Сон длиною в счастье

      За окнами дома Кроули мир медленно погружался в хаос. Вдалеке, за холмами Тэдфилда, небо окрасилось в неестественный багровый цвет, будто кто-то пролил чернила в воду. Казалось, что краски природы смешались и создали этот чудовищный оттенок, который пропитывал всё вокруг, придавая пейзажу мрачный и зловещий вид.       Где-то за горизонтом слышались глухие удары — то ли взрывы, то ли обрушающиеся здания. В воздухе витала тревога, и каждый звук, будь то скрип дерева или шелест листьев, казался предвестником чего-то ужасного. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гари и чего-то металлического, что щекотало ноздри и заставляло людей задерживать дыхание.       Но здесь, в гостиной Кроули, царила почти неестественная тишина. Демон сидел, развалившись в кресле, его пальцы судорожно сжимали подлокотники, оставляя на коже вмятины. Он знал, что в Лондоне люди бегут по улицам, спасаясь от теней, которые хватают их за руки, от родных, давно похороненных, но теперь стучащих в двери. Но здесь, в этом доме, стоял только тихий треск камина и шелест страниц книги, которую листала Мэгги в углу.       Нина переступила порог и остановилась, глядя на Кроули. Её взгляд был полон беспокойства.       — Ты выглядишь… — она сделала паузу, — будто тебя только что пнули в живот. Причём ногой в железном ботинке.       За её спиной, в окно, мелькнула тень — что-то огромное и бесформенное пролетело по небу, оставляя за собой дымный след. В лесу завыли собаки, но не от страха — от ярости. Их голоса сливались в один протяжный вой, будто сама земля стонала под натиском неведомых сил.       Кроули медленно повернул голову, уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки. — О, а ты стала экспертом по демоническим выражениям лиц? — спросил он, пытаясь скрыть напряжение в голосе.       Нина не ответила сразу. Её взгляд скользнул мимо него, к окну, где вдали, на фоне кровавого заката, чётко вырисовывались силуэты — высокие, слишком высокие для людей.       Они стояли неподвижно, будто наблюдали за происходящим с высоты своего положения.       — Нет, — наконец сказала она, — просто ты обычно так смотришь, когда речь заходит о нём.       Где-то в городе раздался грохот — будто обрушилась колокольня. Стекло в раме задрожало, и на миг в комнате стало темнее, будто что-то огромное заслонило солнце. Кроули резко откинулся назад, кожаные перчатки скрипнули.       — Не заводи эту тему, — сказал он, стараясь звучать уверенно.       — А что, есть другие темы? — Нина подошла ближе, упёршись руками в спинку соседнего кресла. Где-то за стеной послышался скрежет — будто что-то царапало стены дома снаружи. Мэгги вздрогнула, но не подняла глаз от книги. — Погода? Политика? Или, может, обсудим, почему мертвецы начали прогуливаться по Лондону как туристы?       В этот момент в гостиной повисло напряжение. Каждый из присутствующих чувствовал, что надвигается нечто страшное, и пытался найти способ справиться с этим. Но ответы ускользали, а время уходило, словно песок сквозь пальцы.       Кроули зашипел, но тут же сдержался. Его глаза сверкнули в полумраке комнаты, а в голосе зазвучала сталь. — Он не тот, кем был, — проскрежетал он сквозь зубы.       В этот момент где-то совсем близко, за холмом, раздался оглушительный грохот — земля содрогнулась, и в доме со стены упала картина. Она разбилась с дребезжанием, но никто даже не вздрогнул. Казалось, что происходящее вокруг лишь подчёркивало напряжённость момента.       — А ты уверен? — Нина наклонилась, вглядываясь в лицо демона. В её глазах читалась решимость и, возможно, лёгкое беспокойство. — Потому что я видела, как он на тебя смотрел, — добавила она.       Кроули язвительно поднял бровь. — И как же? — спросил он, его голос был полон иронии.       — Как на последнюю бутылку виски в сухом законе, — ответила Нина, её голос звучал уверенно и немного насмешливо.       Кроули фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Он явно был не в восторге от сравнения.       — Он выбрал их, — пробормотал демон, больше себе, чем ей. В его голосе звучала усталость и, возможно, даже разочарование.       — Или его заставили, — возразила Нина, садясь напротив и устало потирая виски. В её голосе сквозила уверенность в своей правоте. — Ты же сам говорил, что они умеют стирать память.       За окном вдруг завыл ветер — не естественный, а какой-то визгливый, будто сотни голосов кричали в унисон. Стекла задрожали, и на миг в комнате стало холодно. Казалось, что сама природа была недовольна происходящим.       Кроули резко встал, подойдя к окну. Его отражение в стекле казалось размытым, нереальным, словно он был не из этого мира.       — Что, если он прав? — голос Кроули звучал непривычно тихо, почти шёпотом. В нём слышались нотки сомнения и тревоги.       — В чём именно? — спросила Нина, не отрывая от него взгляда.       — Что если этот мир… сломлен, — ответил демон, глядя вдаль. В его голосе звучало отчаяние и понимание того, что ситуация серьёзнее, чем казалось.       Нина задумалась, крутя в пальцах цепочку на шее. Она была спокойна и уверена в себе, но в то же время в её глазах читалась готовность помочь.       — Знаешь, я всего лишь человек, — сказала она, — но если уж чинить мир — так чтобы всем от этого стало лучше. А не только тем, кто считает себя вправе решать.       Кроули усмехнулся беззвучно. Его усмешка была горькой и, возможно, немного завистливой. — Ты слишком умна для владелицы кофейни, — сказал он, но в его голосе не было насмешки, только признание её правоты.       — Спасибо, — ответила Нина. — Но это не ответ.       Демон обернулся, его лицо внезапно стало старше от усталости. Странно видеть такое у бессмертного существа. Он выглядел так, словно нёс на своих плечах груз веков.       — Я не знаю, что… — начал он, но не успел закончить фразу.       — Тогда спроси у того, кто знает, — перебила Нина, кивнув за его спину. В её голосе звучала уверенность, но и лёгкая надежда.       Кроули замер. За его спиной, в дверном проёме, стоял Азирафель. Он выглядел… живым. Не тем мраморным изваянием Верховного Архангела, а тем самым нелепым, взъерошенным существом, которое когда-то прятало его от дождя в Эдеме. Но сейчас в его глазах стояла такая боль, что Кроули невольно шагнул назад, словно опасаясь, что эта боль может его задеть.       — Кроули, — голос ангела дрогнул, и в нём послышалась мольба. Демон ощутил, как что-то сжимается у него в груди. Он не был готов к этому, не знал, как реагировать на появление Азирафеля в таком состоянии. Но одно было ясно — ситуация становилась ещё более запутанной и сложной.       — Ты…       — Я помню, — Азирафель сделал шаг вперед, его руки дрожали. — Всё. Кафе «Ритц». Наш парк. Как ты…       Он запнулся, губы сложились в неловкую улыбку. За окном вдруг раздался оглушительный треск — будто небо раскололось пополам. На миг в комнате стало светло, как днем, но свет был зеленоватым, больным.       — Как я что? — Кроули скрестил руки, но пальцы впились в собственные локти.       — Как ты бросал мои книги, когда думал, что я не вижу. Тишина.       — Адам? — наконец выдавил из себя демон.       — Он… нашел меня. Внутри.       Кроули засмеялся резко, почти истерично. — И что, теперь ты просто приходишь и говоришь «ой, прости»? После всего?       Азирафель сжал кулаки. — Нет. Я пришел сказать, что был слепым ослом.       — Это я знал и без тебя, — демон язвительно скривился.       — Они использовали меня! — голос ангела внезапно сорвался. — Сотни лет я верил, что служу добру, а они… — Он резко оборвал себя, проведя рукой по лицу.       Где-то вдали раздался гул — будто тысячи голосов запели в унисон, но песня была нестройной, пугающей.       — Ты понимаешь, что из-за этого сейчас происходит? — Кроули шагнул вперед, его голос стал низким, опасным.       — Да. И я хочу это остановить.       — Один?       — Нет, — Азирафель выпрямился. — С тобой. Если ты… — Он протянул руку. Ладонь дрожала.       Кроули смотрел на эту руку. Шесть тысяч лет. Столько раз он видел её — то протягивающей яблоко, то поправляющей очки, то неловко гладившей его по плечу.       — Черт тебя дери, — прошептал он.       И взял его руку. Азирафель рассмеялся — нежно, по-дурацки, по-старому. Он осторожно притянул Кроули ближе к себе, и они стояли так несколько мгновений, словно заново знакомясь друг с другом. Кроули закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.       — Уже.