Нечисть с окраины

У меня на тебя есть особые планы. Будем вместе лечить душевные раны «Планы» Владимир Клявин

      Почему-то весь привычный рутинный шум пропал, в ушах стояло сплошное монотонное гудение, будто трубу водосточную где-то колотило. Голоса, стук дверей и подошв об пол, шарканье, звук лифтов – ничего, все перекрыл этот чертов гул в голове. Кажется, кто-то поздоровался, не сдержав следом удивленного возгласа от его внешнего вида и зажатого в руке топора, и Арсений даже машинально ответил, размокнув и сомкнув губы, но не увидел, с кем говорил. Белый свет ламп после ночной улицы резал глаза, перед которыми стояла одна картина, и она пестротой красок не отличалась. Мозг крутил ее так и эдак, приближал и отдалял, хотел рассмотреть каждый фрагмент, каждую деталь, пока ноги без его участия сами в направлении атриума на минус первом этаже.       Стоило оказаться в просторном светлом помещении, как взгляд судорожно забегал, сканируя пространство и осматривая десятки лиц в поисках одного единственного. Антон ведь должен быть тут, он не мог так быстро уйти, даже не попрощавшись. Арсений шел через зал, игнорируя любопытные и озадаченные взгляды, направленные в его сторону, ведомый одной целью, но никак не мог найти знакомый высокий силуэт. Неужели все-таки ушел? Да нет, не может быть. Антон ведь знал, как работает Бюро, знал, что Арсений сюда придет, что будет искать его. Арсений, конечно, понимал, что душа сразу после смерти очень уязвима, может быть напугана и сбита с толку, даже если знает всю подноготную этого процесса, может даже забыть последние события и не понимать, что происходит, но отчего-то не верилось, что с Антоном могло произойти нечто подобное. Не тот человек, не тот характер, не тот жизненный опыт.       Метр за метром, Арсений приближался к турникетам перед дверью, ведущей на мост, и ощущал подступавшую к горлу панику, сбивавшуюся в массивный тяжелый ком, не дававший нормально дышать. Постепенно приходило осознание произошедшего, и отложенные эмоции снова напомнили о себе, помахав когтями и щупальцами из темного угла. Чувство тошноты противно скреблось по стенкам желудка и пищеводу, ладони вспотели, а взгляд все более лихорадочно скакал от головы к голове, пока наконец не увидел макушку с растрепанными пшеничными кудрями.       Антон стоял на одном из боковых балкончиков, с которых открывался вид на Калинов мост, как это иногда делал сам Арсений, провожая кого-то из своих подопечных. Широкая каменная дорога на арочной основе, два длинных ряда балюстрады с высокими газовыми фонарями в ажурных кованых «шапочках» и шумный поток реки Смородины далеко внизу - зрелище и правда завораживающее. На вид Антон был совсем расслабленный, с опушенными плечами и круглой спиной, оперся локтями о парапет, смотрел вдаль и думал о чем-то. Не хмурился, но между его бровей залегла глубокая складка, а в пальцах крутилась бесполезная здесь сигарета. Арсений на ватных ногах тихонько подошел и, сжав губы в тонкую полоску, молча разглядывал Антона от макушки до пят и обратно, словно успел забыть, как тот выглядит. Смотрел и сам не понимал, что чувствует. Внутри бурлила мешанина из эмоций, и в то же время стоял ледяной штиль, будто кто-то в нем игрался с пультом, то ставя ураган на паузу, то запуская его вновь. Арсений так часто имел дело со смертями, думал, что привык к этому, а сейчас реальность смачной оплеухой прилетела ему в лицо, напоминая, что не все смерти одинаковы, что личная вовлеченность определяет контекст, а между объективным и субъективным разница размером в пропасть.       - И снова здравствуй, - Антон хмыкнул едва заметно, спрятал сигарету в карман и выпрямился во весь рост, разворачиваясь к Арсению, который так и стоял столбом с круглыми как блюдца глазами. Губы сжаты в тонкую линию, в носу свербит, а в голове сплошной белый шум. Кажется, даже сам Антон так не обескуражен и сбит с толку собственной смертью, как это происходит с Арсением. Тот же чувствовал себя поездом, сходящим с рельс. А он ведь только-только на эти рельсы встал и еще даже толком никуда не доехал.       - Я на секунду испугался, что ты уже ушел, ну, туда, - Арсений кивнул в сторону моста, длинной линией тянувшегося за горизонт и исчезавшего в тумане.       - Ну нет, как я мог не попрощаться, - притворно возмутился Антон. – Скольких я сюда проводил, а впервые выдалась возможность сделать это, так сказать, постфактум. Я не мог ее упустить. Тень типа как Вальтер на входе в зал объяснил мне, что я могу немного подождать, если хочу. А ты, я смотрю, разобрался с проблемой?       Арсений, уже и забывший, что держал в руках артефакты, чуть поднял топор в разводах крови так, чтобы они оба могли еще раз взглянуть на него, и отставил в сторону, прислонив к стене.       - Да, Хорс уже тоже где-то на мосту, наверное.       - А боги тоже через Бюро проходят? – удивился Антон, но затем сам себя одернул. – Хотя если они тоже умирают, то куда им еще идти?       - Они проходят через мост, но не через Бюро, - уточнил Арсений, - Бюро для людей. А у богов своя система, Ядвига ей не занимается, да и я деталей не знаю. А мост да, он для всех.       - Ясно, - Антон кивнул, подходя ближе, - а Женя как? С ним все в порядке?       - В порядке. Пара синяков, думаю, будет, а так ничего страшного.       - А ты как?       - А я так себе, - криво улыбнулся Арсений, утыкаясь лбом в яремную впадину над воротом антонова свитера и чувствуя широкие ладони на своих лопатках. – Но уж точно лучше тебя.       Антон опустил подбородок на его макушку и прижал к себе с протяжным вздохом, полным грусти и смирения. Весь его вид говорил о том, что уходить он не хочет, но понимает, что должен. Неизбежное прими достойно и вот это всё. Кому, как не Антону, прошедшему войну, знать об этом. А Арсений в его руках силился не разреветься и не трястись, как осиновый листочек на ветру. Он, кажется, только сейчас начал понимать одну простую вещь. Там, на улице, Арсений даже не отдавал себе отчет, что его подсознание, не желавшее верить глазам, сыграло с ним злую шутку, подменило понятия и выдало Бюро за последний рубеж, где и надо ловить Антона. За последнюю соломинку, ведущую к месту, где он улыбчивый и говорящий. Живой. Вот только он все равно не живой, и назад ему дороги нет, а путь только один – на мост. Если не пойдет, то застрянет в Бюро и так и останется неприкаянной душой, станет призраком. Плохая участь для хорошего человека.       И вот сейчас Арсений стоял и не знал, что ему делать, как удержать Антона в живых, безбожно при этом опоздав. Он не хотел его отпускать, но иначе никак, придется это сделать. Бюро вовсе не было спасательной соломинкой, за которую можно вытащить с того света, Бюро — это просто… Бюро. Перевалочный пункт и никаких сакральных смыслов.       - Арс, - послышалось над ухом шепотом, - хороший мой, посмотри на меня. Долгие проводы – лишние слезы.       - Я и так не плачу, - вяло возразил Арсений, нехотя расцепляя руки, которыми опоясал Антона и то ли прижимался к нему, то ли вжимал его в себя, совершенно потеряв счет времени, которое они провели на этом балкончике.       - Вижу, - Антон явно через силу выдавил из себя ободряющую улыбку и попытался пригладить торчавшие в разные стороны волосы Арсения, - ну, тогда я пойду. А ты пообещай не расклеиваться сильно. Хорошо?       - Ты тоже, - все-таки шмыгнув носом, ответил Арсений, потому что кто тут еще кого успокаивать должен. Вообще-то это он в Бюро работает, и его прямая обязанность душам помогать. За эту мысль и будет держаться.       - Хорошо, договор.       - Договор.       Слов в голове вроде много крутилось, а сказать – нечего. Не думал Арсений, что именно таким выйдет обещанный Антоном разговор. Ждал обсуждения отношений, а пришлось прощаться. Он, наконец, поднял голову, оторвавшись от разглядывания катышков на ворсе свитера, и столкнулся с полным сожаления взглядом. Антон молча смотрел на него, поджав губы, и сам словно не мог решиться на свои же слова о долгих проводах. Тогда Арсений чуть привстал на носочки и, ухватившись за чужие плечи, впечатался губами в губы напротив, тут же расслабившиеся и ответившие на поцелуй.       Сложно было сказать, на ком была инициатива, они вели по очереди, прижимаясь и оглаживая друг друга. Руки скользили по бокам, по спине, по шее и волосам. Антон, шумно вдохнув, обхватил ладонями лицо Арсения и провел большими пальцами по щекам, оглаживая скулы, а Арсений в ответ протолкнул язык ему в рот, очертив кончиком ряд зубов. С каждой секундой поцелуй становился все более жадным и настойчивым, никаких аккуратных чмоков как раньше. Каждый пытался взять от этого мгновения всё, насытиться друг другом впрок, утолить свою жажду, хоть и понимал, что у них не выйдет. Гиблое это дело, только наоборот глубже ковыряли рану, не в силах друг от друга оторваться. И только когда Антон, забывшись, полез руками под свитер Арсения и принялся стягивать мешающую ткань, сознание внезапно вернулось и напомнило, где они находятся.       - Погоди, - прерывисто от частого дыхания сказал Арсений, сам еле как отлипнув от чужой шеи и спрятав лицо в линии ворота. – Не здесь.       - Да, прости, - машинально пробормотал Антон, тут же принявшись поправлять всё, что успел задрать, почти дойдя до голой кожи. – Арс, мне надо идти. Или я вообще никогда не уйду. Прости.       - Да… да, хорошо, - как болванчик закивал Арсений, все еще чувствуя жар на коже и прикосновение чужих губ. Соображал он с трудом и держался исключительно на морально-волевых, пытаясь не упасть в водоворот совершенно противоречивых чувств, которые в противном случае перемелют его в муку.       - Проводишь меня? – Антон сам взял Арсения за руку и потянул в сторону двери в общий зал, за которой по-прежнему сновали толпы людей. Видел ли их кто-то? Наверняка, но в целом плевать, эти люди и так все мертвы, главное потрясение в их жизнях уже случилось, что уж там до целующихся мужиков.       Арсений на автомате, не особо осознавая свои действия, прохлопал карманы, убедившись, что пропуск и печать по-прежнему там, свободной рукой взял топор и пошел следом. Они вместе вышли в просторное фойе и вдоль стеночки под общий гул дошли до широкой арки с десятком крутящихся дверей, отгораживающих территорию Бюро от непосредственно моста, над которым перевернутой чашей раскинулось бледно-синее, подернутое дымкой тумана небо. Оно меняло цвет в зависимости от собственного настроения и без оглядки на время суток или время года. Некоторым душам доставался умопомрачительных расцветок закат, а некоторым – ураган с дождем, который, впрочем, никак их не затрагивал, и ни одна дождинка на мост не падала. Арсений однажды спросил у Ядвиги, есть ли над мостом невидимая крыша, но она в ответ лишь пожала плечами. Сейчас же Арсений был иррационально рад хотя бы тому, что Антону предстоит идти по мосту под спокойным и тихим небом, почти прозрачным, таким, какое оно бывает только перед рассветом.       Остановившись у арки и глядя друг другу в глаза, они нехотя расцепили руки, обнялись напоследок, подарили друг другу короткий прощальный поцелуй, мягкий, ласковый и мимолетный, а затем Антон без лишних слов кивнул сам себе и решительно прошел в ближайшую вращающуюся дверь. За ней все же обернулся, и на лице его спорили друг с другом улыбка и покрасневшие глаза, помахал и пошел по мосту, постепенно становясь все меньше и меньше, пока его фигура совсем не растаяла в клубах тумана. А Арсений все стоял на месте, как приклеенный, с охваченным ознобом телом и чертовым топором в руке, и не знал, что делать дальше.       Он не знал, сколько времени так провел, пока его деликатно обходили и другие души, и работавшие в зале Тени, лишь одаривая косыми или взволнованными взглядами и тихими шепотками. Долго наверно, а может, не больше пяти минут. Рука начинала ныть, вспомнив, что вообще-то получила ожог, но ее жалобы успешно игнорировали, как и подступающую мигрень. Пульсация в виске, отдающая в затылок, кажется, стала альтернативой невыплаканным слезам, которые Арсений таки запихнул в себя обратно еще где-то на подходе.       Чувствуя, что оцепенение начинает отпускать, он поймал себя на мысли, что надо бы сходить к Ядвиге и отдать ей таки артефакты, а заодно рассказать обо всем, чтобы забрали тело Хорса и в целом что-то со всем этим сделали. Там же еще и Женя до сих пор на улице, сторожит место драки и два тела. В кошачьей форме ему, конечно, не холодно, но долго держать человека, просто вызвавшегося помочь, тоже не хотелось. А еще Арсений просто обязан узнать, точно ли больше ничего нельзя сделать для Антона. Вот этот вопрос, самый важный, зудел под кожей, кололся на кончиках пальцев и долбил в мозг посильнее любой мигрени.       В кабинете Ядвиги нашлась не только она, но и Морена с Мороком. Они сидели с отрешенными лицами и смотрели куда-то в себя, но, услышав стук и скрип двери, синхронно посмотрели на вошедшего. Осмотрели помятого и местами битого Арсения, перевели взгляд на оружие в его руки и, кажется, сразу все поняли. Ядвига тут же поднялась со своего места, подошла и, неожиданно потрепав Арсения по волосам, словно ребенка, мягко забрала у него топор, посмотрела выжидающе, и тот, встрепенувшись, вспомнил про печать в кармане, вытащил и вложил ее в протянутую ладонь.       - Я так понимаю, всё закончилось, - сказала Морена без капли вопросительной интонации. – Я правильно чувствую, что Хорс?..       - Мертв, - кивнул Арсений. – Я его убил. Самозащита. Лежит на улице перед входом в Бюро. Там Женя пока. Хорс убил Антона.       - Мне жаль, - искренне посочувствовал Морок, который сейчас снова был самим собой, весь мышиного цвета и совершенно непримечательным.       - А Чернобог?       - Тоже, - Морок пожевал губу и пожал плечами. Было видно, что он не убит горем, но совершенно растерян, лишившись кого-то, с кем провел бок о бок больше тысячи лет. Он неловко обхватил себя руками, словно обнимая, поежился и вдруг стал казаться меньше, чем он есть. Арсению стало грустно и за него, и за Чернобога, поверившего ему и вступившегося за него. Не он один сейчас чувствует себя брошенной в бурный водоворот судьбы веточкой, безвольной и беспомощной. Действуя инстинктивно, он подошел и аккуратно чуть сжал плечо Морока, пытаясь так выразить поддержку. Тот поднял глаза и, скорбно улыбнувшись, кивнул в ответ.       - На Совете Хорс убил Чернобога и Сварога, - объяснила Ядвига, прятавшая артефакты в сейф за ее рабочим столом. – Точнее, не он, а его Тени, но не суть важно. А потом сбежал. Велес сейчас носится как ужаленный, пытаясь всех найти, всё решить, во всем разобраться. Пусть носится. Припозднился он, конечно, с этим, но хоть делом занят. С телом Хорса мы тоже разберемся, не волнуйся. Антона, я так понимаю, ты сам забрать хочешь?       - Да, но…, - Арсений запнулся, пытаясь сформулировать свой вопрос. Три пары глаз вновь внимательно уставились на него. – Но я хочу знать, точно ли нельзя ничего сделать? В смысле, как-то его вернуть? Я знаю, что раньше были обряды, и читал, что шаманы…       - Арсений, милый, - Ядвига смотрела и говорила как мать, сообщающая сыну о смерти любимого хомячка, - Антон уже пересек мост, его нет с нами.       - Я понимаю, но вдруг…       - Ну, одна я точно ничего не сделаю.       - Одна? – слух выцепил это словно лишнее слово в предложении. – А кто еще нужен?       Ядвига выразительно замолчала, а Арсений оглянулся вокруг себя, словно ответ был написан где-то на стенах кабинета. Иронично, но почти так оно и оказалось. Морок во все глаза красноречиво смотрел на сестру, которая выглядела крайне задумчивой и, нахмурившись, явно что-то для себя решала.       Арсений чуть воздухом не поперхнулся от осознания – богиня смерти, ну конечно. Кто еще может помочь в таком деле, как не она. И, так уж получилось, что именно с ней он никогда особо не ладил. Насколько лицемерным будет выглядеть его поведение, если он сейчас кинется ей в ноги с мольбами и тысячу раз скажет «пожалуйста»? Колени у него уже готовы подкоситься. С другой стороны, не на ровном же месте их неприязнь возникла, и у Арсения были все основания не любить богиню, которая с воплями голосовала за его казнь. Но сейчас-то это всё дела минувшие, и пора уже им обоим зарыть топор войны. Ну, или хотя бы спрятать в сейф Ядвиги.       Морена поймала его полный мольбы взгляд, который Арсений был не в состоянии контролировать, как бы ни пытался, и вздохнула.       - Я так давно не делала ничего подобного, - пробормотала она. – Со времен последних язычников. Я ведь теперь не богиня толком даже, а так. Бизнес держу, делами занимаюсь.       - Так, может, как раз время тряхнуть стариной, сестра? – раздался с другой стороны уже чуть боле живой голос Морока. – Ты в своем похоронном бюро скоро сама как жмурик станешь. А так доброе дело сделаешь, человеку вот поможешь.       - Он же дух, - возразила Морена, указав на Арсения.       - Я про Антона. Парень отчасти из-за нашего недосмотра погиб. Не он первый, не он последний, конечно, но сейчас у меня, наверно, просто настроение такое, - несколько отрешенно закончил свою мысль Морок, продолжая, между тем, цепко смотреть на сестру.       Морена же перевела взгляд на Ядвигу, которая что-то быстро печатала за компьютером – видимо, раздавала указания относительно тела на улице, - и вопросительно вскинула брови. Та в ответ пожала плечами. А у Арсения от их молчаливого диалога пальцы дрожали, и в животе узлом закручивалась горячая и сладкая надежда. Неужели и правда есть способ? Неужели ему действительно позволят? Сережа часто говорил, что связи решают многое, и впервые за свои почти три сотни лет жизни Арсений был счастлив, что они у него есть, и что он может ими воспользоваться. Обычно он зарекался что-то просить у богов, но этот случай совершенно точно был исключением. Он молча стоял и ждал вердикта, боясь спугнуть.       - А Симаргл что думает? – выражение лица Морены неуловимо изменилось, и хоть Арсений пока боялся выдать желаемое за действительное, но, кажется, она была согласна помочь.       - Он не возражает, - быстро глянув на монитор, ответила Ядвига.       - Но этот обряд требует платы, - Морена вздернула брови и выжидающе посмотрела на Арсения. – Ты готов заплатить цену за возвращение Антона? Арсений на секунду растерялся, а затем испугался.       - Готов, - ответил он, но чуть тише добавил. – Только у меня ничего нет, кроме меня самого. Что я могу отдать, что вас устроит?       - Не нас, - поправила Ядвига спокойно, - мост. Он у нас главный бенефициар.       - Хорошо. И что я могу предложить мосту?       - Да ничего критичного и кровавого, - Ядвига махнула рукой со своего места. Выглядела она вполне расслабленно, и Арсений тоже выдохнул. – Душу твою требовать не будет, руки-ноги твои ему тем более без надобности. Обычно это что-то нефизическое: мысль, чувство, сущность, сила.       - Эм… а как это понимать? Я могу остаться бесчувственным бревном? Или стать дурачком?       - Ты уже дурачок, чего бояться, - фыркнула Морена, не сдержавшись, но Арсению было не до ее подколок. Он растерянно оглядывался на всех по очереди в поисках подсказки, и Ядвига, сжалившись, ответила:       - Скорее всего лишишься своих способностей. Может, одной какой-то, может, всех сразу, но ничего жизненно важного мост не заберет. Другое дело, что узнаешь ты это уже по факту, тут никто из нас тебе наверняка не скажет. Готов рискнуть?       И, потратив несколько секунд на обработку новой информации, Арсений взвесил «за» и «против» и решительно кивнул.       - Тогда, - хлопнув себя по коленям, подытожил Морок, - раз все нужные лица не против, предлагаю не откладывать это в долгий ящик. Пойдемте к мосту.       Обычно шумное фойе при виде небольшой процессии ненадолго замолкло, разглядывая необычную группку из битого и мятого мужчины в свитере, серого парня и двух нарядных женщин. Ядвига, возглавлявшая их маленькое шествие, уверенно подошла к арке с крутящимися дверьми, твердой рукой остановила одну, а затем одним ловким движением сложила створки, заставив дверь исчезнуть, и указала остальным на мост, приглашая следовать за ней.       - Со мной можно сюда заходить не мертвым, но не дальше первого ряда фонарей, - сказала она, выходя из здания Бюро.       Остальные цепочкой прошли за ней: Морена, Арсений и Морок, роль которого в обряде все еще была Арсению не ясна. Впрочем, он решил, что и так скоро узнает. Но вот другой вопрос чесал ему череп изнутри уже сильнее, и он, немного помявшись, аккуратно притормозил у выхода, чтобы оказаться с Мороком плечом к плечу, и все же тихонько спросил, пока Морена с Ядвигой что-то между собой обсуждали:       - А нельзя Чернобога тоже вот так вернуть?       Глупый вопрос, конечно, уж наверняка Морок сам знает, что можно сделать, а что нет, но Арсений просто не мог не спросить. Ему было жаль погибшего бога, и его грустного друга тоже жаль, и он хотел закрыть этот вопрос хотя бы для себя. Морок посмотрел на него и печально улыбнулся, отрицательно помотав головой.       - Боги умирают насовсем, - сказал он, а у Арсения от его ответа душа ушла в пятки, так ужасно это прозвучало. Совершенно безнадежно. Но Морок тут же уточнил, видя подскочившие брови своего собеседника. – В смысле, душа все равно бессмертна, как и любая другая, тут разницы нет, но божественная сущность умирает раз и навсегда. По мосту она обратно пройти не может, и вернуть бога в мир живых нельзя. Душа Чернобога рано или поздно, конечно, придет снова в Явь, но уже обычным человеком. Кем-то новым. Я верю, что однажды мы с ним еще встретимся. Может тогда и я уже буду в другом теле, а может и нет. Посмотрим, - добавил он словно самому себе, задумчиво пожевал губу и отошел к перилам, оперся на них и уставился на реку под их ногами.       И в этот момент Арсений понял две вещи: во-первых, в обряде у Морока роли нет, он тут вообще не нужен, а, во-вторых, если бы Морок мог что-то сделать для Чернобога, он бы сделал, но он не может, зато Арсений для Антона - может, и именно поэтому бог обмана убедил сестру помочь, именно поэтому теперь стоит тут со всеми, пусть и простым зрителем. И от этого осознания Арсению стало грустно вдвойне, но и благодарность он ощутил двойную. Его не слишком волновали чужие мотивы, только результат, но он знал, как тяжело ощущать беспомощность, и пусть не сам, но хоть через других Морок на малую часть сможет закрыть брешь в своей душе.       - Арсений, - Ядвига с Мореной закончили говорить, и Арсений тут же поспешил подойти к подозвавшей его женщине. Они обе стояли как раз перед невидимой чертой между двумя фонарями, за которую нельзя было заступать. Арсений не сразу заметил, что кроме них на обычно людном мосту никого не было, и удивленно огляделся, на что Ядвига нетерпеливо махнула рукой, - остальные души на месте, я просто развела нас и их, чтобы мы не мешали друг другу.       Что именно значит «развела» Арсений не совсем понял, но переспрашивать не стал, не до того сейчас. Нет лишних любопытных глаз, и ладно. Он подошел и встал на место, куда ему указали, между Ядвигой и Мореной. Морена выглядела непривычно бодрой и даже будто в предвкушении – кажется, ей и правда нужна была встряска, что-то из ее прошлой, божественной жизни, по которой она явно успела соскучиться. Ее черные глаза блестели, а на губах заиграла легкая улыбка, которую Арсений от нее видел вообще впервые в жизни.       - Значит так, - сказала Морена, разминая плечи, шею и кисти рук так, будто к драке готовилась. Или она Арсения на ту сторону хорошей затрещиной планировала отправить? Чтоб долетел с ветерком. Вот этому бы Арсений как раз не удивился. Но и спорить не стал. Не в этот раз. – По самому процессу все просто: я отсюда тебя провожаю, чтобы Навь тебя мертвым посчитала и впустила, с той стороны тебя Симаргл встретит. Ядвига открывает мост, чтобы он тебе позволил пройти по нему, твоя задача – просто дойти. Там Симаргл объяснит правила поведения в Нави, но в целом ничего сложного: найти душу Антона, за ручку привести к мосту и вернуть сюда. Вернуться он должен обязательно добровольно, поэтому если откажется, то просто возвращайся сам, силком его не тащи. Вопросы есть?       - У меня есть ограничения по времени?       - Вроде да, - задумалась Морена, - но это ты у Симаргла лучше уточни, это уже в его ведении вопрос. Но там в любом случае ничего критичного, успеешь.       - Хорошо, тогда я готов, - Арсений, шумно втянув воздух, инстинктивно повторил за Мореной ее нехитрую разминку, не зная, к чему себя готовить, и в ожидании отмашки повернулся к Ядвиге.       - Ты думаешь у меня есть стартовый пистолет? Я уже всё сделала, – усмехнулась та. Сложила руки на груди и просто отошла к Мороку, облокотившись рядом с ним на перила.       Внезапно Арсений почувствовал хватку на плече, ледяную даже через пару слоев одежды. Второй ладонью, такой же холодной, Морена повернула к себе его лицо, заставила чуть наклониться и поцеловала в лоб. Ну точно как с покойником попрощалась.       - Иди и не оборачивайся, - сказала она, меняясь на глазах. Собранные в прическу белые волосы теперь оказались распущены и развевались, словно на ветру, хотя на мосту был полный штиль, а модное платье сменилось белой свободной рубахой и черным, расшитым узорами сермяжным сарафаном в пол, из-под которого торчали босые ступни. Бусы из черных камней в несколько рядов окольцевали тонкую бледную шею, на запястьях звенели золотые браслеты, а в волосах распускались белые хризантемы и лилии, среди которых ярким алым пятном выделялся один цветок мака. Вся она стала будто еще белее обычного, и от кожи Морены исходило слабое, едва заметное свечение. Завораживающее зрелище. – Иди, - повторила она, поймав изучающий ее взгляд Арсения, и мягко подтолкнула его.       Едва он отвернулся и, сделав первый шаг, переступил невидимую черту, как за спиной раздалось протяжное, чистое пение:       Поскорее умри, будет завтра мороз,       Мы тебя снесем на погост.       Морена провожала по всем правилам, и слова ее песни еще долго звучали у Арсения в ушах, хотя слышать ее он перестал довольно быстро – мост жил по своим законам, и происходящее в Бюро его не касалось.       Тятька сделает гробок из осиновых досок.       Понесем-понесем, закопаем в чернозем.       Это было последнее, что услышал Арсений, перед тем как все прочие звуки исчезли, и остался только шум воды далеко внизу. Небо над головой постепенно начало темнеть, и фонари загорелись ярче. По внешним признакам прошло никак не меньше часа, за который вечер сменился ночью, но по ощущениям Арсений шел не больше двадцати минут. Он совсем не устал, не чувствовал жажды или желания присесть, опереться о балясину моста и передохнуть. Ему даже не стало скучно, хотя пейзаж вокруг не менялся совершенно. Бескрайний пустой простор, звездное небо наверху и подсвеченный фонарями туман вдалеке.       Мысленно Арсений отсчитывал, как скоро зайдет в казавшийся осязаемым туман, как в какую-нибудь мягкую вату, но этого так и не произошло. Сначала дымчатая стена постоянно отодвигалась вместе с линией горизонта, явно играя в догонялки, а потом и вовсе исчезла. Арсений просто моргнул, открыл глаза, а тумана уже нет. И ночи нет, солнце светит, небо голубое, а прямо по курсу – последние несколько метров моста, за которыми на небольшой облицованной камнем площадке стоял Симаргл с вежливой улыбкой на вечно юном лице.       В этот раз он был одет как бабушкин модник в пестрой рубашке и брюках со стрелками. На ногах красовались остроносые ботинки, а на запястье – резко контрастировавшие с остальным образом умные часы. Неужели тут сеть ловит? Или зачем они ему вообще? За Симарглом чуть поодаль стояло три девушки, при более внимательном рассмотрении оказавшиеся птицами с человеческим торсом и головами. То, что Арсений сначала принял за пышные подолы платьев, на поверку было покрытыми перьями телами и длинными крыльями, тянувшимися от плеч и локтей девушек. Одна была с серым оперением, вторая с белым, и третья с рыжим. За площадкой же простирался очень живописный весенний пейжаз с молодой травкой, буйной зеленью на деревьях и подернутым облаками небом. Там явно гулял ветер, но на мосту Арсений его не чувствовал. Он прибавил шаг и уже через минуту стоял рядом с Симарглом.       - Добро пожаловать, - бодро сказал тот и улыбнулся. Даже понимая, что этот невысокий веснушчатый пацан – бог, Арсений все равно чувствовал себя рядом с ним большим нелепым дяденькой и не мог отделаться от ощущения, которое навязывали ему его глаза. Впрочем, девушки-птицы неплохо отвлекали от этой мысли, перетягивая внимание на себя. Раньше Арсений ничего подобного не видел и подозревал, что это жительницы исключительно Нави, и людском мире они не обитают. Девушки с плохо скрываемым любопытством разглядывали его и перешептывались между собой.       - Это Сирин, Алконост и Гамаюн, - представил их Симаргл, поочередно указав на серую, белую и рыжую птичек. – Они, вообще, должны были сейчас делами своими заниматься, но, узнав, что у нас будет условно живой гость, не смогли удержаться, чтобы не посмотреть на тебя. Уж извини, но нечасто у нас такие посетители бывают, которым потом обратно идти.       - Да ничего, пусть смотрят, - Арсений пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу и не особо понимая, на что у него смотреть. Случай его, может, и редкий, но вот сам он вполне обычный, в отличии от самих девушек-птиц. Даже не нарядный, стоит тут в старом растянутом свитере и грязных ботинках с улицы.       - Ладно, тебе все объяснили про сам процесс?       - Морена сказала, что я должен найти здесь Антона и привести его обратно. Но она не уточнила про ограничение по времени, сказала здесь спросить.       - Ограничение в девять дней, - кивнул Симаргл, - потом душу вернуть значительно сложнее. Но, думаю, ты куда быстрее управишься. К тому же здесь время течет несколько иначе, так что не волнуйся, сроки не поджимают. Единственная опасность – забыться. Это место лучше, чем многие могут представить, и потерять счет времени, да и ощущение реальности очень просто. А тебе оставаться нельзя. Это у Антона тут только душа, которая, если не вернется, то просто пойдет дальше, а ты-то пришел весь целиком, с туловищем, поэтому в случае чего застрянешь здесь. Так что не теряй бдительность, и все будет хорошо.       Симаргл улыбнулся и похлопал Арсения по плечу до куда доставал, по-доброму так, почти по-отечески, отчего Арсений почувствовал себя неловко, но тоже растянул губы в вежливой ответной улыбке и кивнул, стараясь выглядеть максимально благодарным за помощь. Перехватил на выходе шутку о том, что если останется здесь, то устроится к Симарглу на работу, мол, Ядвига и рекомендации даст, и просто сказал:       - Спасибо.       - Да не за что, - Симаргл отмахнулся и косо глянул на издавших умильный писк девушек, все еще стоявших неподалеку и не торопившихся возвращаться к своим обязанностям. – Мне не сложно, да и будни тут, будем честны, несколько однообразны. А такие обряды нечасто случаются, как тут откажешься? Про цену предупредили?       - Да. Но никто не знает, какой именно она будет. Сказали, что это лотерея.       - Она самая, - Симаргл кивнул, но выглядел все также добродушно, поэтому и Арсений чувствовал себя спокойно, веря на слово, что поводов для беспокойства нет. – В эту сторону мост бесплатный для всех, а вот за обратную дорогу надо что-то отдать, но это всегда что-то эфемерное, мост из подобного материала и построен. Вещи материального мира ему ни к чему.       - То есть, я узнаю, что отдал, только когда вернусь в Бюро?       - Увы, раньше никак. А можно вопрос?       - Конечно.       - Не страшно было сюда идти-то? Не сомневался?       - Ну, - Арсений чуть замялся и пожал плечами, - немного боязно, но не страшно. И я не сомневался, я сам попросил Ядвигу и Морену мне помочь.       - Так любишь Антона? – понимающе усмехнулся Симаргл, но его брови тут же удивленно взлетели вверх, когда Арсений отрицательно замотал головой.       - Нет, пока нет. Но могу полюбить.       Арсений не лукавил. Он действительно еще не любил Антона той любовью, о которой говорил Симаргл. И хоть Арсений со своим скудным опытом отношений в принципе пока ни к кому подобного чувства еще не испытывал, а потому мог тормозить с его узнаванием, но вот отсутствие любви определял безошибочно. К Антону он испытывал сильную симпатию, даже влюбленность, а еще уважение, нежность, желание, интерес и ворох разных других чувств и эмоций, которые имели шанс стать той самой любовью, если дать им немного времени и благодатную почву для роста. Именно поэтому Арсений сейчас и стоял здесь.       Он просто хотел этот чертов шанс. Для себя и для Антона.       Он хотел большего. Того, чего прежде в жизни не испытывал и боялся не испытать, пусть бы ему и была отпущена целая вечность, чтобы болтаться по миру неприкаянным одиночеством. Он тяжело пускал в свое личное пространство новых людей, со скрипом им открывался, но Антону каким-то чудом удалось подобраться опасно близко к сердцу за считанные недели. Единственному из всех. И даже если у них потом ничего не сложится – пусть так, значит, судьба. Но Арсений не умеет предсказывать будущее, он просто постарается приложить для лучшего исхода все усилия.       - Я… готов его полюбить, - кивнул он сам себе, подытоживая свои мысли, и по лицу Симаргла прочитал, что тот его понимает.       - Что ж, - бог легко хлопнул в ладоши и потер руки, пока девушки на заднем плане приготовились махать, одна даже платочек достала, - тогда в добрый путь. Иди по этой дороге, не сворачивай, и рано или поздно найдешь Антона.       - Еще раз спасибо, - Арсений сложил руки и чуть поклонился, делая первые шаги в указанном направлении. – За все.       Дорога постепенно расширялась, и если поначалу она была каменистая, то теперь ноги ступали по твердой ровной земле с редкими следами ямок от высохших луж. Из тропы превратилась в настоящую проселочную дорогу, по одну сторону которой метрах в трехстах виднелся сосновый бор, а по другую раскинулось огромное, просто бесконечное цветочное поле, наполненное медуницей, клевером, кашицей, ромашками и пижмой. Запах в воздухе стоял умопомрачительный и гулял туда-сюда с потоками свежего, но уже нагретого солнцем ветра. Над головой голубой чашей висело аквамариновое небо, почти безоблачное, и только над самыми горизонтами вдалеке виднелись редкие белые барашки, мерно плывущие по своим делам. Помимо шелеста травы и цветов, а также далекого поскрипывания сосновых ветвей, тишину нарушали стрекочущие сверчки, пара квакающих лягушек и несколько невидимых глазу птиц, щебечущих и чирикающих на своем, птичьем языке.       Арсений шел, не чувствуя ни жары, ни холода, ни жажды, ни усталости, хотя шел он долго. Сколько именно - судить трудно, часы здесь были бесполезны, потому что Симаргл предупредил, что время в Нави течет иначе. Он то и дело вертел головой, не только чтобы не пропустить Антона, но и чтобы просто полюбоваться пейзажем. Картинка перед ним раскинулась великолепная, умиротворяющая. Гулять бы тут и гулять.       Через какое-то время сосновый бор по левую руку закончился, а к прочим звукам добавилось журчание воды, и Арсений вышел к небольшой речке, резво петлявшей по изгибам русла и тянувшейся от края до края сколько глаза видят. Трава и цветы густо обступили ее берега, заходя в самую воду и даже окуная в нее травинки и соцветия, кое-где виднелись небольшие порожки, которые поток с брызгами перепрыгивал, оставляя в воздухе неяркую радугу. Через речку был переброшен простой деревянный мостик без перил на двух опорах. Арсений пересек его в четыре шага и дальше пошел по утоптанной земляной дороге, теперь уже окруженный цветущим лугом со всех сторон.       Когда небо из антрацитового стало чуть розоватым, он, наконец, заметил справа далеко в поле очертания самолета. Старенький биплан с винтом на носу, открытой кабиной и двумя крыльями одно под другим, с дороги он казался не больше ладони, и Арсений уверенно свернул в его направлении. Быстро приближаясь, он не переставал спешно прочесывать взглядом пространство вокруг самолета, но Антона видно не было, и Арсений то и дело напоминал себе, что сначала он во всем точно убедиться, а потом будет волноваться. И оказался прав, потому что, не дойдя до самолета несколько метров, заметил по другую его сторону примятую траву, в которой обнаружился прикорнувший Антон. Одну руку он закинул под голову, предплечьем второй накрыл глаза, в губах покачивается колосок в такт мерному дыханию.       Арсений улыбнулся, глядя на такого спокойного и расслабленного Антона, и шмыгнул носом. Нижняя губа невольно задрожала, но хоть слез в глазах не было, и на том спасибо. Арсений сам не очень понимал нахлынувшие на него эмоции и немного растерялся от них, сам от себя недоумевая, ведь он с Антоном хоть и успел попрощаться навсегда, но видел его не так давно, и соскучиться не должен был. Но вот он стоит и разглядывает своего спящего ненаглядного, боясь потревожить и испортить такой восхитительный момент.       В итоге он все-таки сел рядом в позе лотоса, пару минут полюбовался картиной, слушая шелест травы вперемешку со стрекотом сверчков и просто наслаждаясь. Симаргл был прав – это место чудесное, хоть Арсений и подозревал, что не для всех оно предстает именно таким, и забыться здесь очень легко. Соблазнительно даже. Но у Арсения есть четкая цель, и отступать он не намерен. Поэтому он еще секунду-другую позалипал на мягкие черты лица и перебираемые ветром кудри, а затем аккуратно потрепал Антона по плечу.       - Антон. Антон, просыпайся.       Тот завозился, не размыкая глаз, шумно втянул носом воздух, зевнул, отчего травинка выпала на землю, повозился, потягиваясь, и, наконец, сел, удивленно уставившись на Арсения. Удивление и непонимание быстро сменились испугом, глаза Антона округлились, и он торопливо спросил:       - Арс? Это ты? А ты почему здесь? С тобой ведь все в порядке было. Ты же не?..       - Нет, я не умер, - успокоил его Арсений, пока Антон начал прощупывать его на предмет целости и сохранности. Арсений не стал уточнять, что в Нави такая проверка бессмысленна. Если Антону от этого спокойнее, то и бог с ним. – Я за тобой пришел.       - Что? Как это?       - Я узнал, что есть способ. Мне помогли, конечно. Ядвига, Морена и Симаргл, они провели обряд, благодаря которому я могу ненадолго прийти в загробный мир и привести тебя обратно. Если ты, конечно, захочешь вернуться, - чуть взволнованно добавил Арсений, вдруг испугавшийся, что Антон может и не захотеть уходить из такого прекрасного места. У него тут даже самолет его любимый есть. - Привести силком нельзя.       - Это…, - Антон растерянно огляделся, а затем почесал затылок и присвистнул. – Это охренительная новость, однако. Неожиданная, но просто лучшая, ебать! – выкрикнул он, а затем рассмеялся и резко обнял Арсения, роняя того на цветочный ковер и подминая под себя. – Видимо, я и правда богом поцелованный, раз мне сначала дали возможность попрощаться, а потом вообще вернуться. Я везучий.       - Ой, про божественность, - встрепенулся Арсений, все еще лежавший под Антоном и не спешивший выбираться. – Я должен предупредить: Морок мне сказал, что бога воскресить невозможно, точнее, саму божественную сущность. А ты же на четверть бог, так что, есть вероятность… Я не очень представляю, как это будет выглядеть, но, возможно…       - Возможно, вернется три четверти человека? – усмехнулся Антон, тоже не торопясь слезать с Арсения. Наоборот, он удобно устроил локти по обеим сторонам от головы того и разглядывал чужие синие глаза с неприлично близкого расстояния.       - Я хотел сказать, что ты, скорее всего, вернешься обычным человеком. Без способностей, без долгожительства. Ты должен это учесть тоже.       О собственной цене за эту прогулку Арсений скажет Антону позже, когда сам будет ее знать, а сейчас нечего портить момент, зря сотрясая воздух.       - Уже учел, и меня все устраивает, - беспечно отозвался Антон и одним взглядом пресек все дальнейшие обсуждения. – Спасибо тебе.       - Да я почти ничего и не сделал, - Арсений смущенно отвернулся, чувствуя, как зарделись щеки от этого ласкового взгляда, томного голоса и горячего дыхания на коже. Губы сами собой растянулись в улыбке, которую Антон тут же поцеловал.       - Ты пришел, мой хороший. Пришел за мной, - шептал он, выцеловывая чужие щеки, подбородок, скулы и нос. – Думаю, теперь нам и разговор тот не нужен, просто вернемся и будем вместе, да?       - Но я хочу разговор! – воскликнул Арсений, нежась под мягкими прикосновениями и ласками. Антон рассмеялся.       - Ладно, будет тебе разговор. Малыш, ты вывел фразу «подожди, я не договорил» на новый уровень.       - У тебя свои таланты, у меня свои, - Арсений с придыханием охнул и широко распахнул глаза, когда опустившийся с поцелуями на его шею Антон запустил руки ему под свитер и с нажимом провел по мягкому животу, задевая кромку джинсов. – Антон.       - М?       - Если… если ты хочешь сейчас, то я готов, - прошептал Арсений чуть смущенно, но уверенно и в предвкушении. Все эмоциональные потрясения последних суток сильно расширили его горизонты, заставив его маленькое сердечко колотиться так, словно оно сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Так пусть колотится от чего-то хорошего, правда? Антон оторвался от него и, чуть нахмурившись, заглянул в глаза. Порязглядывал там что-то, ища нужные ему ответы, нашел и кивнул сам себе, но все-таки уточнил:       - Уверен? Мы не обязаны торопиться только потому, что я, эм, умер. Я же скоро воскресну, и я понимаю, что ты не из тех, кто кидается в близость сломя голову, так что…       - Я хочу тебя, - перебил Арсений, стараясь звучать так, чтобы голос не скакал по интонациям и тонам, а сам он старался не растечься лужей прямо здесь и сейчас. – В конце концов, мы в загробном мире. Чем еще тут заниматься? – нарочито беспечно добавил он.       - Да уж, лучшего места для нашего первого раза и не придумаешь, - хихикнул Антон и чмокнул Арсения в кончик носа. Настроение у него определённо было игривое. – Да и презики тут не нужны, я ж пока технически бестелесный, никаких издержек физиологии. Никаких проблем, никаких последствий. Удобно. А еще прикинь, я хоть в деревне вырос, но ни разу в поле не трахался.       - Это самое романтичное, что я от тебя слышал, - Арсений, смеясь, притянул Антона обратно к себе и обнял, зарываясь носом в лохматые кудри.       Ему передалось легкое и радостное настроение Антона, навеянное этим местом, легкие напитались витавшей в воздухе беззаботностью, и хотелось просто наслаждаться моментом, пока волнения и тревоги стояли на паузе, и пусть, как говорится, весь мир подождет.       Сладкий и терпкий аромат цветов и травы кружил голову, смешиваясь с чуть соленым и никотиновым запахом самого Антона. Он стянул и отбросил в сторону ненужный свитер сначала с себя, а затем с Арсения, и прижался всем телом к горячей бледной коже. Обнимал и целовал так, будто нет ничего важнее в мире. Обводил губами каждую родинку, особенно ласково целовал ссадины, царапины и ожоги, оставшиеся после недавней драки, пока Арсений растекался в его руках патокой, отпуская себя и не контролируя вообще ничего, не думая ни о чем и просто делая, что хочется. Тоже гладил, ласкал, трогал и отзывался на каждое прикосновение губами и пальцами. Запустил пальцы в непослушные кудри и слегка их оттянул, пока Антон опускался поцелуями ниже. Он очертил ключицы и соски, пересчитал ребра под неконтролируемое от легкой щекотки хихиканье Арсения и прижался щекой к животу, аккуратно, чтобы не оцарапать щетиной нежную кожу. А затем принялся расстегивать пуговицу и молнию на джинсах.       - Ты был с мужчинами когда-нибудь? – спросил Антон, стянув с Арсения штаны и оставив того лежать в одних трусах и носках.       - Не-а, - Арсений сам снял носки, подумав, что выглядит несколько нелепо. Впрочем, его это не волновало, но он собирался елозить ногами по ногам Антона или еще по какому участку его тела, и носки тут были совершенно лишними. Чем больше тактильности, тем лучше. – С мужчиной целовался раз только, давно. С женщинами было. Хотя, технически женщиной была только одна из них, еще одна была духом, и другая…       - Я понял твою мысль, - Антон тем временем ступил одной ногой на шасси самолета и копался в кабине, а потом с победным возгласом вытащил оттуда сложенный в несколько раз плед. Спрыгнул на землю и в пару ловких движений расстелил его поверх травы. – Падай, - указал он Арсению в центр импровизированного ложа.       Арсений гусеницей перекатился куда сказали, пока Антон стягивал с себя штаны и обувь, тоже оставаясь только в трусах.       - Значит, раз ты пока неопытный, а я пока бестелесный, то я буду снизу, - заключил он, - возражений нет?       Арсений помотал головой. Ему было все равно. Он бы и сам мог полежать снизу и просто получать удовольствие, но раз Антон предлагает. Тот, раздевшись догола, тоже завалился рядом и немедленно втянул Арсения в очередной поцелуй, до которых Антон дорвался и теперь сдерживать себя был не намерен. Он тоже явно хотел больше тактильности. Больше поцелуев, больше касаний и поглаживаний, больше ласки и нежности, хотя процессом он руководил с чисто технической точностью, и залюбленный Арсений, хоть и был «сверху», чувствовал себя в надежных руках, которым можно отдать бразды правления и ни о чем не беспокоится. А счастливое лицо Антона в капельках пота и с горящими глазами уверили его лучше всяких слов, что он все сделал не просто правильно, он все сделал хорошо, даже замечательно, потому что Антон под ним стонал и хвалил, и даже немножко дрожал, а сам Арсений готов был наизнанку вывернуться от переполняющих его чувств. Ему тоже было замечательно.       Когда всё закончилось, Антон, выдохнув и расслабившись, притянул все еще чуть подрагивающего Арсения к себе и уложил их боком, глядя глаза в глаза. Приблизил лицо и аккуратно подул на влажный от пота висок, отчего у Арсения мурашки табуном по коже прошлись, и он несдержанно всхлипнул, растягивая губы в улыбке. Он чувствовал себя не духом погоды, не ребенком дождя и ветра, а одной-единственной маленькой снежинкой, которая вот-вот растает в чужих теплых руках. И впервые в жизни он был совсем не против.       - Я рад, - прошептал Антон ему еле слышно, будто доверял важный-преважный секрет, пока его рука плавно и неторопливо оглаживало чужой бок и бедро, - я правда рад, что ты здесь.       Трава в поле лениво раскачивалась под дыханием легкого ветерка, но горячая кожа не ощущала ни намека на сквозняк, даже самый слабенький. И правда райские условия, все продумано до мелочей. Только приятная свежесть, дававшая передышку и возможность не переставать касаться друг друга без липкого дискомфорта или духоты. Поэтому, когда они лежали потом разморенные, усталые, но довольные, обнявшись и разглядывая облачка на золотистом небе под стрекот неизменных кузнечиков, сложнее всего Арсению было не провалится в долгожданный, заслуженный и счастливый сон прямо сейчас и не пролежать вот так вечность. Но нужно было держать себя в сознании.       Им пора было возвращаться.