Нежный-нежный

      Когда Андрей тихонечко зашёл в комнату, Миша уже спал, раскинув конечности по кровати. Заснул он с открытым окном, а одеяло во сне выкинул на пол.       Андрей покачал головой. Он на цыпочках прошёл к окну, закрывая его. Потом принялся раздеваться.       Не май месяц, ветрище на улице, а он спит нараспашку, а потом жаловаться будет, мол, простыл.       Миша не проснулся даже тогда, когда Андрей, выскочив из штанов и тапочек, забрался в кровать и осторожно обнял его.       Мишка во сне казался доверчиво беззащитным. Обычно он кутался в сто одëжек, как капуста, но сейчас на нём была только короткая футболка и яркие шорты с ананасами.       Андрей обнял его покрепче. Положил руку на живот и погладил его. Мишка за два года в завязке покрупнел, округлился, и это с ума сводило.       Андрей вздрохнул и приподнял край футболки. Горячий, мягкий живот каждой складочкой ложился под пальцы. Медитативно.       Андрей погладил бок, щупая порезы. Зажившие, новых нет, хорошо. Он ещё слишком хорошо помнил, как пришёл домой и увидел, как Миша сидит с ножом в руке и остервенело режет бока и живот. Андрей тогда чуть с ума не сошёл, полночи обрабатывал порезы, а Миша сидел с таким пустым взглядом.       Андрей зажмурился, отогнал эти мысли и снова вернулся к любимым складочкам.       — Дюха, — хрипло заворчал Миша, еле открывая глаза. Он крупно вздрогнул. — Холодно, блять, какого хрена…       — Так а кто с открытым окном уснул, а? Теперь не жалуйся.       Миша недовольно засопел и принялся нащупывать одеяло, чтобы спрятаться под него, но Андрей крепко его держал.       — Дюх, чо ты щупаешь там, отпусти, не надо пузо моë тут это...и так уже разжирел сильнее некуда, ë-моë.       — Неа.       Андрей приспустил его шорты, чтобы погладить бёдра. Округлые, приятные. Офигенные бëдра.       — Мишка, — шепнул он. Ну как на него такого ругаться за открытое окно? Как на него такого вообще за что-то ругаться, когда он такой мягкий, тёплый. Живой.       Миша заворочался и всё же перевернулся к нему лицом. Хмуро глянул.       — Дюха, всё, убери лапищи, ë-моë. Чо тебя тут заводить может? Хватит уже делать вид, что тебе нравится, я чо, дурак что ли, ë-моë? Я всё понимаю!       — Ничего ты не понимаешь. И ты действительно дурак. Дурачина, — Андрей сполз пониже укусил его за бок. Миша ойкнул и хихикнул, стукнул его по плечу. Андрей лизнул место укуса и довольно застонал.       — Мишка, — шепнул он. — Мишка. Вкусный. Сейчас сожру.       Укусил его снова.       — Бля, уйди, упырь! — Миша уже улыбался. И смущался тоже, уши у него очень трогательно покраснели. Андрей резко подул в его живот, издав дурацкий громкий звук, и Миша захохотал.       Андрей хихикнул.       Постепенно Миша расслабился. Он гладил Андрея по волосам, зевая, пока тот продолжал тереться лицом о его бедро. А потом поëрзал и пополз ещё ниже.       — Дюх, Дюх, — неловко пробормотал Миша, сопя.       — А поздно, мне уже не остановиться, — отозвался Андрей. Он поднял голову и хрипло спросил:       — Мишка, хочу. Позволишь?       Миша смущённо кивнул. Андрей чувствовал, как его пальцы слегка дрожат. Сам он вылизывал уже бёдра. Ткнулся носом в пах, фыркая от волосков в паху, забившихся в нос.       Они долго ворочались, Андрей вертел Мишу и так и эдак, а то послушно устраивался, как нужно. Наконец Андрей добрался до его задницы.       Ему давно ничего стрёмно с Мишкой не было. Это же Миша, с ним всегда сладко и всегда нравится. Сам же Миша выгибался, сопел, дрожал и матерился тихонечко.       — Миша, — Андрей потëрся щекой о ягодицу. — Неприятно? Мы ж так делали уже.       — Да приятно...всё...ë-моë! — прохрипел Миша. — Делай уже! А не в жопу дуй.       — Возьму и подую. Это моя любимая жопа, — хихикнул Андрей.       И укусил его за задницу с удовольствием.       Миша раздвинул колени шире и ткнулся лбом в подушку, глухо скуля.       — Сказал бы мне, бля, кто.раньше…ë-моë.       Даже сейчас болтает.       — Что сказал? Что когда я вылизываю тебя, тебе так охуенно? — Андрей вытащил кончик языка и облизнулся. — Что ты легко спустишь даже тогда, когда я даже хуем тебя не тронул? А, Мих?       Миша попытался пнуть его пяткой, но промахнулся, и Андрей снова развёл его ягодицы и провёл внутри языком.       Миша кончил довольно быстро. Отсасывать ему хоть часами можно было, а вот от языка внутри он становился нежный-нежный и сдавался быстро.       Андрей и не отрицал, что бессовестно этим пользовался.