Нечисть с окраины

      Арсений тряхнул головой, сбрасывая осевшую на торчавшей из-под шапки челке утреннюю влагу и сунул телефон обратно в карман – писать Антону больше не было смысла. Тот стоял в стороне от всех и продолжал смотреть на то, как пакуют тело. Сигарета догорела уже, кажется, до самого фильтра, и, почувствовав на пальцах усилившееся тепло, Антон отнял ее от губ и удивленно осмотрел, будто и забыл, что курит. На секунду завис, кивнул сам себе и, оглядевшись в поисках ближайшей мусорки, пошел обратно в сторону дома. Двигался он почти механически, немного покачиваясь, словно ноги его не особо слушались. На обратном пути он снова сунул руки в карман куртки, достал мятую пачку и зажигалку. Чуть пожевал кончик сигареты, встряхнул ее пальцами, постучал легонько о картонный бок пачки и наконец прикурил, возвращаясь на прежнее место. Арсения он так и не заметил, впрочем, он вообще не смотрел в сторону собравшихся людей. Только на оцепленное место чьей-то смерти и куда-то вглубь себя.       Тело, наконец, упаковали, погрузили в фургон, и часть людей под тарахтенье старого двигателя уехала, оставив разбираться участкового и еще одного полицейского в штатском да пару криминалистов, которые неизвестно что высматривали на корточках в подмерзшей траве. Арсений поймал себя на мысли, что душа бедолаги с ними не поехала, а скорее всего уже зашла в любую из многих дверей в округе и сидит сейчас где-нибудь в Бюро. Сам он вне стен Бюро видеть души умерших не мог, но всегда помнил, что они здесь, бродят меж людей. Толпа зевак тоже резко поредела. Когда всё интересное закончилось, люди вспомнили, что им надо на работу и учебу, и ручейком посеменили в сторону остановки и припаркованных у выезда автомобилей, часть свернула к пятаку с гаражами. Арсений проводил их быстрым взглядом и все-таки подошел к Антону.       - Привет, - сказал он, остановившись в двух шагах от замершего парня. Хотел сначала сказать «доброе утро», но решил, что под это описание утро больше не подходит.       Тот чуть дернулся от неожиданности и обернулся через плечо. Отстраненная задумчивость на его лице сменилась настороженностью, за долю секунды превратившуюся в облегчение.       - Привет, - Антон развернулся к Арсению, выныривая из омута своих мыслей, даже взгляд прояснился. – Ты чего тут? Со смены возвращаешься?       - Да, с остановки шел и увидел машины с мигалками и людей, решил проверить. Что говорят?       - Говорят, выбросился из окна, - Антон махнул рукой с зажатой между пальцев сигаретой в сторону обсуждавших что-то криминалистов. – Хотя, думаю, это ты и так понял. Сосед мой был, - вдруг добавил он, хмыкнув, - смежные квартиры, общий предбанник. Виделись всего пару раз, здоровались, даже имени его не знаю.       - Полицейские тебя уже опрашивали?       - Ага. Сказал, что ничего не слышал, ничего не знаю. В целом, так оно и есть. Он утром это сделал, меня в этот момент дома не было.       - А где…       - В гараж ходил, - перехватив вопрос, сразу ответил Антон, затягиваясь и вжимая голову в плечи. Он был без шапки и шарфа, только в накинутом капюшоне, который закрывал от несильного ветра, но почти не спасал от ноябрьского холода. – Проснулся какого-то черта в полшестого или около того, и меня спросонья прям перемкнуло, что я в машине фары не погасил, и теперь аккумулятор сдохнет. Пришлось собираться и переть в гараж, я даже умываться не стал, пошел как есть. А когда вернулся, тут уже… вот.       - И ты тут стоишь все это время? – ужаснулся Арсений.       - Да не, я домой заходил. Правда потом уже, с ментами. То есть по дороге из гаража тоже шевеление тут заметил, мигалки и все дела. Подошел, посмотрел на окна и всё понял.       Арсений, бросивший пытаться рассчитать окна и этажи в момент, когда заметил Антона, снова поднял голову и посмотрел на развевающуюся словно флаг на ветру занавеску. Что ж, он был близок. Антон тем временем продолжал рассказывать, регулярно выдыхая дым и шмыгая покрасневшим носом.       - Людей в такое время еще немного было, и я как подошел, меня сразу расспрашивать стали, знаю ли что-то, видел или слышал может. Я им сказал, что ничего не видел и не слышал, но парня на земле знаю. Что это сосед мой. В лицо его узнал, - Антон передернул плечами, явно вспомнив вид распластанного по земле тела. Насколько изуродовано падением оно было? Или Антона пробрало одним фактом смерти того, кто еще несколько часов назад спокойно спал через стенку от него? Или не спал, учитывая, чем для бедолаги закончилось утро. Арсений иногда забывал, что для простых людей этого достаточно, чтобы выбить почву из-под ног. - Тогда они попросили проводить их до двери квартиры, она заперта оказалась. Я ответил на все вопросы, какие мог, потом они вниз пошли, а я домой. Но не получилось одному там спокойно сидеть, так что спустился снова покурить, воздухом подышать.       В голове мелькнула мысль, что может пригласить Антона к себе и уложить спать на диван, раз уж в собственной квартире парню пока неуютно – тому явно нужен отдых, красные глаза и опухшее лицо не дадут соврать. Но следом тут же пришла другая мысль – об огромной доске с вырезками и фотографиями как раз рядом с диваном. Ненужных вопросов не избежать. Можно, конечно, попросить Антона подождать чуть-чуть на площадке и перетащить доску в спальню, а потом сказать туда не заходить и даже не заглядывать, но не будет ли он тогда похож на какого-нибудь стрёмного маньяка или на Синюю Бороду? Хотя Синяя Борода и был стрёмным маньяком.       - О чем задумался? Выражение лица у тебя такое сложно-интересное стало, - Антон, впервые с начала их разговора, немного расслабил плечи и принялся застегивать пуговицы-кнопки в основании капюшона, чтобы сидел плотнее.       - Да ни о чем, - отмахнулся Арсений, - ерунда всякая в голову лезет. Отдохнуть надо, выспаться нормально. И тебе бы тоже не помешало.       - Ну да, - Антон кивнул и еще раз шмыгнул носом таким же красным, как и его глаза. Мало того, что от недосыпа капилляры полопались, так Антон наверняка тер веки основанием ладони. Арсений замечал пару раз, как тот делает так, когда устал. Впрочем, вряд ли сам Арсений сейчас выглядит лучше. – Сейчас докурю и пойду лягу, может даже усну.       - У тебя есть в аптечке снотворное? Или что-нибудь от бессонницы? Мелатонин там? Или успокоительное хорошее? Поможет.       - Нету ничего, у меня аптечка вся от головы, от желудка и от соплей. А, и зеленка была вроде. И пластырь, если не закончился. Да мне и не надо, нормально всё, так усну.       - Я могу сбегать вынести, у меня есть.       - Арс, не парься. Спасибо большое за заботу, но со мной все в порядке. Правда. Сам-то как? Как смена прошла?       Перед глазами мелькнули вынюхивающая про него Морена, едва не вышедший из-под контроля костер в подсобке и на закуску неопознанный бог в автобусе.       - Да нормально прошла. Все как обычно.       - Ну и славно, - закивал он, будто подтверждая собственные слова. - Нормально – это хорошо. Надо нам с тобой спать идти, оба как из…       Договорить ему не дал подошедший следователь в штатском и с папкой подмышкой. По крайней мере, так он представился Арсению, протягивая руку для приветствия. Антону же он просто кивнул, обращаясь напрямую.       - Прошу прощения за беспокойство, но хорошо, что вы тут, мы думали дома сидите, собирались подняться.       - А что случилось? – Антон подвигал сигарету между зубов кончиком языка и подхватил ее пальцами, чтобы не мешалась. – Вроде я на все вопросы ответил.       - Да, да, просто хотелось напоследок уточнить, вы точно утром ничего подозрительного не заметили?       - Нет, тихо было и темно, никаких шумов из-за стенки, - уверенно ответил Антон, пока Арсений молчаливо грел уши, не став тактично отходить или делать вид, что это его не касается.       - А вы во сколько встали, напомните?       - Примерно в полшестого, а что?       - А вышли когда?       - Минут через десять или пятнадцать, – задумавшись немного, Антон пожал плечами. – А это на что-то влияет?       - Вскрытие покажет, - ухмыльнувшись, выдал невпопад дежурную шутку следователь. Арсений списал это на профдеформацию. – А вы, когда уходили, свет был в доме? Другие жильцы сказали, что утром свет ненадолго отключали. Вы на лифте спускались?       - Нет, по лестнице, но свет был. Слушайте, это правда важно? Вы думаете, он от страха темноты спросонья из окна сиганул?       - Смешно, - потянул губы следователь в странной имитации улыбки. Арсений мысленно фыркнул - кому бы жаловаться на плохой юмор. – Мы там дверь соседа вашего опечатали, вы днем дома планируете быть? Попозже приедем со специалистом дверь вскрывать, если что побудете понятым?       - Конечно. Только стучите громче, звонок иногда барахлит, а я, возможно, спать буду.       - Обязательно. А вы же арендатор жилья?       - Нет, я собственник, - ответил Антон моментально, но Арсений видел, как у того с каждым вопросом напрягаются скулы и прищуриваются глаза.       - А сосед ваш?       - Без понятия. Я уже говорил, что не был с ним знаком.       - Что ж, понятно. Тогда до скорого, - следователь снова пожал всем руки и, развернувшись на пятках, бодрым шагом пошел к ожидавшему его у машины напарнику. Остальные их коллеги уже закончили и разъехались, они оставались последними, может, даже специально задержались, увидев Антона на улице, чтобы побеседовать с ним.       - Странный диалог вышел, - Антон вернул сигарету на место и почесал затылок. Арсений не мог не согласиться. Бессмыслица какая-то. – Что они хотели выяснить? Предпочитаю ли я лестницы лифтам? На кой хрен? Такое реально спрашивают, когда кто-то из окна прыгает?       - Без понятия, - глядя вслед отъезжающей иномарке ответил Арсений. – Вообще не знаю, какая процедура у них при самоубийствах.       - А при убийствах знаешь, что ли?       - В кино видел. И в сериале.       - В кино я тоже видел, - улыбнулся Антон, кажется, впервые за это утро. – Ладно, надо перекусить что-нибудь и спать ложиться, слишком много всего на одно утро. Я на такое не подписывался. И ты тоже иди отдыхай, и так отпахал в ночную, страдалец. Похож на зомби.       - Сам такой, - буркнул Арсений, отчего улыбка Антона стала еще шире.       - Даже не буду спорить. Ладно, спокойной ночи, ну или доброго утра, сам выбирай.       - И тебе. Если хочешь, заходи вечером, как отоспишься и выполнишь свой гражданский долг понятого, - Арсений это не то, чтобы планировал, но когда приглашение сорвалось с его губ, внутри появилось ощущение правильности. И доску можно будет заранее спрятать.       - Хорошо, спасибо. Я напишу, - Антон закивал, отчего его лохматая шевелюра закачалась в такт, все еще раздуваемая легким ветром. Улыбнулся еще раз, вытащил одну руку из кармана и потянулся ей, будто хотел то ли по плечу похлопать, то ли по рукаву погладить, но так и не определился в своих действиях, а потому замер на полпути, как-то неловко спрятал руку обратно и, попрощавшись, развернулся и торопливо зашагал за угол дома.       Арсений проводил его взглядом, пока рослая фигура не скрылась за поворотом, и пошел домой. После ухода Антона подпитываемая происходящим искусственная бодрость испарилась, и пришедшая ей на смену усталость навалилась десятикратно.       Однако добравшись до родимой квартирки, до ее уютного тепла и манящей мягкости кровати, Арсений нашел в себе силы все же оставить памятку самому себе на стикере для записей перед компьютером не забыть вечером сделать два звонка. После всех странных вопросов следователя появилась у него еще одна мысль, которую надо бы проверить.

***

      Первое время после Совета пролетело и не поздоровалось – Арсений шел, куда говорили, делал, что говорили, думал, что… Да ничего он не думал, шок еще не отпустил. Ядвига как могла доступно и на пальцах объяснила, что его теперь ждет и как это всё будет происходить: про жилье, про работу, про печать, горевшую под пальцами, не прекращавшими сквозь ткань брюк щупать лодыжку.       Квартиру ему выдали почти в новостройке – дом сдали в двадцать седьмом, за семь лет до того, как туда въехал Арсений. Хорошо, конечно, что жильем обеспечили, но и заключённых в тюрьмах ведь обеспечивают камерой и койкой. Да и бомжующий Арсений вряд ли бы мог приносить хоть какую-то пользу. Но спасибо, что без соседей. Ядвига сказала тогда в первые полгода вообще ни о чем не беспокоиться, а к тому моменту, когда Арсению придется самому нести за себя все расходы, он уже должен освоиться. Выдала папку с пропуском – тогда еще картонным с печатью, - и расписанием смен для своего Бюро и такой же пропуск для Бюро другого - Бюро по вопросам обустройства и трудовой деятельности существ и духов и отправила с миром.       Арсений плохо помнит свой первый визит в Бюро по вопросам обустройства и трудовой деятельности существ и духов. Мысли были все еще как в тумане, тело действовало больше на автопилоте, и воспоминания получились урывками, словно монтажер его жизни занимался склейкой этих фрагментов как попало. По прошествии времени он уже с трудом мог сказать, что было на самом деле, а что он додумал впоследствии, награждая комнаты, предметы и незнакомцев отличительными чертами.       Впервые попав в это место, Арсений долго не мог понять, как за плечами у кучки взбалмошных и разрозненных богов, которых он видел на Совете, могла появиться такая удобная, работающая как часы система. Впрочем, он до сих пор задается этим вопросом. Спрашивал у Ядвиги про её ведомство, она сказала, что сама его создала в том виде, в каком оно есть сейчас. Начинала буквально с одной избушки и без всякой помощи, разве что с Симарглом дела имела, а потом людей стало больше, и работы у нее прибавилось, да и мир не стоял на месте, вот и она решила идти в ногу со всеми. Бюро же по обустройству изначально придумал сделать Велес с подачи Мокоши, но сам он им почти не занимался. Страна разрасталась, менялась как железо под ударами молота, стремительно набирала обороты в застройке и производстве, и многие места обитания хтони оказались на пути индустриализации. Болота осушали, леса вырубали, месторождения полезных ископаемых осваивали, выстраивая рядом поселки и города для рабочих и их семей, а пруды и озера оказывались в центре парковых зон. И у нечисти тогда оказалось два варианта: уходить дальше в глушь и вести прежний образ жизни в ожидании заблудшего путника, либо ассимилироваться. Начинать жить с людьми в их поселениях, учиться читать и писать, осваивать какую-либо профессию и избавляться от старых губительных привычек. Так и возникло Бюро по вопросам обустройства и трудовой деятельности существ и духов, призванное помочь всем желающим устроиться в новой жизни. Года через три после основания Бюро Велес отошел от дел, решив заниматься исключительно своей жизнью, и оставил за главную Мерцану, она точно еще руководила Бюро, когда Арсений последний раз туда ходил, но это было давно, может, и поменялось все уже.       Арсений едва ли не силой заставил сам себя туда прийти. Это было через неделю после Совета, в последний день действия его пропуска. Дотянул до последнего, но вряд ли он тогда был способен на большее. Место это его видом своим не поразило, да, наверно, и не должно было – обычная бюрократическая контора. Высокие потолки, много дерева, камня и углов в декоре. Серые полы и темно-зеленые ковровые дорожки, кое-где паркет елочкой и тяжелые шторы, графины с водой на прямоугольных металлических подносах и керосиновые лампы, хотя в здании уже было налажено электрическое освещение.       Перед походом сюда Ядвига отдельно предупредила его, что пропуск у него оформлен на один вход и один выход, и что сбежать не получится. Арсений в любом случае вернется в Дальние Невины, и пытаться найти дверь или окно, ведущие куда-то еще, бесполезно. Он, разумеется, все равно из какого-то глубинного чувства противоречия и стремления сделать хоть что-то битый час бродил по Бюро, вызывая недоуменные или сердитые взгляды, заглядывая за шторы и открывая двери, которые вели в архивы, чужие кабинеты и тупики. В одной комнате в цоколе он наткнулся на заставленную всяким хламом и явно давно не использовавшуюся по назначению каменную печь, от которой к потолку тянулась труба. Удивительно, что никто его не останавливал, не отчитывал и не пытался выпроводить, максимум недовольно цыкали и просили закрыть дверь. Он поднимался и спускался по лестницам между этажами, медленно, но верно осознавая безысходность своего положения. Это бесило. Это раздражало, но это же и деморализовало под ноль. Захотелось сесть в уголок, обнять себя и просто раскачиваться из стороны в сторону весь срок своего заключения. И вот именно это ощущение почему-то Арсений запомнил очень хорошо, даже слишком.       По стрелочкам на стенах он в итоге все же вернулся на первый этаж, прошел мимо ждущих своей очереди существ, сидевших на скамейках у дверей различных кабинетов, прямиком в большой зал, где вдоль одной стены тянулся ряд стульев, а вдоль другой – ряд столов, занятых сотрудниками. За их спинами высились бесконечные картотечные шкафы с выдвижными ящиками разных размеров. Арсений поинтересовался, кто последний в очереди, пристроился в углу и принялся ждать, прижимая к груди пальто и шляпу.       Наконец один из сотрудников освободился, и Арсений поспешил усесться напротив. Молодой человек, при ближайшем рассмотрении оказавшийся овинником, выглядел уставшим, что немудрено, но приветливым. Улыбнулся, поправил воротник рубашки и сложил руки перед собой. Стол у него был почти пустой, если не считать кипы бумаг в углу. На небольшом пространстве стоял стаканчик с канцелярскими принадлежностями, чернильница, подставочка с промокашками, журнал для заполнения, несколько чистых листочков, табличка с именем «Вячеслав» и зачем-то маленькие счеты.       - Здравствуйте, вы по какому вопросу? – спросил молодой человек, рослый, светловолосый, голубоглазый и розовощекий прям как с картинки. Арсений невольно подумал, что тот и правда из старой сказки вышел, сейчас достанет из-под стола котомку и уйдет за клубком в лесную чащу. Но Вячеслав никуда не ушел, смотрел внимательно и ждал ответа.       - Я… эм, - внезапно немного растерялся Арсений. Он первый раз в таком заведении и вообще в такой ситуации, - я из Бюро логистики… паранормальной, то есть потусторонней, от Ядвиги Костеноговой. За документами.       - Ваши имя и фамилия?       Что ж, еще одна новинка в жизни Арсения – фамилия. Раньше он прекрасно обходился без нее. Но в родном Бюро в отделе кадров ему всучили анкету, сказали, что это обязательно для заполнения, где пришлось указывать – в случае Арсения сочинять, - полные имя, фамилию и отчество, а также возраст и год рождения. Арсений спросил тогда у занимавшейся его оформлением кикиморы какой возраст ему написать, та окинула его нечитаемым взглядом из-за толстенных линз в очках и сказала «пиши тридцать, не ошибешься». Так и повелось, что Арсению теперь всегда в диапазоне от двадцати восьми до тридцати шести. Анкету эту потом с Тенью-курьером отправили в Бюро по обустройству, чтобы они подготовили полный пакет документов, необходимых для человеческой жизни.       - Попов Арсений Сергеевич.       Арсений в отделе кадров попросил сделать ему документы на фамилию «Попов» в честь изобретателя радио, уж очень ему нравилось слушать музыку и разные передачи из этой говорящей коробочки. А отчество выбрал наобум, чтобы инициалы с тем самым Поповым совпадали, к тому же «С» и для его создателя бы подошло, пусть Арсений на него и в обиде, так что, как говорится, двух зайцев одним махом. Так и стало творение Стрибога, одно из многих, но все равно его дитя, Арсением Сергеевичем Поповым.       Вячеслав кивнул, тут же поднимаясь и направляясь в сторону картотечных шкафов с приклеенными на них буквами в алфавитном порядке. Выдвинул один из ящиков под буквой «П», покопался там и вытащил одну из многих одинаковых картонных папок на завязках. В папке оказались документы на квартиру, документы о школьном образовании, сберкнижка и первый в жизни Арсения паспорт – тонкую книжечку в серой тканевой обложке с чёрным гербом сверху и с чёрными надписями «ПАСПОРТ» на нескольких языках, которую, правда, все равно через три года пришлось менять, чтобы получить документ уже с фотографией.       - Позвольте узнать, а вы уже определились с профессией? – вдруг спросил Вячеслав, чуть перегнувшись через стол и отрывая Арсения от тупого разглядывания собственных документов, который смотрел на них так, будто впервые в жизни бумагу и картон увидел. Весь вид розовощекого Вячеслава выражал искреннее участие и ни капли праздного любопытства, поэтому Арсений, помявшись, честно ответил, что нет. Он даже не думал об этом, он вообще без понятия, что ему делать в то время, когда он не будет на отработках в Бюро логистики.       - Вы же обучены грамоте? Читать и писать умеете?       - Кончено я умею читать и писать, - стыдливо огрызнулся Арсений, понимая, что со стороны скорее выглядит жалким, нежели грубым. Впрочем, Вячеслава его интонации никак не задели. Тот продолжал улыбаться своей приветливой улыбкой.       - Это замечательно, а с арифметикой как? Не поймите меня неправильно, но образование в мире людей достаточно важный аспект. Документ об окончании школы мы вам, конечно, дали, но никаких реальных знаний за ним ведь не стоит. При нашем Бюро с недавних пор работает вечерняя школа для всех желающих, очень советую в нее заглянуть. Отказаться вы всегда успеете.       Что ж, кажется, это всяко лучше, чем сидеть в углу и раскачиваться из стороны в сторону весь срок своего заключения. Мозг все еще пребывал в тумане, и вряд ли Арсений в полной мере отдавал себе отчет в своих действиях, когда кивнул в ответ на выжидающий взгляд. Довольный его согласием Вячеслав тут же потянулся к жестяной коробке возле его стола, достал оттуда чистый бланк с эмблемой Бюро в углу, вытащил из стаканчика остро заточенный карандаш и принялся сам заполнять бланк, вписывая данные и проставляя галочки. Арсений следил за ним с отстраненным любопытством, не вмешиваясь и не задавая вопросов. Вопросы у него появятся потом, когда выключится автопилот и включится голова.       - Значит, сейчас распишитесь вот тут за получение пакета личных документов, - Вячеслав развернул большой линованный журнал и ткнул пальцем в пустой квадратик, достал перо, окунул его в чернильницу и всучил в руки растерявшемуся Арсению. Тот, покрутив перо в пальцах, накарябал какую-то конструкцию из палочек и крючков, стараясь не вылезти за пределы поля и не порвать острым наконечником бумагу. Подпись вышла корявой, потому что писал Арсений, за неимением почти никакой практики, как курица лапой. Кажется, ему и правда надо в школу. – А вот этот бланк отнесите в соседний зал и отдайте в третье окошко, там вам расскажут, что дальше делать.       Вячеслав, все еще улыбаясь, указал на дверь в противоположной стороне от той, откуда зашел Арсений. Не торопил, пока тот несколько суетливо поднимался, прижимая к себе одной рукой пальто и шляпу, чуть не свалившиеся у него с колен, а другой – папку с документами, вежливо пожелал удачи и вызвал к своему столу следующего из очереди.

***

      За окном было темно хоть глаз выколи. Стоило только ноябрьскому бледному солнышку перебраться из-за обрывков облаков за горизонт, как во всем районе выключили свет. А Арсений только выбрался из душа после дневного сна и собирался вскипятить себе чаю. Пришлось греть воду в кастрюльке, благо, плита у него газовая. Подумав, к кастрюле с водой на соседнюю конфорку поставил кастрюлю с вчерашним супом. Желудок постепенно тоже просыпался и напоминал о себе. Для экономии заряда батареи на телефоне Арсений вытащил из шкафчика дежурные свечи в маленьких полулитровых стеклянных банках от варенья вместо подсвечников и расставил по квартире. Получилось как-то среднее между романтично и жутко, но за долгие годы в этой квартире Арсений уже привык. Правда, когда у него только появился Соджу, Арсений какое-то время боялся ставить свечки, вдруг зверек заденет случайно или специально, сам пострадает и, не дай бог, спалит дом. Но потом случилось ожидаемое: свет отключили, телефон сдох, и кроме свечей и спичек вариантов не оставалось. Пришлось пойти на риск, но Соджу продемонстрировал бдящему за ним хозяину наличие интеллекта и инстинкта самосохранения, к огню не лез и по касательной мимо банок-подставок не прыгал.       Пока вода и суп потихоньку закипали, Арсений подсоединил телефон к специально купленному для таких случаев портативному зарядному устройству и, притулив пятую точку на стул и глядя на игриво скачущее пламя на фитиле, набрал Сережу.       - Друже, рад слышать, - поприветствовал тот, совершенно точно что-то жуя. – Как дела? Что нового?       - И я рад тебя слышать, приятного аппетита, - улыбнулся Арсений, услышав в ответ благодарное мычание. – А нового как-то слишком много на эту неделю.       И пока Сережа доедал, как выяснилось, тарелку пельменей, Арсений рассказал ему все, что случилось за последние несколько дней: и про проснувшуюся печать, и про внезапный интерес богов, и про неопознанного бога прямо в автобусе, и даже про самоубийство в соседнем доме упомянул.       - Думаешь, это не самоубийство? Труп сильно подозрительно выглядел?       - Я не видел труп, он сначала накрыт был, а потом только какие-то фрагменты в поле зрения попали до того, как его увезли. Просто мне кажется, на фоне всего этого я становлюсь достаточно мнительным, чтобы видеть подозрительное практически во всем. В конце концов, иногда люди убивают себя сами, и иногда это происходит в соседнем с тобой доме. Тем более дверь изнутри заперта была.       - Тоже верно. Но мы с тобой оба знаем, что далеко не всем нужна открытая дверь, чтобы попасть внутрь. Думаю, стоит немного подождать и все-таки навести справки. Поспрашивай у друга этого своего потом, что он узнает-услышит-увидит.       - Да. Наверно так и сделаю, - Арсений потер глаза и зевнул. Все-таки дневной сон не сходит так быстро, как хотелось бы. – Но у меня к тебе еще просьба будет.       - Весь внимание, - и в трубке снова раздалось чавканье.       - Я вдруг подумал, что Даждьбога ведь в его доме убили, так?       - Ну.       - А можно отследить, на кого был оформлен этот дом? Как он себя в документах о собственности записал? Или может оформил дом на кого-то еще? Вроде завещания у него не было, но кто-то ведь получил дом после его смерти? Если дом просто продали или оформили в государственную собственность, то мы придем в тупик, но если кто-то все же вступил в права наследования…       - А ты смотрел те документы из ЗАГСа, которые я прислал?       - Да, именно поэтому и хочу проверить. Дом в Подмосковье – это вам не кот чихнул, собственность солидная.       - Слушай, на кого бы дом записан ни был, я сильно сомневаюсь, что Даждьбога вальнули из-за хаты.       - Но вдруг это все-таки ниточка?       - Ладно, понял, посмотрю, что можно сделать, - судя по голосу, Сережа уже принялся усиленно крутить шестеренки в голове. – У домового одного в соседнем подъезде кто-то из хозяйской семьи в кадастровой палате вроде работал, доступ к базе должен иметь, она же у них общая теперь. Ох уж этот век высоких технологий. Наведаюсь к нему в гости, поспрашиваю. Давно с ним не виделся, хоть повод будет. Но ничего не обещаю.       - Спасибо тебе большое, что бы я без тебя делал?       - Влачил свое унылое существование. С тебя причитается.       - Запиши на мой счет, - засмеялся Арсений.       - У меня скоро тетрадка с твоими счетами закончится, - шутливо пробурчал Сережа. – А она на сорок восемь листов, между прочим. Следующую заведу на девяносто шесть.       - Переходи на электронный документооборот, век высоких технологий же.       - Кто бы говорил, мой ретроградный друг.       - Ну я, между прочим, освоил поиск в интернете по картинке, - тоном Кролика из Винни-Пуха ответил Арсений.       - Да что ты говоришь, ой как интересно, - заржали ему в ответ.       Они проговорили еще какое-то время, пока содержимое кастрюль на плите не стало шкварчать и плеваться. Арсений поспешил выключить газ и перемешать суп. Затем накрыл все крышками и набрал еще один номер. Ответили ему не сразу, впрочем, это и понятно, начальству звонит все-таки.       - Алло, - раздался, наконец, в трубке знакомый высокий голос. – Привет, Арсений.       - Привет, Слава, - губы непроизвольно растянулись в улыбке. Давно они не разговаривали, несколько лет уже. С той их самой первой встречи в Бюро по устройству существ Слава от рядового чиновника на выдаче документов в общем зале дослужился до начальника отдела по внешним коммуникациям и теперь почти всегда был занят. Их Бюро, как и Бюро Ядвиги, тоже не стояло на месте и росло как гриб после дождя. Одна проблема: пока Слава был в Бюро, его мобильный как средство связи был бесполезен, и общаться он мог только по рабочему телефону, номера которого у Арсения не было. Впрочем, сегодня ему повезло.       - У тебя что-то случилось? Тебе паспорт вроде только через… эм, через год вроде менять, если я не путаю. Или нужен новый? В машинке опять его постирал?       - Да не, не волнуйся, и вообще это всего один раз было, - Арсений закатил глаза, хотя кроме Афанасия за окном никто этого не увидел. – Я хотел спросить кое-что, может, попросить об услуге.       - Так может или попросить? Что хотел?       - Хотел узнать, боги свои документы тоже у вас оформляют?       - Некоторые из них, - подумав, ответил Слава. – А что?       - А ты можешь узнать, делал ли какие-нибудь документы у вас в Бюро Даждьбог?       В копиях материалов уголовного дела, заведенного людьми по факту смерти бога, он значился как Светлов Иван Андреевич. У Арсения ушло некоторое время, чтобы понять, почему именно такое имя выбрал один из верховных богов. С фамилией все ясно: Даждьбог буквально был солнечным божеством, божеством света, как и его брат Хорс. А вот имя «Иван», как выяснилось, одновременно имело два значения: во-первых, «божий дар», в то время как «Даждьбог» переводится как дающий благо, и, во-вторых, «милостивый и прирожденный правитель». Видимо, самооценка у Даждьбога не хромала. Только вот по поводу отчества вариантов не было. Но, в конце концов, может верховному божеству просто надо было что-то выбрать, вот он и выбрал? У Арсения тогда выдался довольно долгий, но познавательный вечер на волнах интернета.       Но ведь это могло быть не единственное человеческое имя бога. А если и единственное, какие документы по нему могли быть оформлены в Бюро по вопросам обустройства существ в обход человеческих контор и инстанций? Арсений не задумывался об этом раньше, потому что не считал это важным. Семейные перипетии, вопросы недвижимости – какое это имеет значение в смерти бога? Но вдруг убийца, при всей сверхъестественности преступления, преследовал и меркантильные цели тоже?       Пусть убит бог, но мотив ведь мог быть вполне человеческим. Раньше почему-то эта простая мысль не приходила в голову Арсения. Он зацикливался на том, у кого хватит сил на такое, на вопросе как можно убить бога, и почти упустил из виду вопрос «зачем убивать бога?». Он всегда думал, что ради силы, но это ведь довольно поверхностное суждение. Сила бывает разная, ее истоки бывают разные, мотивы ей владеть бывают разные. И, может, в истории человеческой жизни одного из богов и кроются намеки на ответ?       - В теории я мог бы просмотреть картотеку и архив, - Слава тянул гласные, явно обдумывая каждое слово, – но вряд ли что-то найду. Ты же понимаешь, что вся информация о богах априори засекречена, и доступ к ней могут получить либо верховные божества, либо божества, входящие в состав Совета при наличии письменного согласия остальных. А в случае с Даждьбогом, учитывая всю ситуацию, нахождение этих данных в открытом доступе для сотрудников вроде меня и вовсе кажется невозможным.       - Ох бля, - Арсений вымученно потер переносицу после этой речи. – Слав, мы оба знаем, что Совету насрать на всю эту бюрократию, а моим делом в принципе никто кроме меня заниматься не будет. Что, совсем никаких шансов? Я просто хочу узнать, какие документы оформлял на себя Даждьбог, и особенно меня интересуют документы на недвижимость. На его дом в Подмосковье.       На некоторое время в трубке повисла тишина, разбавляемая шумом на линии и фоновыми звуками.       - Я проверю, - после затянувшейся паузы ответил, наконец, Слава. – Но ничего не обещаю.       Второй раз за вечер Арсений слышит эту фразу, и даже за нее он безмерно благодарен. Славе он так и говорит, прежде чем положить трубку и увидеть входящее сообщение от Антона.       «Приглашение еще в силе? А то дома темно и стрёмно, как в жопе»       «Я могу заказать пиццу»       В этот раз Арсений долго не думал, прежде чем ответить, сдержав ответные вопросы про жопу.

«Кончено, приходи. Если не возражаешь против супа и макарон, то накормлю ужином».

      «Пища богов! Бегу, доставай ложки».       Стук в дверь раздался минут через десять, не больше. Антон с небольшими пакетами в обеих руках выглядел помятым, но довольным.       - Я уснул только к обеду, после того как квартиру соседа наконец вскрыли, проснулся час назад и до сих пор чувствую себя как разваренный пельмень, - доложил он, разуваясь. Арсений заглянул в протянутые пакеты: в одном обнаружились конфеты и печенье, а в другом какая-то сложенная бумага, в темноте не разглядеть. – Я сначала думал по дороге в магазин тут заскочить, а потом сообразил, что они же тоже без света сидят и вряд ли работают, поэтому на кухне собрал всё, что к чаю подходило.       - Спасибо, у меня к чаю сушки, - улыбнулся Арсений, отнеся первый пакет на кухню. Антон семенил следом за ним, с любопытством разглядывая чужое жилище. Соджу, по всей видимости, где-то дрых и встречать гостя не вышел. Хотя он и Арсения-то через раз встречает. – Руки можешь тут помыть.       На кухне царила уютная атмосфера полумрака и советского постмодерна. За последние годы он обновлял лишь технику и раковину с трубами, смесителями и прочим, а основу стиля здесь составлял лакированный чехословацкий кухонный гарнитур. На плите стояли нагретые кастрюли с супом и кипятком, и Арсений принялся сначала разливать первое по приготовленным тарелкам, а затем уже взялся за чай. Антон сел за стол и не мешался, только улыбался в предвкушении и сжимал ложку как трофей. Расставив всё, Арсений уселся напротив и, пожелав приятного аппетита, приступил к ужину. Оказалось, оба были настолько голодными, что первые несколько минут ничего, кроме стука ложек о керамику и прихлебываний, слышно не было.       - Очень вкусно, очень, - зажевав очередную ложку супа большим куском хлеба, сказал Антон, и Арсений вдруг почему-то засмущался. Давно у него гостей не было, и стряпню его – довольно посредственную, - последний раз хвалили, кажется, еще в восьмидесятые.       - А что во втором пакете? – спросил он, чтобы поддержать разговор и отвлечь внимание от себя. – Там листы какие-то вроде?       - Почти, это я вчера вечером пытался шкаф в большой комнате разобрать и нашел настолку на антресолях, прикинь? Решил захватить на всякий случай, все равно вся техника не работает, а так будет чем вечер занять.       На краю сознания мелькнула мысль, что нужно расспросить Антона о том, что нашли или не нашли в квартире его соседа и что вообще сказали следователи, но вечер тек так размеренно и плавно, и Арсению захотелось отвлечься от всех сверхъестественных проблем и вопросов и просто поиграть в настольную игру со своим приятелем. Не так часто ему выпадает такой шанс. А задать свои вопросы он может и потом.       В итоге сорок минут спустя, сгрузив посуду в раковину, они и правда уселись прямо на полу вокруг разложенного игрового поля в зале, откуда Арсений предварительно убрал все непредназначенное для посторонних глаз. Арсений помнил эту игру, в свое время она была достаточно популярна – игра-ходилка «Кругосветное путешествие», ее и другие игры печатали в дополнение к детскому журналу «Веселые картинки». Уголки были замусолены и немного порваны, места сгибов протерлись, но в остальном поле игровое поле было в хорошем состоянии, нарисованная на нем карта мира со всеми циферками и стрелочками осталась яркой и незатёртой. В маленьком пакете лежал шестигранный кубик, а вот утерянные, видимо, фишки предыдущий владелец игры заменил на большие разноцветные пуговицы. По углам расставили свечи в банках и еще пару по краям, между ними притаились две кружки с чаем, а Антон и Арсений уселись плечом к плечу и лицом к полю, чтобы никому не пришлось мучиться, разглядывая карту вверх ногами.       - Чувствую себя как в лагере после отбоя, - засмеялся Антон, выкладывая выбранные пуговицы к месту старта. – Так же с пацанами сидели при заранее спизженных из кладовой свечах и духов вызывали. Пушкина там, Ленина или Черные Руки.       - Черные руки? – удивился Арсений. Сам он никогда в жизни ничем таким не занимался, но знал, что дети всегда любили дурачиться и щекотать нервы подобным образом. – Первый раз слышу. Я только про Пиковую даму знаю и Бабку-матершинницу.       - Это база, друг мой, - Антон шутливо толкнул Арсения плечом, и тот изобразил неваляшку. – Да и Пиковую даму страшно было бы вызывать. Вдруг реально придет, и что тогда? А дух Пушкина это больше посмеяться просто.       - А ты веришь в сверхъестественное? - с неподдельным интересом спросил Арсений, отвлекшись от расписанных в углу карты правил игры.       - Ага, верю. Не во все подряд, и не в то, что отрицает физику, конечно, но в целом верю, - легко подтвердил Антон, машинально взлохматив свои кудри и откинувшись на стоявший за ним диван. Он явно не переживал, что может показаться глупым или дремучим человеком, или что Арсений начнет его высмеивать за веру в глупости. Почему-то от этой сущей мелочи стало немного теплее. Хотя и весь Антон под боком в своих трениках и свитере казался мягким и теплым, захотелось вдруг обхватить его руками и уткнуться носом как в подушку. – Вот мама у меня во все подряд верила: в духов, в ведьм, в сглазы, в чертей, в демонов, кикимор, в подкову над дверью на счастье и вот это всё. Она до того, как в город переехала, у себя в деревне травницей была и немного знахаркой, продавала людям отвары и настойки. На камень-ножницы-бумага кто начнет?       - Погоди, я еще правила не дочитал.       - Да по ходу дела разберемся.       - Ага, и потом ты меня из-за этого обыграешь.       - Арс, я ж не дурак, - Антон чуть развернулся, сев в пол-оборота, и его длиннющая нога согнулась под прямым углом за спиной Арсения как спинка от стула. Сам Арсений сидел, аккуратно уложив ноги в позу лотоса. - Сейчас выиграю у тебя, и ты меня больше супом кормить не будешь.       - В корень зришь. Ладно, - он вытянул сжатую в кулак ладонь, Антон сделал то же самое. - Давай, камень-ножницы-бумага.