общий язык

Дань Хен раскрывает рот в беззвучном стоне, прогибаясь в пояснице ещё сильнее. Он чувствует как чужие руки - много рук - мягко оглаживают по бокам, шее, макушке с непослушными волосами, и от этого у него дрожат ноги. Так, что он упал, если бы его не придерживали за таз в таком унизительном положении. Пожиратель Луны носом тычется в шею юноши под ним и тонко скулит, когда одна из безумно горячих и нежных рук в бинтах касается там - над хвостом - гладит, слегка надавливая. Это чистой воды безумие. То, как его выгибает от такой незатейливой ласки, то, как он растекается подтаявшим мороженным только от этих объятий в два раза крепче. - Ты очень чувствительный, - Келус звучит на тон ниже с лёгкой хрипотцой, - мне это нравится. От теплого дыхания и этой мурчащей "р" на самое ухо, кожа покрывается мурашками. Юноша подцепляет его подбородок, направляя, и целует. Мокро, глубоко, практически трахая его языком со слишком громким чмоканьем. Вторая ладонь вплетается в вихрь волос, слегка оттягивая, обвивает сверкающий мутным стеклом рог и поглаживает большим пальцем. Дань Хен стонет в чужие губы и жмурит глаза до цветных кругов на обратной стороне век, ластиться, подставляется под все эти нескончаемые прикосновения. Слишком приятные. Настолько, что надави Блейд там сзади чуть сильнее, толкнись ещё раз через ужасно плотные одежды, он кончит прям так - не снимая толком штанов от одних только поглаживаний. И Блейд, будто прочитав мысли, уже не так ласково, с нажимом проводит по спине до самого копчика и остаётся там, массируя. Дань Хен готов плакать от такого переизбытка эмоций. Тяжело ещё от того, что Блейд не прочитал, не угадал порочную фантазию - он просто знает. Пронес с собой через время память о своей горячей любви, обжигающей даже от одной мысли, прямо как и сейчас. Он выучил все повадки, помнит о чувствительных точках и нагло этим пользуется. Мара нисколько не стёрла это. То, что Келус отрывается от его губ, рызрывая тонкую ниточку слюны и недовольно хмыкает в сторону Инсина - совсем не делает легче. У этих двоих тихая война. Они могут сколько угодно выдавливать почти дружеское - граничащее с перегрызенными друг другу глотки - общение и свою "точно не ревность, а просто заботу и недоверие к тому негодяю", но Дань Хен видит их стреляющие взгляды, чувствует как каждый из них, сжимает чуть сильнее, гладит нежнее, пытаясь коснуться как можно больше. Они точно сожрали бы друг друга, не находись Дань Хен между ними. Келус аккуратно тянет его за рог, вынуждая задрать голову, и кусает под подбородком, втягивая кожу, оставляя нежное розовое пятнышко - будто лепесток розы. Мягко лижет, зацеловывает, извиняясь, и снова касается кожи зубами уже чуть пониже. Свободной рукой задирает майку, щекотно проводит по напряжённому животу и одними только пальцами касается груди, щипая за сосок. Дань Хен чертыхается, сжимая простыни в руках. Это слишком горячо, много, страстно. Просто слишком. Ещё немного и он.. - Эй, помоги мне, - Келус оплетает его рукой вокруг талии, прижимая к себе так, что видьяхара буквально лежит на нем, и намекающе оттягивая ткань футболки. - А что, сам уже не справляешься? - Блейд специально отвечает с неким пренебрижением, хватает его двумя руками за бедра, притягивая к себе и толкается сильнее, вынуждая проехаться чуть вперёд и простонать прям под ухо. Они скалятся друг на друга, пиля взглядом. Сжимают ладони сильнее до еле заметных синяков. Практически рычат, пытаясь поделить его между собой. А Дань Хен буквально чувствует себя между молотом и наковальней. Потому что, что бы он не говорил, но их эмоциональная война распаляет; их взаимное недоверие, вынуждающее всегда быть где-то поблизости и бесконечные касания все же льстят; их глухая к открытым фактам ревность и вовсе сносит крышу. Особенно, если все это происходит в горизонтальной поверхности. Особенно, если они прижимаются с двух сторон. Но Пожиратель Луны все же шипит на них, потому что все это возбуждает и раззадоривает, но не тогда, когда его уже почти подвели к этой конечной точке и оставили без заслуженной ласки, пялясь и рыкая друг на друга. - Я клянусь Эоном, если вы сейча-нгх.. - он не успевает сказать, что именно с ними сделает и где они будут друг друга искать, потому что Блейд что-то недовольно рычит и снова давит над хвостом, из-за чего тело будто током пробивает, а хвост, живущий какой-то своей жизнью оплетает его руку. Келус дёргает его за волосы и опять сплетает их языки, вынуждая заткнуться. Все претензии тонут в приглушённом стоне. Видьяхара дрожит, не зная к кому из них поддаться и мечется, пытаясь одновременно подмахнуть бедрами и толкнуться языком в чужой. Все его хваленное спокойствие и многозадачность сыпятся песком сквозь пальцы. Он уже не в состоянии даже самостоятельно держаться в одной позе. - Блять, я не могу, - Дань Хен задыхается на середине, у него в глазах стоят слезы от всего этого удовольствия, а сам он словно кот притирается щекой к чужой шее в поисках дополнительной ласки. Келуса от такого вида пробивает до дрожи в руках и чересчур громкого вздоха. Блейд довольно хмыкает где-то сверху и, с горем пополам отцепив от себя чужую конечность, тянет футболку наверх, снимая и скидывая куда-то на пол. Видьяхара хнычет, когда касается оголенной грудью слишком жёсткой ткани, а руки Келуса щипают за набухшие соски. И он довольно скалится, когда мужчина на нем громко стонет. Блейд вытягивает ремень из петель и стягивает с него штаны вместе с бельем. То, что Дань Хен обвивает его хвостом поперек талии и притягивает ближе к себе нисколько не облегчает задачу, но он лишь мимолётно оглаживает переливающиеся чешуйки и пушит кисточку на конце. - Потерпи немного, - горячий шепот на ухо, вынуждает податься наверх, прижимаясь спиной к чужой груди. Блейд довольно рокочуще смеётся, придерживая его за талию, и целует в висок, кидая в Келуса насмешливый взгляд. Ему смешно наблюдать за тем, как этот мальчишка почти наобум пытается доставить удовольствие, но почему-то каждый раз попадает именно в цель. Ему хочется пообрывать руки и повытыкать глаза. Потому что на такого Дань Хена можно смотреть только ему, только он может касаться этого чувствительного тела и только он может оставлять на нем следы. Но мальчишка смотрит нагло, рыкает в ответ, целует глубже и обнимает сильнее, не желая отдавать чужое. Инсин на подкорке сознания признается сам себе, что ему нравится это соперничество. Ему только больше хочется втоптать соперника в грязь, показать, кто здесь действительно нужен, а кто - мимолётное развлечение. Чувствуя холод за спиной, видьяхара разочарованно стонет и жмется к Келусу под его горячие руки. Куда он ушел? Почему именно сейчас? Неужели нельзя было подождать и побыть с ним ещё немного? Юноша чувственно целует, успокаивая скачущие мысли, и мягко поглаживает по макушке, путая ладонь в длинных локонах. Свободной рукой он протискивается меж их телами, проводя теплую линию от самого горла. Дань Хена выгибает волной, он с трудом держится на коленях в таком неудобном сейчас, когда никто не направляет, положении и притирается грудью. Будто можно ещё ближе, ещё горячее. Если бы он мог, вплавился под кожу, просто чтобы всегда ощущать это тепло. Пожирателя Луны подбрасывает от того, как эта рука мягко окольцовывает член и даже не двигается - просто придерживает. Такого лёгкого касания хватает, что бы он весь сжался, дёргая бедрами, и позорно заскулил. - Келус, пожалуста, - Дань Хен быстро шепчет ему в плечо. Еле слышно, почти двигая одними губами, но юноша все равно довольно улыбается от такой реакции. - Келус, я не могу, Келус, - видьяхара путается в нескончаемом потоке слов. Зовёт, чувственно просит - почти умоляет, не в состоянии даже сказать, чего именно хочет. Его хватает только на это позорно скулящее "пожалуйста" охрипшим голосом. - Тише, А-Хен, посмотри на меня, - Келус чмокает его в губы, стирая большим пальцем маленькие слезинки, и аккуратно двигает рукой. Видьяхара сжимает его плечи, оставляя там небольшие синяки, и бьёт хвостом о кровать, пережидая дрожь по всему телу. Ему хватает едва ли одного касания, чтобы кончить, закатывая глаза от удовольствия. Он больше не старается даже держаться, полностью ложась на парня под ним и давясь стоном, когда Келус продолжает легко двигать рукой, выжимая из него удовольствие. Блейд готов его убить. Прямо здесь и сейчас расколоть ему череп от одного его только "А-Хен". Никто не мог себе такого позволить. Он прикончил каждого, кто хоть как-то пытался исковеркать имя старейшины. Он сам душил в себе все порывы, кусая губы. Потому что Дань Хен неприкосновенен. Он прекрасный смертоносный цветок, у чьих ног сотни, тысячи смертей лишь потому, что кто-то решил, будто он выше других и имеет право. Лишь потому, что они смогли покуситься на его сокровище. Блейд безумным взглядом пялится на них двоих. Он прикончит этого сопляка, заставит на последнем издыхании молить у Дань Хена прощение за эту наглость. Он заставит его мечтать о смерти. Мальчишка растягивает губы в своей противной улыбочке и смотрит как победитель. Он думает, что лучше? Думает, что Блейд так просто спустит ему это с рук? Он лишь чудом оказался в этой комнате и на этой кровати и уже считает, что может позволять себе это? - Ты там уснул? - Келус давит в себе весь дискомфорт от этого пугающего мужчины. Этот человек прежде всего убийца, чьи руки по локоть в крови. И он ещё думает, что единственный, кто может касаться Дань Хена? Дурость. Раз уж ты так им дорожишь и восхищаешься, почему бы тебе вовсе не исчезнуть и не очернять его тень? Блейд, кажется, и вправду рычит, готовый кинуться на этого идиота. Держать его золото в своих мерзких ручонках и так улыбаться? Он утопит его в собственной крови. Заставит задыхаться, поочередно отрывая конечности. Он.. - Инсин, - Дань Хен, ещё не отошедший от оргазма, продолжает подрагивать. Ему бы лечь, прижаться к теплому боку и отдохнуть чуток, но он так тихо и так нежно зовёт его. Неудобно поворачивает голову, чтобы видеть и протягивает ослабшую руку. Блейд просто не может продолжать стоять и представлять, что сделает с этим мальчишкой, когда этот видьяхара так тянется к нему. - Я здесь, - он кидает на кровать лубрикант, снова оказываясь сверху Пожирателя Лун. Притягивает за талию к себе, вынуждая вновь становится на совсем не держущие колени, и мягко целует. То, как он оплетает своим языком его, как, касаясь одними кончиками пальцев, поглаживает его по щеке - всё то больше похоже на ласку, нежели поцелуй. - Постоишь вот так для меня? Дань Хен кивает, тычась носом в чужую шею и чувствуя, как в животе снова зарождается возбуждение. Келус непонимающе хмурится, следя за охотником. Что он собрался делать? Отыгрывается таким образом? Юноша смешно фыркает, в полной мере ощущая свою победу, аккуратно направляет лежащего на нем мужчину и целует, сверкая взглядом. Блейд там сзади дёргается как ошпаренный от такого вида, а Келус, довольный этим, лишь углубляет поцелуй. Дань Хен даже не пытается отвечать - он закрывает глаза, наслаждаясь своим положением. Пока они пытаются вот таким образом заботится о нем, пускай хоть подерутся. Он не видел - значит не было. Но видьяхара дёргается, слегка отстраняясь от Келуса и неудобно изгибаясь, в попытках заглянуть назад, когда чувствует прикосновение чего-то мокрого и теплого у сфинктера. Перепутать такое с пальцами сложно. - Вы, блять, надо мной издеваетесь, - Дань Хен вздыхает слишком тяжело и уставше для того, кого тут собрались доводить до второго оргазма, и в противовес своим словам, хвостом обвивает руку, придерживающую его за таз. - Когда я просил вас найти общий язык, - видьяхара прерывается, чувствуя мокрый поцелуй рядом, - я не имел в виду устроить соревнование на мне. - Мы не соревнуемся, - Келус отводит взгляд, будто и не он только что ядовито стрелял глазками как победитель. Вот так посмотришь - и честный человек, не ведущийся на странные авантюры. - Ну конечно, - Дань Хен закатывает глаза, как самый уставший в этом мире человек. - Естественно, тем более, что я бы все равно выиграл, - Пожиратель Лун выгибается и стонет, когда язык толкается во внутрь, раздвигая стенки. Блейд, довольный собой, хмыкает, пока Келус давится возмущением. У них даже не пари, а этот психопат уже решил, что победил? Келус вновь обвивает рога руками, поглаживая, и тянет, оголяя чужую шею. - Я вас ненавижу, - Дань Хен шепчет это куда-то в пустоту, потому что перед глазами у него неумолимо темнеет и летают цветные мушки, когда язык толкается глубже, а Келус сжимает зубы чуть сильнее. Юноша под ним сползает чуть ниже, переходя на грудь, а член - все ещё слишком чувствительный к чужим прикосновениям - оплетают кольцом чьи-то пальцы и начинают медленно двигать. Видьяхара даже не знает и знать не хочет, где находятся чьи руки. Хочется, что бы все это закончилось поскорее и вместе с тем продолжалось вечно. Он тонет в этом удовольствии, не способный самостоятельно выбраться. И как же ему нравится, что им управляют, словно безвольной куклой. Дань Хен практически вскрикивает, когда Блейд начинает двигаться языком резче, а рука на члене быстрее стекает вверх-вниз. Они точно издеваются над ним. Келус довольно хмыкает и мягко лижет сосок. Ему до безумия нравится то, как Дань Хен извивается и хнычет поверх него. Ему сносит крышу от чувства превосходства, когда Блейд скалится и прожигает его взглядом. Думает, что самый первый и лучший? Стоит ли его разочаровывать? Видьяхара давится стоном, падая лицом в подушку. Перед глазами плывет и темнеет. Они точно убьют его... - Дань Хен? - Инсин тянет его в сторону, полноценно укладывая на кровать. Старейшина даже не в силах поднять веки, позволяет огладить себя по щеке, пока востанавливает дыхание. Келус оказывается сзади, обвивая его поперек талии и прижимаясь к стене. - Дайте мне пару минут, - Дань Хен почти что шепчет, игнорируя чужие стреляющие взгляды - к черту. Пускай хоть поубивают друг друга. Пять минут, и он решит все их проблемы. Даже с завышенным самомнением и необоснованной ревностью. Пять минут...