Нечисть с окраины

      Мозг не сразу сообразил, что именно не так. Квартира как квартира, прихожая, коврик перед дверью с потеками от талого снега на ботинках. Одна рука машинально скинула капюшон, а вторая потянулась к выключателю, зацепив пальцами обе клавиши коридора и кухни, щелкнула и выключила свет.       Так, стоп.       Выключила.       Точно, свет же горел! На осознание этого факта ушли жалкие секунды, но проехались по голове после всех последних событий будь здоров. А с кухни еще и звуки раздавались. Кран с водой кто-то закрыл, чертыхнулся тихо. Арсений, снова включив свет, как был в уличном дернулся туда, готовый выпроводить любого взломщика или нечисть из своего дома, но ему навстречу уже выскочил человек с полотенцем на плече и поднятыми руками ладонями вперед. Так на пороге и замерли, едва не столкнувшись.       - Стой, все в порядке! – тут же выпалил человек. На вид обычный мужик средних лет, на голову ниже Арсения и с явной сединой на коротко стриженных темных волосах. Нос фактурный и прямой как по линейке, глаза карие, ничего примечательного. Правда, присмотревшись, Арсений понял, что это все-таки не обычный человек, знакомая сущность легко угадывалась, хоть и встречал ее Арсений не часто.       - Ты кто? – все-таки задал он резонный вопрос. – И что тут делаешь?       - А то сам не видишь, - мужчина саркастично выгнул бровь, а потом цыкнул, заметив грязную дорожку из следов, тянущуюся от входной двери до Арсения. – Домовой я. Твой домовой. Ну вот, теперь мыть придется.       Из домовых Арсений знал только Сережу, но перепутать и вправду было невозможно. Вот только сама мысль, что у него есть Домовой, казалась невероятной. Он живет в этой квартире почти девяносто лет, и никогда не замечал еще чьего-то присутствия. Вот просто как? И как давно? Почему?       - Эх, - Домовой тяжело вздохнул, глядя на зависшего и Арсения и поняв, что толку от него пока немного. – Давай раздевайся-разувайся, руки мой и иди на кухню, а я пока приберу тут, и поговорим спокойно.       Арсений кивнул и принялся стягивать с себя куртку, судорожно вспоминая все моменты, когда он делал дома что-то странное, глупое или непотребное. Не то, чтобы прецеденты были частыми, но как много видел этот домашний дух. Арсений стало стыдно за все те разы, когда он ковырялся в носу или чесал яйца, уверенный, что дома-то можно, дома никто его не видит. А дрочка? Да нет, домовые не сталкеры и не извращенцы, вот Сережа не такой, он всегда говорил, что у него есть своя невидимая и неизвестная для жильцов жилплощадь, где он и проводит свободное время. Вот и этот наверняка сидел где-нибудь в уголке и читал «Домовой еженедельник», не интересуясь унылым владельцем квартиры и его унылым времяпрепровождением. Да ведь? Господи, а его постоянный бардак?       Поборов первую неловкость, Арсений твердо решил, что ни за что извиняться он не будет, потому что это, в конце концов, его дом, он тут хозяин-барин и может делать что захочет. Претензий ему еще никто, правда, не предъявлял, но все равно не будет, а к этому непонятному господину к самому вопросики имеются.       Под сумбурный поток не менее сумбурных мыслей Арсений оставил ботинки, куртку и шапку в прихожей, в своей спальне переоделся в домашнее и помыл руки, как было велено, а потом уже по чистому полу в коридоре прошел на кухню. Домовой как раз развешивал одну из многих тряпок, получившихся из старой простыни, просушиваться на нижнюю трубу чугунной батареи. Рядом с раковиной кипел полный чайник, выключившийся со звонким щелчком, а перед ним уже стояли две кружки с торчащими из них ушками чайных пакетиков.       - Садись, - домовой подбородком указал на выдвинутый стул, пока разливал кипяток по кружкам. Поставил их на стол и сел напротив. – Что ж, давай, наконец, нормально познакомимся. Дима, но ты всегда называл меня Афанасием.       Что?       - Почему Афанасий? – пробормотал растерявшийся Арсений, тут же глянув в окно, но там ночное небо чернее черного, свет единственного фонаря лишь слабо подсвечивает дом напротив, а одного паука размером с абрикос не разглядишь, даже если он сейчас там. Но Арсения пытались убедить, что он не там, а здесь, сидит сейчас перед ним.       - Это ты мне скажи, почему у тебя с нормальными именами проблема, - криво улыбнулся Дима, но по глазам было видно, что он не обижен и не рассержен, наоборот, понимает. – Я Дима, твой домовой, присматриваю за квартирой, ну, и за тобой иногда. Да и за Соджу бывает тоже. Кормлю его, когда он все съедает, а ты задерживаешься, и играю с ним, а то ему скучно, бедолаге.       - И давно ты тут?       - Да почти сразу за тобой пришел, - Дима как ни в чем не бывало отхлебнул чаю, а у Арсения чуть глаза на лоб не полезли. То есть когда ему казалось, что Афанасий был в этом доме с момента его строительства, на самом деле ему не казалось.       Охренеть не встать, день как у Алисы в ее Стране чудес: всё чудесатее и чудесатее. Чего еще Арсений не знает о своем окружении? Сейчас позвонит Сережа и скажет, что он на полставки единорог? Арсению самому стало смешно от своих мыслей, и он нервно хохотнул, булькнув в кружку. Дима на это подвинул ближе к нему блюдце с печеньем, которое Арсений же на прошлой неделе и купил.       - А чего раньше мне не показывался? И ты вообще где живешь? Прям тут в квартире? – Арсений не стал отказываться от предложенного, решив, что поднять уровень сахара в крови и пригладить растрепанную нервную систему вкусняшкой будет не лишним.       - Не, я на чердаке живу, у меня там комната хорошая обустроена в чем-то типа карманного измерения, слышал про такое?       - Да, у меня друг – домовой, он рассказывал, - Арсений с набитым ртом кивнул и продолжил жевать, - только он в паука не превращается.       - Да, точно, знаю про него. Домовые вообще не превращаются. Я тоже не превращался раньше, эта способность – подарок от подруги. Так работать удобнее. – Дима покачал головой и подпер ее рукой под подбородком. – Мне незачем тут жить, твоя ж квартира все-таки, я ее только оберегаю. А попадаю сюда с чердака через отверстие воздуховода. Вон, видишь? - Он указал на еле видимую пластиковую решетку в углу под потолком и над кухонными шкафчиками. – Через решетку пролезаю и готово. И в зале у тебя такая же есть.       - Погоди, так ты ж не пролезешь там, ты большой, вот такой где-то, - и Арсений для наглядности сложил пальцы кругом, будто теннисный мячик обхватывал.       - Ну вот не надо, не настолько большой, - фыркнул Дима, - и, если надо, я могу становиться чуть меньше. И вообще, ты эту решетку вблизи давно видел? Там все эти прутики уже сто лет как поломались, лезь – не хочу!       - Ясно, надо будет поменять.       - Я тебе поменяю. Пыль лучше протри и хватит. Поменяет он. И кто тогда будет выключать за тебя газ, когда ты уйдешь на работу и забудешь про плиту, потому что у кого-то голова дырявая?       - Когда такое было?       - В восемьдесят девятом! И в семьдесят шестом. А в семьдесят первом ты утюг не выключил, слава богу, что сейчас вообще не гладишь. А в сорок седьмом, весной, когда тебя не было, а в твою квартиру залезли, кто, по-твоему, продуктовые карточки спрятал? Помнишь, как ты радовался, что забрали только чайник да одежду старую, а их не тронули? И в девяносто седьмом, думаешь, по счастливой случайности весь подъезд кроме тебя затопило, один ты в сухой квартире остался? Аж три раза, нет, это Дима ночью корячился, ползал стояк перекрывать. Хотел еще и общедомовой тоже, но не успел. Про закрытые форточки от сквозняков, чтобы ты не простудился, и прочие мелочи вообще молчу.       Ого, вот оно как. Странно было вдруг осознать, что, несмотря на свое одиночество, Арсений не был один. В этом чужом городе с ним всегда был кто-то, кто за ним присматривал. Было дело, что он весь в мыле и с языком через плечо прибегал домой, думая, что не выключил газ или утюг, но не уверен, что это именно те случаи, что упомянул Дима. Может, потому и не запомнил точно, что возвращался всегда в целую и невредимую квартиру в блаженном неведении. Но вот момент с карточками врезался в его память. Как он тогда испугался, увидев распахнутую дверь с выбитым замком! Душа камнем в пятки ушла. Кинулся внутрь, стал оглядываться, перебирать ящики, где хранилось все самое ценное, которого было-то с гулькин нос. У него и брать было нечего, кроме этих самых карточек, которые оказались на месте. Вот это был праздник, а то с голоду бы померли. И ладно он сам, но семья, расквартированная к нему на время эвакуации – мать с двумя детьми, младшему из которых всего шесть? Их бы он как кормил? А его спаситель, оказывается, все это время сидел на чердаке, иногда выбираясь за окно и пугая одним своим видом.       - Так, окей, я понял, был неправ, спасибо большое. Правда. Без тебя я бы не протянул до сегодняшнего дня. Это жилье в той же степени твоё, что и моё. Но вернемся к началу: почему ты сейчас вышел? Специально на глаза показался, или это просто случайность, потому что я домой… эм… телепортировался?       - Предупредить хотел, - ответил Дима, тут же посерьезнев. Отставил пустую уже кружку в сторону, собрал пальцы в замок. – К тебе домой этим вечером наведывались неясные мне существа. Ты в это время в морге сидел, я слышал про твой план, и поэтому я в квартиру заходить не стал, следил с паутины. Это были Тени, четыре штуки, но они были не такие, как тот твой приятель из Бюро, что сюда заглядывал несколько дней назад. Я не так много видел Теней, но эти отличаются чем-то. Совсем другие аура, не знаю, плотность. Блин, да даже просто ощущение от них не такое. Вроде такие же, но другие, черт, не знаю, как это на словах объяснить. Ну вроде как спаниели и овчарки – и там, и там собаки, а не спутаешь. Понимаешь?       - М-да, вот сейчас как раз кажется я всё понимаю.       За последние пару-тройку дней на Арсения вывалилось столько информации о Тенях, что он, кажется, мог бы написать по этой теме научное исследование. Он уже уяснил, что Тени, как и люди, бывают разные. Скорее всего, на них накладывает отпечаток то, каким способом они попадают в человеческий мир. Практически все Тени приходят сюда через Бюро, но, очевидно, не все. И эти конкретные нашли возможность обойти систему. Скорее всего, им кто-то помог, и у Арсения есть догадка, кто это мог быть. И теперь эти Тени возвращают должок. А может, у них просто долгосрочный союз, построенный на взаимопомощи и совместном криминале. Некто помогает Теням выбраться из мира «Черной комнаты» в цветной и трехмерный мир людей, а Тени взамен делают для него грязную работу: убивают богов, убивают людей и проникают в чужие дома. Вряд ли они без наводки нашли эту квартиру, да и вообще знали бы, кто такой Арсений Попов. Какое Теням до него дело.       - Так, ладушки-оладушки, - Арсений после нескольких минут размышлений хлопнул себя по коленям, шумно выдохнул и перевел взгляд со стола на молчавшего в ожидании Диму. – Точно ясно одно: дело – дрянь. Я под колпаком, и время поджимает. Нужно поговорить срочно с Ядвигой и Антоном. Хотя нет, сначала с Антоном, потом с Ядвигой. Один я тут не вывезу. Дим, остаешься за главного, Тени эти если вернутся, то к ним не выходи, не подставляйся под удар, особенно если вернутся не одни. Там до хрена опасная компания собралась. И за Соджу присмотришь, пожалуйста? Дима так выразительно закатил глаза и покачал головой, что Арсений понял – можно было и не задавать таких очевидно глупых вопросов. Конечно Дима сделает всё в лучшем виде.       - И это, приятно было познакомиться наконец, - добавил Арсений, уже поднявшись на ноги, отчего ножки стула неприятно скрипнули по полу. – Как все закончится, надо будет вас с Серёжей познакомить. Вот он охренеет, когда я ему расскажу.       В этот момент в кухню, цокая коготками, вбежал Соджу и начал просить порцию сушеных фруктов, выразительно кружась у пакетика на полке. Дима с видом привычного бати большого семейства встал, взял лакомство и без лишних слов ушел к клетке летяги с ним самим на плече. Видимо тот и правда часто с Димой время проводил, не испугался ни на мгновение, запрыгнул по-свойски и на законного хозяина даже внимания не обратил. Арсений, может, изобразил бы в шутку обиженку, но не в этот раз. Он, не теряя времени, ушел к себе в комнату снова переодеться в уличное, попутно проверяя телефон. Он совсем забыл, что перед встречей с Женей включил беззвучный режим и до сих пор не выключил. Было несколько сообщений от Антона, пара пропущенных звонков от него же, и еще один от Славы. Нажав на вызов и поставив телефон на громкую связь, Арсений натягивал шерстяные носки и мысленно просил Славу быть в зоне действия сети. Пошли длинные гудки, один, второй, пятый, после девятого, когда Арс разобрался с носками и хотел уже сбросить дозвон, Слава все-таки ответил.       - Арс, привет, ты в Бюро был? Чего не отвечал?       - Привет, прости, телефон на беззвучный поставил и забыл, вот и пропустил звонок. Не разбудил сейчас?       - Не, у нас же разные часовые пояса, у меня еще вечер, я пока даже не ужинал. Короче, по твоему вопросу, - Арсений прекратил возиться со свитером с высоким горлом в поисках нужного отверстия и обратился в слух, непроизвольно осмотревшись на предмет лишних теней в комнате. - В общем в официальных архивах есть только запись о выдаче Даждьбогу сначала паспортной книжки, потом паспорта, и еще через пару лет он оформлял дом в Подмосковье. Я так понимаю, он тебя и интересует, но в записях по этому дому больше ничего нет. Однако, - Слава сделал интонацией горку, а приунывший Арсений стал слушать еще внимательней, - я поспрашивал у пары коллег, кто тогда наверху работал и общался с випами, так сказать, и один из них рассказал, что Даждьбог в начале тридцатых обращался в Бюро за консультацией, интересовался как раз оформлением имущества, хотел то ли переписать дом, то ли вписать кого-то в собственники, то ли просто прописать, в общем разные они варианты обсуждали, но в итоге дальше разговоров дело не сдвинулось, и по факту ничего оформлено не было.       - Так, ясно, а Даждьбог не упоминал, кого именно прописать у себя хочет?       - Сказал, что родственника, но не имени или каких-то других подробностей не назвал. Тот коллега сначала решил, что Дажьбог сына имеет ввиду, все знали, что у него сын есть. Правда сына того записывали во все учетные книги по человеческим правилам и без нашего участия, с чего бы ему сейчас к нам приходить было? Впрочем, мы когда это обсуждали, коллега сказал, что уже после после убийства Даждьбога он, когда все вокруг только об этом и говорили, узнал, что сын-то к этому моменту уже погиб, года за два или около того. Он не знал, а тут молва донесла.       И снова другие утверждают, что сын Даждьбога мертв. Но, как говорится, нет тела - нет дела, их ли этой случай?       - А его смерть как-то подтверждена? С чего остальные вообще это взяли? Кто-то это проверял?       - Да, это потом проверялось, у нас в Бюро отдел есть, он что-то типа летописи о богах ведёт, официальное название, конечно, не такое, и функционал у них куда шире, но не суть, в общем сын его красноармейцем был, и его в двадцать девятом отправили на Дальний Восток с китайцами конфликт улаживать, там и погиб. Могила есть и официальная бумага о смерти Светлова Андрея Ивановича, ее копия у нас хранится, вот ее я без проблем посмотрел.       Что ж, значит эту фигуру с доски все-таки можно убрать. Арсений надеялся, что документы не врали, и никакие призраки прошлого не влезут в его начинающую собираться логическую цепочку в настоящем.       - То есть никто не знает, о ком могла идти речь в том разговоре?       - Могут только догадываться, - подтвердил Слава, - но это будут именно что догадки, слухи, но не более.       - А Даждьбог не упоминал, были ли у него внуки?       - Если и упоминал, то не в стенах нашего Бюро и не при наших сотрудниках, - уверенно ответил Слава, не задумавшись и на секунду. – Но если тебе важно, то записей о детях Андрея нигде никаких нет, это мы тоже проверили.       - Всё понял, Слав, спасибо тебе большое, - Арсений кивнул в трубку, еще пару раз поблагодарил за помощь, пожелал приятного аппетита на ужине и сбросил вызов, замерев посреди комнаты с телефоном в одной руке и свитером в другой. Ему нужно было несколько минут, чтобы обмозговать разговор и уложить новую информацию в голове. Америку ему Слава, на самом деле, не открыл, о чем-то таком Арсений и без того подозревал, но сейчас у него на руках были не просто подозрения, а новые детали для его пазла, которые как родные вставали на свои места.       Отмерев, Арсений снова посмотрел на экран телефона и открыл вкладку с сообщениями.       «У тебя точно все хорошо? Где ты сейчас?»       «Напиши, как будешь дома»       «Можно будет к тебе потом прийти?»       «Если нужна помощь дай знать»       Антон сначала звонил, а когда не дозвонился принялся писать. Последнее сообщение пришло минут двадцать назад, сам Антон был в сети пять минут назад. Значит не спит, ждет новостей.       Разобравшись-таки со свитером, Арсений вышел в коридор. Из кухни доносились звуки льющейся воды и всплески - Дима споласкивал посуду после их небольшого чаепития. Сытый Соджу решил подремать и растянулся на большой сухой ветке у себя в клетке-домике, которую Арсений никогда не закрывал.       Натянув кое-как шапку и обмотав вокруг шеи шарф, Арсений крикнул в сторону кухни, что уходит. Дима в ответ пожелал удачи и, выключив воду, судя по тихому звяканью, принялся расставлять кружки на подставке над раковиной, чтобы просохли. Зашнуровав ботинки, Арсений быстро прохлопал себя по карманам, проверяя, все ли нужное на месте, и вышел из квартиры, заперев ее снаружи. Надо будет спросить у Димы, есть ли у него свой комплект ключей. Если нет, то надо, наверное, сделать ему, пусть будут. Не удержавшись, он все-таки заглянул еще раз в кухню, вытянувшись с обувного коврика во всю длину своего роста и цепляясь за дверной проем, просто чтобы убедиться, что с ним действительно теперь, кажется, живет еще один мужик. Пусть и не на постоянке, пусть и превращается иногда в паука, а все-таки. Сережа охренеет, когда Арсений ему расскажет, не терпится увидеть, как вытянется его бородатое лицо, хоть бы и по видеосвязи. Волнообразным движением выпрямившись обратно, Арсений еще раз сообщил, что уходит, и в этот раз точно ушел.       На лестничной площадке между четвертым и третьим этажами он сообразил, что так и не ответил Антону и не предупредил, что идет к нему. И беззвучный режим на телефоне так и не выключил, хотя вот это пусть так и остается. Замерев на верхней ступеньке, Арсений быстро написал в переписку с Антоном, что с ним все нормально и он через несколько минут зайдет к нему, если тот не против. Буквально через пару секунд прилетел ответ, что не против.       На улице было всё также темно и холодно. Снег перестал идти, и температура заметно упала, теперь мороз ощутимо кусал за нос и щеки, а ветер раскачивал скрипучую качелю на детской площадке да черные ветви деревьев. В одну из припаркованных машин порывом ветра принесло кусок картона от какой-то коробки, и чересчур чувствительная сигнализация визгливым воем прорезала тишину и перебудила половину района. Спрятав руки в карманы, а лицо за натянутым под самые глаза шарфом, Арсений, чередуя проходки и перебежки, добрался до дома Антона и нырнул в незакрытую дверь подъезда. На лифте поднялся на нужный этаж и увидел распахнутую дверь нужной ему квартиры и взволнованного и нетерпеливого Антона на пороге. Тот стоял в домашнем костюме рэпера из девяностых и огромных мягких тапочках, забавно контрастирующих с остальным нарядом, с растрепанным гнездом на голове и поджатыми в полоску губами.       Увидев Арсения, он машинально выпрямился, вытянулся даже во все два метра своего роста, а подбородок сам собой подался вперед, выражая нетерпение. Взгляд Антона быстро пробежался по гостю от взъерошенной снятой шапкой макушки и до носков припорошенных снегом ботинок. Визуальной инспекцией Антон, видимо, остался удовлетворен, видимых проблем или травм не выявил и тут же немного расслабился, тихо выдохнув. Отошел на два шага, пропуская Попова в небольшую прихожую, и извернулся ужом, запирая за тем дверь. Никакого жжения в метке на ноге, никаких неприятных ощущений, ничего похожего на тот первый визит.       - Давай раздевайся и рассказывай. Ты точно в порядке? Все хорошо? Что это было, Арс? Кто это такой? – тараторил Антон, параллельно достав Арсению вторую пару мягких тапок и забрав у него куртку с запихнутыми в рукав шапкой с шарфом.       - Да, со мной все в порядке.       Как только Арсений переобулся, Антон схватил его за руку и повел в большую комнату с неразложенным диваном, на котором в углу смятой кучей лежали одеяло и подушка. В прошлый раз Арсений не смог пройти дальше порога, и теперь осматривался с некоторой долей любопытства. Если бы не обстоятельства, он бы как следует осмотрелся, может, задал какие-нибудь вопросы, но сейчас лишь отметил частично содранные обои, старый линолеум и самый минимальный набор мебели, такой же старенькой, как общее убранство. Инородным телом посреди этого выделялись телевизор, не самый большой и новый, но зато с плоским экраном, и подключенная к нему игровая приставка. Их в этот интерьер будто сквозняком надуло, робко напоминая о том, какой сейчас год на дворе. С противоположного конца коридора Арсений успел заметить кухню, рядом с которой была еще одна комната, на вид не жилая, в которой Антон, кажется, устроил склад строительных материалов и инструментов.       - Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе? Правда кофе только растворимый есть, из банки.       - Нет, спасибо, ничего не надо, - ответил Арсений, размещаясь в незанятом углу дивана, на который его усадил Антон. Сам же хозяин квартиры уселся напротив на табуретку, которая в остальное время явно служила ему журнальным столиком. – Антон, нам поговорить надо.       - Согласен, - тут же отозвался тот, подаваясь вперед и укладывая локти на разведенные в стороны колени. – Я нихрена не понял, что там в морге случилось. Объяснишь? Кто это был?       - Да, все объясню и отвечу на все вопросы, - Арсений кивнул, - но и ты ответишь на мои, хорошо?       - Эм, ладно, заметано, - немного удивленно согласился Антон.       - Только давай договоримся - разговор у нас пойдет на условиях честности: я честно отвечаю на твои вопросы и ничего не утаиваю, а ты – на мои, - повторил слова Чернобога Арсений, внимательно следя за реакцией на лице напротив. – Говорим только правду.       Первые мгновения Антон выглядел растерянным и сбитым с толку, но постепенно мимические морщинки на его лице разгладились, лицо приняло решительное выражение, и он уверенно кивнул.       - Хорошо. Кто начнет первым?       - Давай я, - предложил Арсений, решив, что так им обоим будет проще, - тогда в морге я тебе рассказал далеко не всё. Про то, почему я живу в этом городе и почему работаю в Бюро. Но, поправь меня если я ошибаюсь, ты и так это знал, да?       Пожевав нижнюю губу и глянув мельком в окно, Антон, наконец, кивнул. Его пальцы переплелись в тугой замок, и видно было, как он нервничает, но держит себя в руках. Поймав его отчасти настороженный, отчасти виноватый взгляд, Арсений продолжил.       - Не знаю точно, кто и что тебе обо мне рассказал, но я здесь из-за убийства, которого я не совершал. Меня подставили, а я просто оказался не в то время и не в том месте. Нелепая случайность, чтоб её.       - Можешь рассказать, что тогда произошло на самом деле? – просив это, Антон напрягся еще больше, ссутулился весь, пальцами сжал свои кисти так, что кожа на них побелела.       И Арсений рассказал. И про ту ноябрьскую ночь тысяча девятьсот тридцать четвертого года, и про Совет сразу после, и про Бюро с Ядвигой, и про метку на своей ноге, которая разболелась в ту ночь, когда они с Антоном впервые встретились. Рассказал всё как есть, без утайки, как и обещал. Про пропавшие артефакты Перуна не забыл, и про своё скромное расследование, и про то, как сейчас, судя по словам Чернобога, всё пришло в движение. Да Арсений и сам это видел, сложно было не заметить.       Разговором с Чернобогом он свой рассказ как раз и закончил, замолкнув и давая своим связкам передохнуть, а Антону утрамбовать в голове услышанное. Тот всё это время сидел молча, не перебивал и слушал так внимательно, что у него брови иной раз на переносице сходились, а из черепной коробки доносился скрип шестеренок. Несколько раз он задавал уточняющие вопросы, пару раз удивленно распахивал глаза или удивленно мотал головой, но чего-чего, а шока на его лице точно не было. Челюсть не падала с грохотом на пол, руки в отрицании не взметались к полотку, смех над очевидной бредовостью всего, сказанного Арсением, не срывался с его уже порядком искусанных губ.       - Так это Чернобог приходил сейчас в морг? Один из двух богов, защитивших тебя на Совете?       - Ага.       - Он так смотрел на меня – жуть. Будто в душу заглядывал.       - Думаю, примерно это он и делал. Ладно, сейчас твоя очередь. Только сразу все начистоту. Не хочу косплеить Беллу Свон и спрашивать, как давно тебе семнадцать.       Антон не сдержал смеха на его реплику, и Арсений улыбнулся следом. Несмотря на некоторую нервозность в воздухе, напряжения и тем более угрозы он не чувствовал. Его интуиция молчала, и с Антоном по-прежнему было спокойно.       - Никаких утаек больше. Ох, как же давно мне уже не семнадцать! Надо было раньше тебе всё рассказать, прости.       - Да, было бы неплохо. И сколько тебе на самом деле?       - Сто три года.       Арсений прикрыл глаза и потер веки. Вот оно. Наконец-то всё потихоньку встает на свои места. Конечно, примерно такой ответ он и предполагал, когда шел сюда, но услышать его вживую, а не инсценировать в своей голове, ощущалось совсем иначе. До чертовых мурашек на коже. А открыв глаза, он вновь уперся взглядом в бледное и немного веснушчатое лицо с застывшим на нем выжидающим выражением с оттенком вины и сбивающей с толку мягкости. Странный набор чувств.       - Это Чернобог всё понял и рассказал?       - Нет, - Арсений мотнул головой, - я сам догадался. Не сразу, конечно, но все эти мелочи, вроде того, как ты куришь, или что мать у тебя травницей была, и сейчас ведь люди таким занимаются, или фото самолета на заставке твоего телефона. Это же ПО-2, так ведь? Ну, или У-2, как тебе привычней.       И снова Антон кивнул, не пытаясь возражать.       - При других обстоятельствах я бы и не подумал обращать на это внимание, да и в конце концов мало разве людей увлекаются военной техникой, и мало ли кто как курит, в самих по себе привычках нет ничего криминального, нет ничего такого, чему я хоть с десяток объяснений прямо сейчас не смог бы накидать, - продолжил Арсений, смотря в чуть грустные зеленые глаза, обрамленные ворохом выгоревших на солнце ресниц. Не будь у них сейчас серьезного откровенного разговора, он бы на эти ресницы засмотрелся. – Но всё вместе, да еще и при наших обстоятельствах…, - он вздохнул и задумался. - Знаешь, я в свое время насмотрелся на вояк на перекурах у нашего госпиталя, где в войну работал. Они все только папиросами да самокрутками дымили. А папиросы же так и курили – заранее размять то место, где табак, постучать, потрясти, чтобы вытряхнуть его из трубки, иначе он потом в рот попадет, и будешь плеваться кусочками табака. Всё на подсознательном уровне уже, непроизвольные действия. Что поделать, у папирос строение такое было, у нынешних сигарет все по-другому. Сам я не курил никогда, но много времени с больными и ранеными провел, а то время, сам понимаешь, в память намертво врезается.       - Понимаю. Черт, я бы сам об этом не подумал! Такая ведь мелочь. Глазастый ты, оказывается. Про самолет оттуда же понял?       - Нет, - Арсений откинулся на спинку дивана, почувствовав, как напряженная спина начала жаловаться на жизнь, и расслабился. Этот разговор все больше напоминал ему ночь откровений между подружками в кино, где те по секрету признаются, какой парень им нравится. – Я же летающий дух, ну, временно не летающий, но все же. Долгое время в небе были только я, такие как я и птицы, а потом туда забрались люди. Не представляешь, как меня это поразило. Так интересно было, не верилось просто. Мне очень хотелось понять, как у них это получилось, и я наблюдал за всеми их воздушными шарами, дирижаблями – даже в тот день в Москве жалел, что пропустил запуск дирижабля, - ну и за самолетами, разумеется. Единственная техника, в которой я разбираюсь.       - У нас больше общего, чем я думал, - Антон мягко улыбнулся и с выдохом провел рукой по волосам, путая их еще больше. Арсений отчетливо видел весь поток воспоминаний, хлынувший у Антона перед внутренним взором.       - Ага. Ты говорил, что учился в летном училище. На ПО-2 летал?       - Не прям на том, что у меня на заставке стоит, конечно, там фотка из интернета, но в целом один в один моя самая первая ласточка, - на этих словах Антон звучал мечтательно и почти влюбленно.       - Я много размышлял об этом, когда думал обо всем произошедшем, и четко понимал, что в центре картины словно не хватает еще одной фигуры. Помимо самого убийцы, разумеется. В ту ночь в доме в шкафу висели детские вещи. Даждьбог хотел кого-то прописать в своем доме, а может и вовсе передать свою собственность, и речь явно шла не о его сыне. Печать и топор Перуна пропали, и никто не знает где они. И я точно знаю, что там был кто-то еще. Печать впервые проснулась в ту ночь, когда ты появился. Именно твоего соседа убили точно также, как Даждьбога, причем вскоре после твоего появления. Женя удивился твоему запаху, а Чернобог – твоей ауре. Сам я видел и вижу в тебе только человека, а не сверхъестественное существо, и это сбивает меня с толку, но если пока отложить этот момент в сторону, то все остальное сходится. Поначалу у меня просто не было повода думать о тебе как-то иначе, чем просто о новом знакомом, потом не было желания.       - Арс, я правда хотел тебе рассказать…       - Погоди, дай уже договорю. Просто я к тому, что много ниточек болталось, а не сходилось, но стоило мне даже чисто теоретически предположить, что ты тут неспроста, и большая часть пробелов закрылась. Ядвига сказала мне вспомнить день, когда первый раз случилось что-то необычное, и думать о первопричине.       - И ты подумал о дне, когда мы познакомились?       - Ну, как видишь.       - Злишься на меня?       - Не знаю, нет, наверное. Узнай я неделею назад, злился бы, а сейчас нет, просто не хочется злиться, да и времени на злость нет, слишком много всего происходит. И я понимаю, почему ты не рассказал всё сразу, головой понимаю, просто дай мне свыкнуться с этой мыслью.       Антон понимающе кивнул, закусил губу и протянул руку, но вернул ее на место, переплетя свои пальцы. Осмотрел бегло Арсения с ног до головы, будто еще раз хотел убедиться, что тот сидит на его диване и не собирается никуда испаряться. Может и за руку взять хотел для того, чтобы удержать на месте при попытке к бегству. Хотя это вряд ли, Арсений нутром чувствовал, что Антон силком его удерживать не будет, и вообще ни к чему принуждать не будет. Если Арсений сейчас скажет, что, как только Антон сдаст все свои пароли и явки, их общению конец, то Шастун и это примет. Так же кивнет понуро головой, закинет скромные пожитки в свою машину и уедет с грустными глазами и тихой просьбой позвонить, если Арсений передумает. Но Арсений не хочет, чтобы Антон уезжал. Пока он хочет от него правды. Он бы добавил мысленно «и ничего кроме правды», но, возможно, он действительно не прочь взяться за руки. От этой мысли тепло в груди, и немного сосет под ложечкой, но сначала все-таки правда, она сейчас важнее.       - Ну, главное, что ты не считаешь меня убийцей, - потянул уголок губ Антон, но вышло у него это как-то криво. – Или причастным к убийству.       - Но и ты меня убийцей не считаешь, как некоторые. Или ты тоже так думал?       - Если честно, то пока не приехал сюда, я и не думал ничего определенного. Слышал кое-какие сплетни, рассказы о твоем «тюремном» заключении, но выводы я решил попридержать до тех пор, пока сам всё не увижу и не разберусь. Так что не сердись, но я вполне допускал такую мысль, пока не познакомился с тобой. Знаешь что, давай-ка я всё-таки сварю нам кофе, и расскажу все по порядку. Ты, главное, держи в уме, что я на твоей стороне. И что я ни разу не соврал насчет своих эмоций по отношению к тебе.       И Антон все-таки взял Арсения за руку, будто невзначай, но совсем не так, как немногим ранее в больнице, не цепляясь или пытаясь не отстать, не потому что страшно, а внизу монстр, а мягко, аккуратно, почти нежно, и повел на кухню.       - Честное пионерское? - подтрунил Арсений.       - Честное пионерское, - абсолютно серьезно ответил Антон.       - А ты был пионером?       - Да.       И Арсений подумал, что кофе – неплохая идея в эту чертовски длинную ночь, и обхватил поудобнее чужую теплую ладонь своими холодными пальцами, краем глаза замечая в окне тонкую бледно-синюю полоску рассвета на горизонте.