кроули думает, что ему это снится. Он иступлено моргает, но наваждение не проходит. Белые крылья отражаются в лужицах на полу, и он никак не может себе объяснить, как это произошло. — О Богиня, — выдыхает он впервые за многие тысячи лет не имя Сатаны, а имя Господа. Все вокруг молчат, пораженные этим зрелищем. Кажется, до этого момента никто ничего подобного не видел. — Это ничего не меняет, — истерично восклицает Метатрон. — Предатели должны быть уничтожены. Михаил, Уриил, Азирафель. Хватайте их! Но комната снова озаряется светом, только теперь из потолка, и божественная благодать озаряет комнату. — Нет, — голос Всевышней отражается от стен, резонирует, заполняя всё пространство. — Метатрон, ты превышаешь свои полномочия. Разве я отдавала приказ уничтожать Гавриила и Вельзевул? — Н-но Ваше Святейшество, — Метатрон отпускает Азирафаэля и шагает назад. Вслед за ним отступают и архангелы, а свободный Гавриил срывается с места, чтобы заключить Вельзевул в свои объятия. — Это п-предатели, они н-нарушили в-вашу волю… — Пути Господне неисповедимы, Метатрон. Если я не реагировала на их союз, значит он никак не мешал Божественному замыслу. А может даже и благоволил. Но теперь я ясно вижу твою душу. Отныне ты, Метатрон, низвергаешься в чистилище до искупления твоей тёмной и алчной души. Равно как и вы, Михаил и Уриил. — Нет, Всевышняя, пожалуйста, — пытается возразить Михаил, но голос тонет в ослепительном свете, и все трое навсегда исчезают из комнаты. — Теперь ты, Азирафаэль. Метатрон достаточно морочил тебе голову. Из пространства в потолке отделяется маленькая звезда. Она спускается прямо к ангелу и касается его лба. Над головой Азирафаэля загорается нимб, его глаза широко распахиваются, и он с ужасом смотрит на кувшин в своих руках. — О нет, — выдыхает ангел и крепко жмурится. — Нет-нет-нет-нет-нет… — Демон Кроули, — обращается Всевышняя к другому своему подопечному, и он устремляет на нее свои ярко-желтые глаза. — Ты доказал, что я ошиблась, низвергая тебя в ад еще тогда, год назад, защищая невинных жителей от козней легиона демонов. Тебе даровано искупление, Кроули. Если ты захочешь, ты можешь вернуться к своим прежним обязанностям и снова создавать звезды и планеты. Впредь обещаю, что ни одна из них не будет разрушена, а люди совсем скоро начнут бороздить бескрайний космос и смогут узреть красоту твоих творений. Глаза Кроули беспомощно расширяются. Знал ли он, мог ли он хотя бы мечтать о подобном? Невероятно. Пути Господне действительно неисповедимы. — Гавриил, Вельзевул, — раздается ее голос снова после небольшой паузы. — Вы можете жить спокойно. Отныне ни ангелы, ни демоны не потревожат ваше счастье. — Спасибо, спасибо, — шепчет Гавриил, не способный справиться с ужасом, что они испытали только что. Кажется, до них еще не особо дошел смысл сказанного, но это ничего. Самое главное, что они теперь в безопасности. Зато от шока, кажется, отошел Азирафаэль. Он переводит взгляд на Кроули и шагает к нему медленно, на пробу, а потом рывком оказывается около него на коленях, чтобы быть лицом к лицу. Они встречаются глазами, и Кроули наконец узнает своего ангела. Холода и надменности не осталось. Морок Метатрона рассеян, перед ним снова его милый и чистый ангел. И этот ангел хватает Кроули за руки и смотрит с такой виной, которая по размерам превосходит всё сострадание, которое в нём когда-либо было. — О Кроули, прости меня, ради всего святого прости, — его голос дрожит, а глаза на мокром месте. Как в тот день. Как и год назад. — Я так виноват перед тобой, дорогой. Мне и шести тысяч лет не хватит, чтобы загладить свою вину. Боюсь, извиняющимся танцем в этот раз я не обойдусь. Я так виноват, так виноват. Последние годы мечтал сбежать с тобой хоть на край света, хоть на Альфа-Центавру, но когда ты сделал первый шаг повел себя как… как… Казалось секунда, и из нежных губ вырвется какое-нибудь ругательство, так что Кроули поспешно приложил к ним палец. — Я прощаю тебя, ангел. Прощаю. К тому же, видимо, ты был не совсем в рассудке. — Верно. Метатрон контролировал волю Азирафаэля также, как когда-то Гавриила, — снова раздался голос Всевышней, которая довольно смотрела с небес на своих детей. — Но теперь, когда вы оба в своём уме, я хочу спросить. Азирафаэль. Должность моего Гласа теперь свободна. Не хочешь ли ты занять место Метатрона. Я верю, что ты будешь благоразумнее и честнее, чем он. Ты на Земле с самого Сотворения, ты знаешь людей лучше, чем их знаю я. Кто знает, может, ты бы мог иногда указывать мне на мои ошибки, чтобы предотвратить некоторые катастрофы. Глаза Азирафаэля вспыхнули счастьем. Он? На должности Гласа Божьего? Это же как можно изменить мир? Сколько же жизней он может спасти, сколько трагедий предотвратить… Он переводит взгляд на Кроули. Тот кажется вдруг таким поникшим, и ангел моментально вспоминает их последний разговор. Не в этот раз. Он больше не может так оплошать перед тем, кого любил столько тысяч лет. — Владыка… — нерешительно подает голос он, — могу я… отказаться? Гавриил, Вельзевул и Кроули смотрят на него изумленно. — Могу я узнать почему? — Оу, конечно. Видите ли, — собирается с духом он. — Мы с Кроули были рядом более шести тысяч лет и… Ох, я слишком долго не мог понять, что я всегда на нашей стороне. Столько раз отталкивал его, столько раз был не прав из-за своих предрассудков и… — Азирафаэль смотрит на Кроули полными любовью глазами. — Я хочу хоть раз сделать правильный выбор. Кроули не верит своим ушам. Ангел только что выбрал… Его? — Так что, если это возможно, я бы хотел отказаться, — решительно заявляет Азирафаэль, жмурясь. Его уже ожидает кара Господня? Да? — Ангел, — Кроули вдруг накрывает его ладонь. — Не надо. — Что? — Азирафаэль вскидывает на него свои глаза. И, кажется, в них плещется отчаяние вперемешку со страхом. — Но… Но, но, дорогой! Я не понимаю… А как же наши мечты? Сбежать от всех на Альфа-Центавру? Быть только вдвоем? Ты… не хочешь? Его голос садится от напряжения, и Кроули спешит поправиться. — Не-не-не-не-не, очень хочу, — он осторожно берет мягкую ладонь ангела в свои руки. — Просто теперь, когда над нами властвует одна только Всевышняя… Да и ты так мечтал изменить мир… В общем, я хочу сказать, работа у нас не пыльная, ты будешь исполнять Волю Божью, я создавать для тебя звезды. А ещё я присмотрел участок как раз рядом с Вельзевулом и Гавриилом, тут рукой подать до твоего магазинчика, и… — О Кроули, — ангел бросается ему на шею, крепко сжимая в своих объятиях. Неужели всё наконец-то хорошо? — Раз вы согласны, я сообщу о повышении Азирафаэля и о восстановлении Кроули на должность. Будьте счастливы, дети мои, — свет постепенно угасает. Гавриил и Вельзевул еще переводят дыхание, а два ангела счастливо смотрят друг на дурга. Получилось. Наконец, Кроули закрывает их обоих белоснежными крыльями, чтобы прильнуть к его ангелу с поцелуем. Они победили. И они на их стороне.