Окрыленный

      — Гарри, перестань пялиться на Малфоя! — злой шепот и тычок в бок от Гермионы.       На самом деле он сам и не замечал, как часто следил за Малфоем, это было своего рода обыденностью, плохой привычкой, от которой невозможно избавиться. В толпе студентов он безошибочно находил белую макушку, и не мог оторвать от нее взгляд, пока та не скроется из вида. Это не было помешательством, пусть Гермиона с Роном именно так и говорили. Гарри всегда следил за Малфоем. Всегда!       Сначала из чувства самосохранения — полезно знать, откуда может прилететь неприятность. Потом из-за подозрений — ведь «Малфой что-то задумал». А теперь? Гарри не старался выявить причину слежки. Для себя он решил, что из любопытства. Да, это было весьма любопытно и интригующе. Малфой и крылья! И кто вообще не стал бы задумываться об этом? Каждый, совершенно каждый задался бы вопросом: «Откуда вообще у него крылья?».       Конечно, он старался не вспоминать о том, как Малфой нереально выглядел с огромными белыми крыльями в сумраке башни и с устремленными на белый снег серыми глазами. Старался, но в голове снова и снова возникал этот образ.       Красиво. Ошеломляюще. Невероятно.       И так продолжалось целый день. Образ ангелоподобного Малфоя преследовал его. Хотя упоминание ангелов и Малфоя в одном предложении — похоже на кощунство. Но после всех ужасов войны, смертей, разрушений и постоянных кошмаров Гарри хотелось немного прекрасного. И что с того, что самым прекрасным когда-либо увиденным им за всю жизнь — являлся Малфой с крыльями?! В конце концов, у каждого свое представление о прекрасном. У некоторых оно может быть даже извращённым. Малфой, например. Хоть, Гарри извращенцем себя и не считал. До прошлой ночи по крайней мере.       И сейчас как бы усиленно не пытался Гарри разглядеть хоть малейший намек на вчерашние крылья — безуспешно. То ли Малфой их тщательно скрывал, то ли крылья появлялись только по ночам — непонятно. Поэтому теперь он просто его разглядывал, подмечая синеватые тени под глазами, осунувшееся лицо с впалыми щеками, сухие, обветренные губы, уставшие глаза, которые смотрели в одну точку сквозь стену, не отрываясь.       Так много вопросов, так мало ответов.       — Гарри, ты снова на него пялишься! — буркнул Рон на ужине. — Такое ощущение, что мы снова вернулись на шестой курс.       Он тут же стыдливо опустил глаза, ничего не сказав в ответ. Мир снова приобрёл звуки, голоса, а светлая макушка Малфоя пропала из вида.       — Отстань от него, Гарри, — подруга мягко его погладила по руке. — Ему и правда не просто находиться в Хогвартсе, а тут ещё и ты… если хочешь о чём-то спросить, то подойди к нему. Вот и всё.       — Я… что? — Гарри моргнул, едва распознавая в голосе подруги намёк. — И о чем же я должен спросить?       — Тебе лучше знать, — пожал плечами Рон и откусил котлетку, а потом продолжил говорить с набитым ртом. Что-то в этом мире никогда не меняется. — Но я спросил бы, почему он похож на ужасную версию инфернала. Мне даже порой его жалко.       — Я тоже начинаю волноваться. Хотя, кто бы мог подумать, что меня начнёт волновать, как выглядит Малфой? — сокрушенно покачала головой Гермиона. — Может быть… что-то случилось. Гарри, поговори с ним.       А здесь он уже мог догадаться, почему Драко так выглядит. Крылья. Кажется… они ему приносят много дискомфорта. Возможно, друзья правы, и нужно было действительно спросить, а не пялиться, как маньяк на жертву, целый день.       — Но почему я? — ага, вялая попытка сделать вид, что ему неинтересно. Рон и Гермиона синхронно закатили глаза, ничего не отвечая. — Ладно! Ладно… — он шумно выдохнул через нос и потер шрам, — я просто не уверен, что смогу подобрать правильные слова, а он такой отстранённый, в общем…       Потому что они — Поттер и Малфой. Два идиота, которые до сих пор не могут найти общий язык даже после войны. Гарри пытался подойти пару раз, но Малфой бросал на него предупреждающие взгляды, чтобы тот не лез, и ему ничего не оставалось, как просто пройти мимо.       — Ага, спасти Малфоя из Адского пламени ты сумел, придумать красивую речь на суде тоже получилось, а сказать: «Эй, Малфой, с тобой всё в порядке?» — не могу? — хохотнул Рон. — Старик, иногда ты меня так поражаешь.       — Рональд, не дави на него, — приказала Гермиона. — Милый, здесь не нужны особые слова, а просто спросишь, как у него дела, и дальше всё пойдёт само по себе. Обменяетесь привычными оскорблениями, повыпендривайтесь немного, тогда уж и разговор сложится.       — А может даже врежете друг другу пару раз, сразу мозги на место встанут у обоих, — он снова откусил котлетку. — Ах, даже ностальгия такая… мы идём по коридору, где-то Малфой пытается обратить на себя внимание, Гарри ведётся на его провокации, а мы с Гермионой пытаемся делать вид, что совершенно с вами не знакомы.       — Нет, Рон, это я пыталась делать, что я тут не при чем, а ты скакал вокруг них и орал что-то невразумительное, — закатила глаза Гермиона. — Ладно, я в библиотеку, кто со мной?       — А у меня есть выбор? — жалобно спросил Рон, на что Гарри отрицательно покачал головой. — Ладно, я с тобой.       — Ну, а меня есть выбор, и я немного прогуляюсь, — улыбнулся он, вставая с места.       И ещё один взгляд на слизеринский стол, чтобы убедиться, что Малфоя там нет. В голове начал созревать план, и наскоро попрощавшись с друзьями, Гарри направился в свою комнату, чтобы подготовиться.       Ему нужно было убедиться, что он не сошел с ума, и на фоне поствоенного стресса у него не начались галлюцинации. Поэтому план был прост: ночью проследить за Малфоем. Хорошо, что на восьмом курсе у каждого студента была своя комната. Иначе, мог возникнуть снова этот неловкий разговор… как будто Гарри не заметил их «этих взглядов», когда они собирались в библиотеку.       Ночь приблизилась неспешно. Все это время Гарри гипнотизировал в карте мародеров точку с именем Малфоя, и когда увидел, что точка начала двигаться в Астрономическую башню, взял свою мантию-невидимку и выбежал в зимнюю ночь.       Сегодня ночь, на удивление, была лунной. Снег приятно мерцал под бледным светом, что казалось это тысячи звёзд рассыпались пред ногами, но Гарри мало обращал внимание на окружающую его красоту. Он несся со скоростью спринтера в сторону башни, боясь не застать там Малфоя. Сегодня он промчался по ступенькам вверх на одном дыхании, ведомый своей целью. Уже подходя к месту, где предположительно был Малфой, Гарри замедлился и перевел дыхание. Он аккуратно выглянул за дверь и сразу же заметил его. Тот потерял свой «лордовский лоск»: он сидел прямо на холодном каменном полу башни, обхватив свои ноги руками и прислонившись лбом к коленям. За опущенной спиной простирались белоснежные крылья, слегка «приобняв» Малфоя. Он выглядел подавленным, одиноким, беззащитным, но таким прекрасным, что дыхание перехватило, а по телу прошлись мурашки.       Ангел, настоящий ангел. И даже луна освещала его по-особенному, обрамляя его сгорбленную фигуру, будто создавая призму чего-то… неземного. Гарри мог поклясться, что именно сейчас перед ним не Малфой, а настоящее божество, спустившееся на землю с этими своими светлыми волосами, шикарной фигурой, аристократическими чертами лица и крыльями…       Внезапно даже проскользнула мысль: если бы Гарри не знал, какой Малфой может быть задницей, то влюбился бы в него прямо в эту же секунду и пал бы к его ногам. Подумал, осознал и испугался. Он, что, сам по своей воле сейчас размышлял над фигурой Малфоя и вероятностью в него влюбиться?..       Что за бред.       И всё же… такого уязвимого Малфоя: без надменной маски на мраморной коже, без наглой ухмылки на всё лицо, без презрения в ледяных глазах не хотелось сминать и подавлять, а лишь только оберегать и хранить. Хранить только для себя, как великую драгоценность.       Кажется, он начинал понимать Скруджа Макдака (как-то видел пару эпизодов диснеевских мультфильмов по телевизору).       Непреодолимое желание обнять его, прижать к себе и уберечь от всего мира взяло над ним верх. Гарри подался вперёд, даже не раздумывая над тем, как будет расценен этот жест.       Иногда так не вовремя отключаются мозги, ух, как не вовремя. Потому что… снег под ногами создал весьма скользкую поверхность, а Гарри в такие моменты становился пустым телом без управления и, конечно же, запнулся об порог. Ву-аля, и он уже стоял на четвереньках перед крайне удивленным Малфоем.       — Какого… — начал возмущаться тот, резко вскакивая на ноги.       Ну что ж, не получилось по-нормальному подойти, ну и ладно. Гарри все же был истинным гриффиндорцем, поэтому решил брать из данной ситуации по максимуму и жадно всматривался в белоснежные крылья, в каждое перышко, а потом перевёл восхищенный взгляд на Малфоя. Так близко с ним он бывал редко, и то обычно в драке, когда уже не до внимательности, только и делай, что уворачивайся. Сейчас же ему удалось рассмотреть каждую чёрточку его лица, на удивление спутанные волосы, штормовые увлажненные глаза и, опять же, эти крылья… Мерлин всемогущий… Пальцы сами потянулись вперёд, чтобы коснуться их, хотя бы слегка… За что и получил. По руке. Больно.       — Ну да, крылья, нечего так удивленно смотреть, на меня, Поттер! И вообще, ты не должен был здесь находиться, свалил нахрен отсюда! Чего молчишь? А ну да, знаю, как это злобный Малфой заслужил крылья, он их не достоин! А вот никак! Я не знаю! Не знаю, черт побери! — как заорал Малфой, отскакивая на два шага назад.       — Какой же ты красивый, Драко…       — Что? Ты перегрелся, Поттер, или ударился головой пока поднимался на башню? — голос стал тише с ноткой неуверенности, а Гарри додумался встать на ноги.       — Перегреться зимой — это постараться надо, — буркнул он расстроенно. До крыльев ведь так и не дотянулся.       Малфой явно хотел что-то сказать, как внезапно прогнулся в не совсем человеческой позе, а из груди вырвался болезненный, отчаянный стон. Крылья распрямились и затрепетали. Драко выпрямился и сквозь сжатые зубы резко процедил:       — Поттер, свалил! Быстро!       Что-то было в этой фразе. Не только обычный приказ или же очередной каприз Драко Малфоя. Нет. Это была просьба, пусть и грубая, пусть и гневная, но просьба.       Серые глаза пронзительно смотрели на него, а крылья возвышались над ними, словно создавая некий купол таинства.       — Да, конечно, прости, я… извини, — несмелый шаг назад. — В общем, не хотел тревожить… но… сможем ли мы поговорить завтра? После пар?       — Поттер! — зарычал Драко, делая шаг вперёд, а крылья громко зашевелились.       — Понял, ухожу! — и Гарри снова чуть не поскользнулся, делая шаг назад. — Значит договорились — поболтаем после пар.       Он тут же бросился к лестнице, ощущая, как чувство вины и стыда растекалось по телу и отбивалось в висках бешеным стуком. И с каждым шагом, Гарри начинал понимать, что к чему: Малфой был не готов показать свою слабость, а он так варварски влез в чужую тайну без разрешения. Наверняка Малфой если бы и хотел поделиться этим с кем-то, то этот кто-то был бы явно не Гарри.       Чуть успокоившись, Гарри сделал глубокий вдох и долгий выдох, кидая взгляд наверх. С каждой секундой шаг становился всё медленнее, мысли тяжелее, мир темнее.       Уже лежа в своей постели без сна, ему все слышался стон боли… Не стоит и упоминать, что проснулся (хотя это громко сказано, скорее вынырнул из получасового дрёма) Гарри в крайне отвратительном настроении.       Не обращая ни на кого внимания, он скупо бросил пару слов и сел за стол, буравя двери пристальным взглядом. Кто-то что-то спросил, а кто-то подлил ему тыквенного сока в стакан и вручил ему в руки, но ему было плевать на это.       Малфой пришёл на завтрак позже обычного, плетясь сзади за своими друзьями, иногда зевая, прикрывая рот рукой. Снова эти тёмные мешки под глазами, снова этот уставший вид. Гарри неотрывно проводил взглядом Драко до его места, и лишь только тогда он удосужился посмотреть на него.       Стоило их взглядам пересечься, внутри разрослось привычное желание помочь. Он не смог бы выждать конец пар (было очень смело об этом предположить) — ноги сами несли к слизеринскому столу. Малфой сокрушенно покачал головой, можно даже сказать обречённо, и пошёл ему навстречу.       — Ладно, Поттер, я согласен на разговор. Только не здесь.