Навсегда

      Ночь казалась гудящей от напряжения и вибрирующих всполохов магии. Неприятно пахло смесью из серы, зелёной тины и мокрого камня. В воздухе разлился дымный жар от полыхающего поблизости огня, но он не мог согреть холодную кожу Гарри, что притаился под большим окном, судорожно сжимая в руке волшебную палочку.       — Только вам, конечно, мой повелитель, — донёсся с той стороны всегда спокойный голос Северуса, и сердце снова пропустило удар.       Гарри дышал слишком шумно. На этот раз он пришёл сюда один, без Рона и Гермионы. Сценарий менялся благодаря возможности, что дали ему Судьба и Смерть. Когда-то в прошлом он показал им, что готов довериться, пожертвовать собой ради мира, и сейчас, как никогда, благодарил за новый шанс.       — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему. — Тёмный Лорд говорил угрожающе тихо, но Гарри знал все слова наизусть. Он слышал их столько раз, проживая этот момент на повторе, что мог с закрытыми глазами рассказать про каждый шаг и каждый взгляд Волдеморта. — Ты убил Дамблдора, Северус…       Пора.       Гарри сконцентрировался на магии, что тяжёлыми сгустками покалывала кончики пальцев, и пустил её невидимым потоком к Северусу. Он знал, что Тёмный Лорд не заметит изменений. Это личная разработка Гарри, протестированная множество раз. И всё же он колебался, ведь одно дело тренироваться с маховиком времени, а другое — действительно вырвать из лап Смерти дорогого ему человека. Гарри надеялся, что в этот раз всё получится.       Невербальное заклинание просочилось сквозь шершавый камень и грязное стекло, облепив Северуса второй кожей. Очень прочной и имеющей одно неприятное свойство, которое скоро обязательно даст о себе знать.       Гарри перетрясло, когда он сильнее прижался спиной к стене в ожидании. Стало страшно. По-настоящему страшно. Сердце билось где-то в горле, скрученное в едва живой от адреналина узел, отчего стало больно дышать.       — Но только я один могу жить вечно… — Последние слова слетели смертельным приговором с плоских губ Тёмного Лорда.       Гарри с силой зажмурился, не замечая солёных капель пота, что усыпали его напряжённый лоб, и постарался выдохнуть. Сейчас всё зависело только от него и он не мог подвести, ведь за спиной осталось столько попыток, столько страданий и разочарований! Он не хотел испытать это снова, иначе проще умереть здесь, вместе с Северусом, а не начинать очередной круг спасения сначала.       — Повелитель?       Режущее заклинание Секо остро прошлось по шее Северуса, и Гарри почувствовал слабые отголоски его боли. Ещё слабые, словно лёгкая царапина, но это лишь пока.       Звук падения тела заставил вздрогнуть и покрыться мурашками. Пальцы охватил тремор, по виску скатилась очередная капля пота. Дальше Гарри хотел бы никогда не знать, что будет. Ни слышать, ни видеть, ни чувствовать. Но каждый удар Нагайны по телу Северуса всё больше отпечатывался на нём, пока Лорд со змеёй не покинули помещение.       Сейчас или никогда!       Гарри старался дышать как можно ровнее перед тем, как под долгий срывающийся выдох решительно и бесповоротно взмахнуть палочкой.       Магический покров начал медленно стягивать раны с Северуса, высасывая яд и исцеляя. Гарри ощутил металлический привкус крови и наконец дошедшую боль. Настоящую агонию, что вцепилась в вены и буквально разорвала их изнутри. Тело горело, но это казалось ничем по сравнению с горестным ожиданием, что с трудом продолжало светиться в душе.       Он не кричал, только крепче прижался к холодному камню лопатками, терзая зубами окровавленные губы и стискивая кулаки. Перед глазами порхали оранжевые языки пламени, мешаясь со страшно наступающей темнотой. Но Гарри боролся с ней, не позволяя себе хоть на секунду потерять концентрацию. Он должен его увидеть! Увидеть того, с кем неразрывно связана его душа.

***

      Северус медленно и тяжело встал, опираясь о стену и не понимая… Он чувствовал то, чего не испытывал никогда раньше. Его вело, но это точно не слабость, а словно внутреннее чутьё. Странная связующая нить между ним и кем-то ещё вибрировала в груди, затмевая шок от внезапного спасения.       Ноги сами вынесли Северуса за дверь, чтобы обогнуть здание и найти около окна раненого Гарри.       — Поттер! — Он кинулся к нему и тут же зажал кровоточащую шею, глядя в измученные изумрудные глаза. Глаза не подростка, что сейчас должен быть в Хогвартсе, а молодого мужчины, прошедшего слишком многое. Гарри изменился, и Северус пока не находил разумных объяснений увиденному. Лишь сердце замерло, когда ему нежно улыбнулись, а во взоре загорелась непривычная искра обожания. — Как?       Северус хотел схватиться за палочку, но Гарри остановил его.       — Не стоит. — Он чуть помедлил и добавил с мягким упоением на алых губах: — Северус.       Что-то происходило. С хрустом ломалось внутри этого сценария, меняя его на новый. Волна трансформаций впитывала пространство, заглушая плотным вакуумом звуки тёмной ночи и страшной магической войны.       — Позвольте мне снять это с вас, как вы сняли с меня, — твёрдо, но с ощутимой болью в голосе произнёс Северус. Он уже видел однажды такие глаза. И во что они превратились — остекленевшие и безжизненные — тоже. И не хотел пережить подобное ещё раз. — Гарри, прошу! Я могу хоть как-то помочь тебе в знак благодарности за спасение?       Гарри долго и пристально смотрел на него, прежде чем сдаться и отдать палочку. Она легко легла в ладонь Северуса. Легко и правильно, словно он тоже имел право ей колдовать.       Эта зацепка вывела Северуса из равновесия.       В этот же момент в голову прокралось что-то чужеродное. Память словно взломали, вкладывая в неё новые, невиданные ранее сюжеты. Обрывки прошлого, страшные и неудачные попытки Гарри что-то изменить, повлиять на его судьбу. Сознание Северуса буквально кричало, чувствуя натяжение и страх сквозь каждый отрывок.       В груди родилось необычное чувство, будто они с Гарри прошли друг с другом целую вечность. Но через минуту всё померкло, словно ничего другого никогда и не существовало, словно они с самого начала в этой жизни созданы друг для друга и просто делали то, что требовалось, игнорируя возможность быть ближе.       Перед ним сидел Гарри, его Гарри. Повзрослевший. Мужественный. Уставший. И покалеченный временем, попытками и ранами Северуса. А под мантией остался тусклый намёк на прошлое в виде шрама от погибшей метки. В голове всплыло понимание одного ключевого события, которое Судьба дала изменить Гарри ради него.       — Ты применил ритуал для связанных между собою душ, чтобы… — Северус не смог договорить.       Из палочки вырывались мощные целительные заклинания, которые быстро возвращали кровь в тело Гарри и заживляли укусы и порез, но яд…       — Не переживай, Северус. На этот раз я всё предусмотрел. — Гарри тяжело сглотнул, чувствуя, как руки постепенно наливались жизнью. — Моя кровь содержит отпечаток яда василиска и слезы феникса. Меня так просто не убить какой-то обычной змее.       Северус ничего не ответил, только пристально посмотрел и внезапно прижал Гарри к себе. Так крепко, словно боясь, что Смерть всё же явится за ним.       — Ты идиот, Поттер! — прошептал он, чувствуя, как его обнимали в ответ.       — Мог бы просто сказать спасибо, — тихо засмеялся Гарри и выдохнул, несмело признаваясь: — Ритуал для связанных между собой душ, построенный на общей боли, оказался самым эффективным. Но дошёл я до него не сразу. Сначала с помощью маховика времени из Отдела Тайн я пробовал менять сценарии. Твоё прошлое, моё, моих родителей, но каждый раз моё настоящее возвращалось таким же, каким и было до. Словно я не мог по-настоящему что-то изменить, только прожить иначе. Это было ужасно! Но потом я начал экспериментировать с заклинаниями, ритуалами. Это меняло меня, пока я не дошёл до отчаяния. В последний момент мне открылось, что я могу изменить только одну точку, отдав или приняв что-то взамен. Я выбрал забрать твою боль, чтобы спасти.       По мере слов Гарри пульс Северуса учащался и складывался новый пазл из обрывков воспоминаний.       — Я знал, на что иду, Северус, и ради кого. А сейчас…       Гарри достал из кармана джинсов золотое кольцо, и Северус почувствовал сильную защиту и до боли знакомую магию. Когда-то он видел подобный предмет. Когда-то в какой-то из оборванных Смертью жизней он сделал Гарри предложение. А теперь…       — Пожалуйста, Северус, — Гарри взял его руку и с безграничным удовольствием надел кольцо на безымянный палец, — я знаю, это сложно, но на этот раз мы справимся. И я прошу лишь об одном… — Зелёные глаза смотрели глубоко в душу, туда, где наконец загорелся иной огонёк надежды. — Я прошу остаться со мной. Проживи со мной эту жизнь. Будь со мной всегда.       — Всегда, — тихо повторил Северус, и это слово высветилось на кольце, призванном хранить самого дорогого человека. — Вспомню ли я это, когда время восстановится? Все те прошлые жизни, которые ты посвятил моему спасению?       — Я… я не знаю. — Гарри уткнулся ему в лоб и облизал сухие и красные от поднявшегося жара губы. — Эти воспоминания — побочный эффект нашей связи. Это не только мои попытки тебя спасти, но и многие воплощения, где мы были вместе. Я точно знаю, что твоя память восстановится, когда мы увидимся вновь, но это не так важно. Главное, что ты живой, Северус. О большем я просить не мог. Пусть я снова подарю тебе всего себя, чем ещё раз потеряю. А сейчас мне пора. Я буду ждать тебя дома, на площади Гриммо, через несколько часов, когда закончится война, — уверенно, но нежно прошептал Гарри и растворился в руках Северуса вспышками первородной магии.       Он выполнил, зачем пришёл.       Северус сглотнул горечь от понимания: Гарри вернулся в своё время. И хотя сценарий поменялся, но пока их разделяло окончание войны, где настоящий Гарри ещё не выполнил своё предназначение. А значит, у Северуса имелось несколько часов перед тем, как пространство схлестнётся и либо он окажется в будущем Гарри — что более вероятно, ведь метки Пожирателя больше нет, — либо Гарри переместится в его время. В любом случае он успеет подготовиться, чтобы помочь ему залечить раны, в том числе и душевные.       Ещё непрожитое до конца ощущение, что его вырвали из когтей Смерти, и понимание этого помогли Северусу подняться на ноги, чтобы идти дальше. Но теперь не одному, а бок о бок с человеком, что за бесконечный круговорот самопожертвований занял не только его сердце, но и душу. Навсегда.