Хронос

Чонгук был проклят с рождения. Был проклят за то, что родился. То, чего он касался, умирало. Поэтому мальчику запретили касаться живого. Единственный способ избавиться от него — это убить. Убить Бога смерти. Он был не просто богом смерти, но и был воплощением самой Смерти. Впервые он увидел его, когда провожал душу молодого аристократа. Это было в Афинах. Молодой юноша угощал бродячих детей виноградом. Его золотистые волосы переливались на солнце. Всем своим видом он излучал тепло, будто был светом. В тот день он был в легком хитоне, с золотой серьгой-кольцом и золотым браслетом на руке. — Эй! — крикнул юноша детям и протянул им виноградную гроздь — Берите все до единой ягодки… и вы тоже берите. Чонгук подавил желание его окликнуть, но тот сам уже заметил его. Внимательные голубые глаза рассматривали бога смерти. Ему не было страшно. Он был прекрасен — в безличном пурпуре, с посохом в руке, темными тенями, ложащимися на лицо. Только позади этого мужчины стоял страх. Наконец, юноша поднялся и поправив тунику подошел к Чонгуку. — Привет, — сказал юноша. Он не был уверен в том, что его слова будут услышаны собеседником — Я Тэхен. Молодой бог солнца. Я знаю все имена богов и богинь на свете… Но я не помню тебя по имени! — Тебе лучше ко мне не приближаться, — ответил бог смерти и исчез в фиолетовой дымке подворотни. Ему нельзя было приближаться к нему. Чонгук не боялся обжечься, но страшился чувств, что появится от контакта с этим юношей. А вдруг думал он, они вспыхнут в его душе, и он не сумеет их погасить? То, чем обладал мальчишка, было живой смертью, которая несла с собой страдания и гибель, а Чону хотелось любить его, как любили все вокруг, видеть, слышать и знать о нем больше. Поэтому он вернулся в подземное царство и занялся бумажной работой. Нужно было отчитаться о ежемесячном количестве обслуженных душ. Почти все они уже были распределены по царству теней. Осталось сделать еще одну небольшую проверку. Бог смерти приступил к работе.

…

Чонгук отдыхал на берегу Эгейского моря. Соленый воздух обдувал холодное тело, принося мнимое ощущение прикосновений. Подняв голову, Чонгук посмотрел на одинокую скалу, возле которой море все еще бушевало за белой линией прибоя. Вокруг громоздились черные глыбы камней, словно привезенные сюда из Атлантиды. Вдали, в лучах заходящего солнца сверкал золотом город. Чонгук знал его — это был Эфес: там когда-то жил и работал бог солнца. Сейчас это место казалось древним и мрачным, как сам лабиринт. — Наконец-то я тебя нашел. Подумать не мог, что ты такой занятой человек, Чонгук. Он узнал. Бог смерти медленно повернулся к Тэхену. Тот уже зашел в море по щиколотки. Белая туника развивалась, оголяя загорелые ноги. Это зрелище было для Чонгука чем-то средним между ритуалом и голодным блеском в глазах. Он быстро отвернулся. — Я вижу, ты узнал меня, — сказал Чон и пошел к берегу дальше по мелководью. Он чувствовал, что Тэхен смотрит ему вслед. — А ты не боишься, что я тебя убью? Чонгук остановился и обернулся. — Нет, не боюсь, — ответил юноша с улыбкой. — Мне все равно на твою репутацию, Гуки. — Бог смерти подавил улыбку от обращения в его сторону. — Если я хочу с тобой общаться — буду. Хоть всю Грецию обегаю, но достану тебя. Чонгук снова пошел вперед, и Тэхен двинулся за ним. Когда они поравнялись с кромкой воды, бог солнца сел на морской песок, скрестив ноги и уставившись в холодное вечернее небо. Чонгук подошел и присел рядом. Вскоре над горизонтом надвинулся край черной тучи и донесся отдаленный гром. Они так и просидели молча, пока не на землю упали первые капли. Тэхен поднял голову и посмотрел на небо. Его лицо было очень серьезным, а в глазах блестели слезы. — Что это? — спросил он тихо. — Это гроза, — ответил Чонгук так же шепотом. — А почему она такая странная? Я никогда не видел такой грозы раньше… — он поднял голову и посмотрел на небо. — Она как будто… — Тэхен запнулся, подыскивая слово. — Как будто… — он не договорил, потому что на небе сверкнула молния. Тэхен вздрогнул и поднял глаза на Чонгука. Он был бледен, и его глаза блестели. — Тебе стоит вернуться домой, — Чонгук встал и отряхнул свою одежду от мокрого песка. Оставаться дольше на берегу было опасно — поднялся ветер. Туча, откуда только что пришла гроза, была уже близко, уже видно было ее рваные края. В воздухе сильно запахло дождем. — Будь осторожен, Тэхен, — прошептал Чонгук. Он повернулся и быстро пошел назад, к невидимым сквозь пелену дождя холмам — туда, где его ждала работа, Царство Преисподней.

…

Так они начали встречаться. Тэхен почти все время проводил возле храмов, старательно слушая просьбы простых смертных. Но иногда, когда Чонгук был свободен от своих обязанностей и мог уделить время своему юному другу (а это случалось не так уж часто), они встречались в укромных местах. В свободное время они гуляли, делились историями. Тэхен рассказывал временами нелепые просьбы прихожан не сдерживая смеха. — Ты не представляешь, как они меня достали! — говорил он. — Приходят и говорят: «У нас в деревне корова сдохла… А что делать? Надо бы ее похоронить…». Или вот еще один случай был. И так проносились их короткие встречи.

…

В одном из таких укромных мест, в зарослях акации возле храма Афины-Паллады — Тэхен был там уже не раз — Чонгук спросил: — Знаешь ли ты что такое любовь? — Знаю, — ответил Тэхен и покраснел от смущения. — Это когда кто-то принадлежит тебе, а ты ему. Ты можешь подарить его этому человеку жизнь и лишить ее, просто пожелав. И так до тех пор, пока этот человек не захочет больше тебя. Это связь, которая должна приносить радость, но это и оковы, сдерживающие свободу. Чонгук не знает, когда возникли первые чувства. Когда тяга к богу солнца перешла все границы. Но вскоре он не смог прожить ни дня без присутствия рядом белокурого юноши. Каждый раз, глядя на его нежные черты и милые веснушки, на длинные ресницы и высокий лоб, он хотел бросить все и последовать за ним куда угодно. Но он понимал, что это невозможно. Тэхен был богом солнца и не мог принадлежать ему — как нельзя быть собственностью смерти. А Чонгук хотел принадлежать ему, и чем больше он думал об этом — тем сильнее становилась его любовь к Тэхену. «Но как же быть? — спрашивал себя бог смерти.– Как мне не потерять то единственное сокровище в мире? И все же он не мог забыть о Тэхене ни на минуту. Это было самым мучительным в его жизни — потому что каждый раз после встречи с ним Чонгук чувствовал себя опустошенным. И тогда он стал думать о том, как бы сделать так чтобы Тэхен принадлежал ему.

…

Тэхен стоял на вершине. Воздух наполнился соленой свежестью. Лунный свет плясал на камнях, высвечивая пенный след, след от каждого шага и колею заиндевевшего снега. Вдалеке, за скалами и лесом на западе виднелась полоска моря. — Я принес тебе гранат, — Чонгук подкинул Тэхену плод, тот с легкостью его поймал. — Он из сада Аида. С приходом Персефоны все сразу оживляется. Тэхен начал чистить плод. Красные капли стекали по его запястьям, когда зерна брызгали. Он был в плаще и капюшоне из овечьей шкуры. Его волосы были заплетены во множество косичек с разноцветными лентами вокруг головы. Он был очень красив, но не той красотой Аполлона или Зевса — а какой-то нежной и мягкой. — Я рад, что ты пришел, — он протянул Чонгуку половинку граната и вытер руки о плащ с капюшоном. Они разделили трапезу и еще долго смотрели на бушующие внизу море. — Как Загрей? Все так же разносит весь Тартар? — спросил Тэхен. Он был заочно знаком с сыном Аида и Персефоны. Мнение о молодом боге складывалось исключительно из рассказов Чонгука. — Сил на него больше нет. Мне надоело вытаскивать его. В следующий раз скину его сразу в Стикс, — Чонгук бросил в рот несколько зерен. — А как ты? — Хорошо, — ответил Тэхен. — Я только что с Олимпа и сразу к тебе… — А что случилось? Я слышал, ты поссорился с отцом. Тэхен улыбнулся. — Да нет же! Наоборот! Отец обещал мне остров. А я не хочу. Я уже давно мечтаю о том, чтобы жить в Тартаре и помогать тебе с загробной жизнью. — Ты хочешь стать моим помощником? — спросил Чонгук удивленно. — Да, — ответил Тэхен. — Я хочу. Но Зевс… против того, чтобы я жил с тобой — он говорит: «Ты будешь жить на Олимпе и помогать мне». Но ведь это несправедливо! Я хочу быть рядом с тобой. — Тэхен, это невозможно. Молодой бог печально улыбнулся. Чонгук встал с протоптанной земли, снег под ним даже не растаял. Ему не хотелось покидать Тэхена в таком уязвимом состоянии, но его ждали дела. Бог смерти грустно посмотрел на своего путника, прежде чем переместиться к новому «гостю» царства мертвых.

…

— Какого иметь во владениях целый остров? Они стояли возле нового храма Тэхена. Чонгук опирался о колонну, смотря как Бог Солнца забирает первые дары последователей. Ветер шевелил его светлые волосы. Лик бога сверкал в солнечных лучах, словно наконечник копья. Он в открытую любовался им. Близился полдень. Солнце палило все сильнее. В небе не было ни облачка. Дышать становилось все тяжелее. Нагретый воздух делался вязким как мед. На переносице выступили бисеринки пота. — А какого иметь целое царство? — Тэхен убрал красный виноград в корзину с остальными фруктами. — Оно принадлежит не мне. — Но обязанностей у тебя явно больше, чем у Аида. — Пожалуйста, давай не будем ссориться. У нас мало времени, — Чонгук подошел ко второму богу, остановившись в пару шагах. — Я скучал. Тэхен пожал плечами и взял в руки корзину с фруктами, чтобы поставить ее на землю рядом со второй такой же, которая уже была наполнена. — Я знаю, что ты скучал, — Чонгук сделал шаг вперед: его лицо было совсем близко от лица Тэхена. Даже сейчас Тэхен спешил спрятать от него взгляд, хотя это было бесполезно. Лицо его спутника стало серьезным — глаза заискрились и потемнели. Они стояли так довольно долго. Потом Чонгук вздохнул и отступил назад. — Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, — он повернулся к Тэхену спиной и пошел прочь из храма. Тэхен быстро пошел за ним. Когда они оказались на берегу моря, Чонгук остановился. Выглядел он мрачным и злым. Тэхен тоже встал рядом. Некоторое время они молчали. Налетел прохладный бриз, и его мелкие брызги долетели до их ног. Воздух пах солью и влагой. С берега долетали крики чаек. — Хотел бы я тебя обнять, — с тоской сказал Чонгук, глядя на большие темные волны. Его глаза были полны печали. — Но не могу. — Почему? — спросил Тэхен. — Потому что ты бог солнца. Ты принадлежишь этому миру. А я бог смерти, — Чонгук посмотрел на юношу. В его глазах была печаль и боль. Тэхену показалось, что в них мелькнула тень такой же пустоты и безнадежности, какую чувствовал и он сам. — Как только я прикоснусь к тебе… ты погибнешь. Умрешь от одного моего прикосновения. — А ты? Ты тоже умрешь от одного моего прикосновения? — он отвернулся и посмотрел на море, где в волнах отражалось небо с солнцем над ним. Потом Тэхен снова поднял глаза к Чонгуку. В глубине его огромных глаз, темных и пустых, мерцала пугающая тьма. — Я не знаю, — ответил Чонгук, и его глаза опять наполнились печалью. — Может быть. — Тогда нужно учиться жить без касаний.

…

Первым признался Тэхен. Бог смерти все равно никогда не решился бы на этот шаг. Они сидели у крон оливковых деревьев. Даже сквозь колышущиеся листья пробивался яркий солнечный свет. Стояла жаркая августовская погода. В стороне журчал ручей. Раздавались крики чаек. Им не нужны были слова. Они были вдвоем. — Я в тебя влюблён, — произнёс бог солнца, так легко будто это было обыденной вещью. — Ты первый, кого я полюбил и хочу удержать. Чонгук посмотрел в его сторону. Точеный образ загорелого юноши веял уверенностью. Ни тени сомнения не было на его аристократическом лице с тонко очерченными скулами. Только в глазах таилась печаль, похожая на скорбь о том, что мечта не может сбыться, как бы ни старалось это сделать сердце. И еще — в них было что-то неуловимо знакомое. — Ты можешь отказать в моих чувствах. Но позволь быть твоим другом. — Нет, — Тэхен резко обернулся. В сапфировых глазах была паника. Бог смерти быстро взял ситуацию под контроль. — Я никогда не откажу тебе в чувствах. Буду бережно хранить их, как самое ценное сокровище, — бог солнца пододвинулся ближе. По привычке он протянул руку, но вовремя положил ее на землю. — Я хочу коснуться тебя с нашей первой встречи. Ты был так добр с маленькими оборванцами. Хочу прижать тебя к себе. Зарыться в твои прекрасные волосы. Мечтаю вплетать в них все цветы мира, — бог смерти протянул руку в ответ. Они оба сложили руки рядом на траве. Мертвенного бледная напротив солнечно загорелой. — Хочу целовать тебя по утрам. Гладить тебя по спине. Хочу заниматься с тобой любовью. Ласкать тебя там. Приносить удовольствие. Бог смерти наблюдал, как щеки Тэхена раскраснелись. Глаза его расширились, и он шумно втянул в себя воздух. — И чтобы ты был рядом, когда я буду умирать. Я хочу умереть вместе с тобой, — он замолчал и посмотрел на бога солнца огромными глазами — в них было столько любви. — Ты не умрешь, — заверил бог солнца.

…

— Мы не можем касаться друг друга, — слова из уст прозвучали грубее, чем Чонгук планировал. Тэхен сразу померк. Будто солнце закрыли облака. Чонгук сглотнул. Ему не нравилось видеть бога солнца в подавленном состоянии. Он не хотел, что любимый разделал его чувства. — Но мы можем проявлять любовь другими способами, — бог смерти пододвинулся поближе. — Дарами. В его руках появилась заколка в виде бабочки, ее сверкающие крылья отражали рассветное солнце. Глаза бабочки закрывали толстые черные пластины, а острые коготки на ее крыльевых ножках поблескивали тонким золотым ободком. Кончики крыльев бабочки были увенчаны маленькими черными жемчужинами. Эти жемчужины лежали на перламутровых пластинках словно лепестки. Он положил ее на подол туники Тэхена. Бог солнца аккуратно взял украшение. Его кончики его губ приподнялись. Он провел кончиками пальцев по ее крыльям, огладил брюшко, сжал металлические усики. Потом он прицепил ее к своей челке, убирая нескольких прядей волос, падающих на лоб. — Мне идет? — голубые глаза обратились к серым. — Да. С того дня Чонгук видел в волосах Тэхена заколку каждый раз. Она меняла свое положение в укладке бога, но всегда оставалась на нем. Вскоре бог смерти начал преподносить и другие дары. Спелые гранаты из сада Персефоны. Венки из вечно цветущих садов Элизиума. Различные безделушки, которые находил в царстве мертвых. Он не мог подарить ему ничего живого. Но обязательно хотел сделать возлюбленного счастливым. Поэтому дарил ему самое ценное — радость. Бог солнца понял, что смерть — это не бесконечная чернота, а радость, лучезарность, красота, порождающая все прочее. И тогда перед лицом Тэхена смерть показалась прекрасным зрелищем, желанным и величественным чудом. В один из дней Гелиос преподнес дар Чонгуку. Это была ракушка с черной жемчугом внутри, совсем крохотной, величиной с горошину. — Ракушка это мы, а жемчуг наша любовь. Храним ее внутри себя никому не раскрывая. Такая красивая… — Тэхен мягко коснулся жемчуга, — и цвет, напоминает твои глаза. Бог смерти положил ее в тайный мешочек на поясе, подаренный ему возлюбленным.

…

Они сидели у подножья статуи Колосса Родосского. Она возвышалась над портом, встречая входящие в гавань корабли. Богу солнца никогда не нравилась эта величественная статуя. Тэхен вообще не любил каменных изображений, они всегда выглядели какими-то ненастоящими, слишком совершенными. А Колосс, без всякого сомнения, был очень хорошей имитацией: он был сделан из камня, но выглядел живым. «А может быть, это и есть живой человек? — думал бог солнца. — И он просто стоит здесь в ожидании кораблей?». Тэхен посмотрел на своего спутника. Он был одет в длинную тунику, и его лицо было скрыто под капюшоном. Его пальцы отбивали на каменном постаменте ритм, который звучал, как долго не умолкающие, оглушительные и гулкие, подземные удары большого барабана. Бог солнца чувствовал что-то знакомое в этих звуках. Вскоре удары превратились в мелодию. Эта музыка была одной из тех мрачноватых песен о горечи, которые ему доводилось слышать и раньше, еще в детстве. На него снизошло божественное опьянение. Это был вкус его первой истинной любви. «Это любовь, — подумал он. — Я люблю». И Тэхен почувствовал, как его тело наполняется чем-то теплым и мягким. Свет опять наполнил его душу, и она перестала мерзнуть, на душе стало легко, в нее пришло спокойствие. И тут к нему пришла легкость, неведомая ему раньше, но спокойная. Он испытал радость и покой. Любовь и нежность переполнили его, он понял, что нет никаких преград между ним и Чонгуком. Ему хотелось слиться с ним полностью. Он чувствовал, что Чонгук хочет того же самого — и ему тоже хотелось этого больше всего на свете. С каждой секундой его желание становилось все сильнее и сильнее. Одновременно он стал ощущать, сколько холода было в нем самом. Это было невыносимо. Что-то черное, почти темное от голода, прокралось в его сердце. Тэхен обхватил себя за плечи в надежде согреться. Бог солнца замерзал. Холод быстро распространялся по его телу. Его тело медленно слабело. Свет вокруг становился все слабее и слабее. Но тут Тэхен понял, что это не холод. Это был Чонгук — и он медленно приближался к нему. «Вот оно», — подумал бог солнца. Он почувствовал, что его тело слабеет. Холод все сильнее сжимал ему сердце — и он понял: сейчас наступит конец. Но тут он почувствовал, что мерзлота отступила. Холод больше не сжимал его сердце –это Чонгук накрыл его своим плащом. «Я люблю тебя, Чонгук», — подумал Тэхен и почувствовал, что его тело опять наполняется теплом. Он понял — это любовь Чонгука согревает и питает все вокруг. — Ты не должен бояться, — Чонгук тихо прошептал. — Ты должен любить. Тэхен понял, что Чонгук хочет сказать — не бойся любви. — Я люблю тебя, Чонгук, — Тэхен прикрыл глаза наслаждаясь интимностью момента. — Я тоже люблю тебя, Тэхен. Они улыбнулись друг другу. Счастье переполняло их. Вокруг сияла радость — какая бывает только на небесах. А вокруг мерцали отсветы той самой, вечной любви, которая существует между богами. В этом свете люди были маленькими светлыми искрами, вокруг которых сверкала любовь бессмертных.

…

Тэхен не всегда был добросердечным богом. Чонгук до сих пор вспоминает гнев возлюбленного, когда войско Одиссея убило пару любимых коров бога солнца. Тот разгневался и попросил отца наказать смертных. Выжил только Одиссей. Чонгук потом еще долго успокаивал Тэхена. Его любовник был слишком привязан к своим животным, к храмам и статуям, что возводились в его честь. В один из дней они выгуливали скот на Сицилии. Тэхен отпустил нимф на время, чтобы самому заняться своими коровами и овцами. Он нежно гладил шерсть животных, отводил их на лучшие пастбища. — Мне хотелось бы родиться обычным пастухом. Просто воспитывать своих животных, заботиться о маленьком садике, жить для себя. — Как бы мы познакомились? — На ярмарке. Я бы отвозил товар на продажу, а ты подошел бы его купить. Весь такой угрюмый и весь в черном, — Тэхен посохом развернул выбившегося ягненка обратно к стаду, — или ты бы предложил мне потанцевать на празднике Диониса. — Мы были бы зверски пьяны. — И танцевали бы пока не кончится воздух в легких. Потом ты бы проводил меня до моего уединенного домика, и кто знает, — он многозначительно приподнял брови, —может я бы разделил с тобой постель. — Так сразу? А ты не из робких, маленький пастух. Тэхен ткнул в него посохом, потом смущенно отвернулся, пряча улыбку. — Я бы и сейчас разделил… если бы мы могли. Улыбка бога солнца потухла. Он молча повел стадо к нимфам. Тэхен дал им последние указание и вернулся на Родос. Сын Зевса и не заметил, как оставил Чонгука одного посреди вечернего пастбища, раздумывать о словах младшего.

…

Влюбленные сидели на вершине Атабирия, самой высокой точки острова. Чонгук положил на землю между ними мешочек, ранее подаренный богом солнца. Тэхен взял его в ладони, для наглядности взвесил и потянулся к застежкам. — Подожди, не открывай, — бог смерти собрался с мыслями. — Помнишь, как я тебе сказал не касаться меня? Но ты коснулся моей души. Забрался мне под кожу и подарил тепло. Ты научил меня любить. Тэхен, любовь моя. Если ты согласен разделить со мной вечность, развяжи его. Тэхен потянул за веревочки и просунул руку в мешочек. Бог солнца перестал дышать. — Тэхен, ты согласишься стать моим мужем? В его руке оказалось кольцо, тонкое и серебряное. Его поверхность была инкрустирована крошечными синими камушками. — Это кольцо, — продолжил Чонгук, — я сделал его в тот день, когда впервые увидел тебя в той подворотне в Афинах. Уже тогда я думал: «Я хочу быть с ним». Не мог забыть твои глаза, — он указал на камни, вставленные в кольцо. — Ты притягивал меня своим сиянием. Ты мой свет в этом мире тьмы. Ты мое солнце. Я люблю тебя. Чонгук достал из кармана свое кольцо. Оно было золотым, как сияющее полуденное солнце. Церемонию они провели тайно, как и все свои свидания. Чонгук ждал его у подножья горных хребтов Родоса. Тени гор отбрасывали неясные длинные тени, и казалось, что за ними прячется вся Греция. В воздухе витали запахи далеких костров и цветущих деревьев. Чонгук был одет в длинное красное одеяние, которое делало его похожим на жреца-аскета. Он стоял, скрестив руки на груди и глядя вдаль. Его лицо было непроницаемо — как у статуи из мрамора в храме. Он не произнес ни слова, когда Тэхен подошел к нему. Он выглядел неземным. Белоснежная туника до самых щиколоток. Легкие шелковые сандалии. Венец с мелкими жемчужинками, мягко обрамляющий его золотые локоны. Изысканно подведенные золотой краской глаза. Палантин на плечах. Древний золотой пояс с красным узором. И, наконец, длинный шлейф, конец которого терялся в туманной дымке. В руках он сжимал букет из цветов Элизиума, их голубое свечение пробивалось через пелену утреннего тумана. Бог смерти посмотрел на жениха, потом указав рукой на протоптанную дорожку, что тянулась меж древних скал, начал медленно подниматься по склону горы. Пока они шли перед ними возникали кроны древних деревьев, позади них высились величественные вершины. Туман расступался. Пройдя несколько сотен метров от моря, они вышли на открытую площадку, посередине которой возвышался алтарь. Чонгук подвел жениха к алтарю, он налил в кубок вино, достал из поясного мешочка обручальные кольца. Серебряное и золотое. После этого началась церемония. Чонгук поднял чашу с вином. Тэхен улыбнулся. Его глаза блестели чистым блеском, как два чистых сапфира. Золотое кольцо в его ухе поблескивало. Ветерок ворошил золотую вышивку на его тунике и доносил запах сандалового дерева. — С этой минуты я твой. Я клянусь защищать тебя. Я не покину тебя, пока ты сам не скажешь. Буду с тобой до самого конца, пока Хронос не заберет нас друг у друга. Сделав глоток, Чонгук взял в руки предназначенное для него золотое кольцо и надел его себе на безымянный палец левой руки. Теперь настал черед Тэхена. Он взял из рук Чонгука чашу и поднёс ее к губам. — С этой минуты я твой. Я клянусь оберегать тебя от твоих дум. Облегчать твою ношу и дарить тепло. Я буду ждать тебя, пока ты позволишь. Буду с тобой до самого конца, пока Хронос не разлучит нас. Тэхен осушил чашу. Он взял в руки серебряное кольцо. Рука на мгновение замерла, а потом медленно поднеслась к губам. Бог солнца поцеловал обручальное кольцо. Солнце осветило два металла на пальцах влюблённых закрепляя их союз. Любовники с робкой улыбкой глядели друг на друга. Теперь они действительно стали одним целым и уже не принадлежали никакому другому. Два настоящих любящих сердца, соединённые на веки вечные.

…

Чонгук подарил ему дом. Это был его свадебный подарок. Небольшая хижина на вершине горы, была скрыта от любопытных глаз живой изгородью из темного винограда. В огороде, огороженном простой деревянной решеткой, росли помидоры, перец, лук, петрушка. Рядом рос небольшой фруктовый сад. А во дворе был сооружен загон для пары коров и овец из стада мужа. Тэхен не мог поверить своим глазам. Он медленно обошел дом вокруг, не отнимая рук от рта. Его удивленные глаза осматривали каждый метр. Когда он зашел в дом, то издал визг радости. — Постарался создать нам уютное гнездышко. Тут кухня с основным помещением, там купальня, — он указал на проем в глубине дома. — На втором этаже спальня и маленькая библиотека. Тэхен обернулся к своему мужу. Его глаза не верящее смотрели на него. — Я хотел, чтобы у нас был дом. Наше убежище. Укромный уголок. Только для нас двоих, — бог смерти начал подниматься на второй этаж. Легкие шаги последовали за ним. — Хотел подарить тебе ощущение семьи. Тепла. Любви. — Я люблю тебя, — голос Тэхен был полон тепла и нежности к миру вокруг него. Чонгук обернулся на молодого мужа. — Я тебя тоже, мой свет. Тэхен подошел к большой кровати. Аккуратно коснулся шкуры, накинутой сверху. Мягкая, словно облако, она скользила под его ладонью. Потом посмотрел на мужа. Глаза в глаза. — Я весь твой, мой дорогой супруг, — бог солнца начал медленно снимать тунику. Нагое загорелое тело предстало перед глазами бога смерти. Чонгук смотрел на длинную шею, мощные плечи и выпуклые круглые ягодицы. Бог смерти почувствовал возбуждение. Волна блаженства окатила его, словно холодной волной. Тэхен встал на колени перед мужем, положив руки на бедра в знак покорности судьбе. — Делай со мной все, что захочешь. Плени меня своими устами. Привяжи меня к себе ни разу не касаясь. Овладей мной.

…

Дни, проведенные вместе богу смерти, казались сказочными. Хоть они не могли коснуться друг друга, разговоры и взгляды были их прикосновениями к душам друг друга. Временами они ублажали себя словами. Тэхен после таких «разговоров» лежал весь красный и тяжело дышал. Он счастливо смотрел на мужа не переставая улыбаться. Чонгук был так влюблён. Иногда они вели философские беседы представляя себя стоиками. Они садились у подножья главного храма Родоса и пили вино. Последователи проходили мимо них не замечая влюбленных. — Как мы выглядим в глазах других людей? — Мы сейчас невидимы, — бог солнца одарил его серьезным взглядом. — Выглядим как наследный царевич и его верный слуга. — Я хотел, чтобы мы выглядели как два правителя этого места, — Тэхен обвел руками раскинувшийся остров. — Чтобы нас считали великими царями. Мудрый властелин Чонгук и его верный муж наследный принц Родоса Тэхен. — Всего лишь верный муж? — бог солнца рассмеялся. — Ты гораздо большее, мой свет.

…

Тэхен вошел в теплые волны Критского моря. Рассветный бриз шевелил его волосы, а обнажённое тело обнимала и обволакивала вода. Лёгкие приятные волны нахлынули на него, как будто омывали его душу, унося с собой все тревоги. Юноша нырнул несколько раз, а потом вынырнув зачесал волосы назад. Тэхен мог часами плавать море. В его голове в эту минуту было одно только слово: спокойствие. — Не прилично подглядывать, — не оборачиваясь произнес бог солнца. — Я просто рассматриваю своего молодого мужа, — Чонгук сидел на берегу. Черные волосы развивал тёплый прибрежный ветер. Он выглядел таким умиротворённым. — Ты такой красивый, мой свет. Тэхен смутился и прикусил губу. Он еще немного отплыл от берега, пока ноги не престали чувствовать песчаное дно под ногами. — Ты когда-нибудь представлял… — Тэхен из-за всех сил скрывал свое смущение. — Как мы занимаемся этим на самом деле. С касаниями, поцелуями. Он обернулся, ожидая реакции мужа. Тот пристально на него смотрел. — Каждый день, любимый. — Расскажи… как бы ты меня хотел. Глаза бога смерти стали практически черными. Он смотрел на мужа с неприкрытой похотью и обожанием. — Для начала я бы отвел тебя на берег. Уложил бы тебя на горячий песок. К твоему обнажённому телу прилипли бы песчинки. Я начал бы гладить твой торс. Потом я начал поглаживать твои бедра. Пальцами я ощутил бы мягкую округлость твоих ягодиц. Потом я стал бы нежно водить ладонями по твоей талии. Целовал бы твою шею. Вошёл бы в тебя одним толчком. Заполнил бы полностью собой. Твое дыхание стало бы шумным и частым. Твои руки обхватили бы меня за плечи приказывая прижаться сильнее. Я чувствовал бы твоё хриплое дыхание у себя на шее. Целовал бы твои губы, пока ты не устал бы. Я брал бы тебя долгое время, меня темп, чтобы довести тебя до изнеможения. Бушующие волны заглушили бы твои стоны, когда я заполню тебя своим семенем. Ты был бы так красив, мой свет, — Чонгук внимательно следил за реакцией мужа. Он чувствовал власть над этим прекрасным телом. — Любимый, посмотри на меня. Бог солнца посмотрел на мужа. Зрачки были расширены, пальцы рук дрожали в предвкушении. Тэхену хотелось, чтобы руки мужа обхватили его за бедра, заскользили по содрогающейся плоти, прижали к себе. Он хотел, наконец, почувствовать Чонгука в себе. Чонгук наслаждался видом Тэхена. Ему нравилось, что он только словами довел своего мужа до такого состояния. — Иди ко мне. Тэхен замотал головой, отплыл еще дальше. — Я прошу тебя. Мне нужно тебя видеть. Бог солнца начал медленно выходить из воды. Вскоре он остановился возле своего мужа. Грудь тяжело вздымалась, а член нуждался в прикосновении. Чонгук хотел слизать жемчужные капли, стекающие по нему. — Прикоснись к себе.

…

Чонгук знал, что момент, когда Аид вызовет его всего лишь вопрос времени. Бог смерти только повидался со своим братом Гипносом и шел проведать матушку. В коридоре дворца он наткнулся на владыку преисподней. — Чон, удели мне минутку времени. Знаю, ты спешишь. Бог смерти последовал за Царем в его кабинет. Владыка присел за стол, бог смерти остался стоять напротив. На столе стоял свежий букет, явно собранный Персефоной. — Когда ты собирался мне рассказать о своей помолвке? — Мы женаты, мой господин. И я хотел бы сохранить это в тайне. Тут дверь кабинета распахнулась и в нее забежали женщина с сыном. Царица Преисподней и наследный царевич. Персефона и Загрей. — Ох, Чонгуки, я так давно тебя не видела! — женщина медленно подошла к богу смерти.— Поздравляю со свадьбой! — Что? Какая свадьба? Черт возьми, когда ты успел?! — Загрей возмущенно запрыгнул на стол отца. Эта семейка когда-нибудь сведет его с ума. — Отвечая на все вопросы сразу. Я повязал себя узами брака со своим возлюбленным. Он тоже бог. Не отсюда. Имя его наз… — Это Тэхен. Мой племянник. Чонгук закатил глаза. Никакой личной жизни. Он мысленно извинился перед мужем. — Что? Тот самый белокурый мальчик? — Аид кивнул. — Он прекрасен, Чонгуки! Как я за тебя рада! Мы можем с ним встретиться? — Персефона с надеждой посмотрела на мужа. Аид снова кивнул. — Я видела его совсем маленьким. Такой крошка, золото, а не мальчик. — Да, Тэхен юноша, подающий надежды, — Аид грозно посмотрел на сына. — Во всяком случае он не разносит царство своего отца. — Потому что у него есть для этого целый остров, — в ответ ощетинился Загрей. Поняв, что сейчас начнётся очередная ссора, бог смерти перевел тему. — Я могу устроить встречу. У врат в подземный мир. На нейтральной территории. Царская семья согласилась с его предложением. Попрощавшись Чонгук, вышел из кабинета Аида и направился к матери. Нюкта была богиней ночи. У нее с Эребом, богом мглы, было много детей, но любимчиками всегда были Чонгук и Гипнос. — Давно тебя не видела, сын. Присаживайся, — Нюкта полулежала на кушетке в своих покоях. Из окна виднелся сад Персефоны. Бог смерти присел на пуфик рядом с матерью. — Что привело тебя ко мне? — Пришел известить тебя о своей женитьбе. И чтобы ты передала отцу. — Ты это делаешь, после того как уже обручился со своим мальчиком, — богиня ночи улыбнулась. — Разве все поступают не наоборот? — Мы не как все, матушка, — Чонгук взял гранат из миски, лежавшей на каменном столике, и начал медленно его очищать. — Тебе наверняка тяжело, — она взяла предложенный ломтик плода, — не касаться его. — Мы привыкли — холодно ответил Чон. Ему не нравилось говорить об этом. Не нравилась жалость в глазах собственной матери. — Когда мы узнали о твоём проклятии… — она откинулась на спинку кушетки и посмотрела в окно. — В глубине души я знала, что ты полюбишь существо не отсюда. Будто сама Фортуна решила над тобой пошутить. Мне очень жаль, что я ничего с этим не сделала. — Нам не нужны касания. Мы показываем любовь к друг другу другими способами. Слепые люди не видят своих возлюбленных, но это не мешает им любить. Да, я никогда не смогу коснуться его, поцеловать, вступить с ним в близость, — Чонгук посмотрел на очищенный гранат в руках, — но я все еще могу любить его. Нюкта мягко коснулась его руки. — Я бы хотела с ним познакомиться. — Гипнос тоже. И вся царская семья, — Чонгук мягко улыбнулся, — я уже ревную.

…

— У меня осталось мало времени. Тэхен сидел у подножья своего храма, когда Чонгук появился рядом. Бог смерти встал сзади него, накрывая своей тенью. — Храмы пришли в упадок. Новые не строят. Они выбрали себе нового бога, единого. Видно, запутались за столько веков в кого верить, — бог солнца горько усмехнулся, — заменили всех одним. Тэхен почувствовал дыхание смерти на затылке. — Прости за плохие мысли. Я скучал. Бог солнца обернулся на своего мужа. Тот стоял, нахмурившись и смотрел на небо. Собирался шторм. — Тэхен, давай зайдём внутрь. Стоит привести в порядок храм. Бог солнца поднялся и зашел внутрь храма. Сверкнула первая молния.

…

Тэхен стоял возле врат в подземный мир вместе со своим мужем. Солнце не достигало подножия пещеры, где стояли молодые боги. Поэтому младший кутался в обшитую мехом накидку. — Тебе стоило одеться теплее. — Брось, не так уж холодно, — бог солнца огляделся вокруг. — Думаешь, я им понравлюсь? — Глупости. Понравишься ты им или нет, не важно. Мы уже обручены, любим друг друга. Их мнение нам не нужно, — он повернулся в сторону мужа. — Как ты им можешь не понравиться? — Но все же. Это важные для тебя люди. — Любовь моя, Аид мне не отец, а начальник. Помни об этом. Чонгук уже знал, что Аид не разрешит его семье подняться даже к вратам царства. Бог смерти был расстроен, что родители никогда не увидят его супруга. В глубине души он все еще искал одобрения семьи. Но он понимал, что Аид не может поступить иначе. Тут массивные двери раскрылись и из них вышла царская семья. Персефона сразу же бросилась к Тэхену крепко сжимая того в объятьях. Бог солнца неловко обнял женщину в ответ. — Малыш, ты так вырос! Какой же ты красивый, — она мягко сжала его щеки. — Что за чудо мальчик? Тэхен в надежде посмотрел на мужа ища поддержки, тот сочувствующее улыбнулся. — Давно не виделись, царица, — Тэхен отстранился. — Приятно вас всех здесь видеть, — поприветствовал он низко поклонившись. — Рад, что ты в добром здравии, племянник. Надеюсь, мой подчиненный, тебе не докучает, — Аид посмотрел на Чонгука. — Нет, что вы! Гуки, самый прекрасный супруг о котором я мог мечтать. Тут скорее я могу приносить ему неудобства, — бог солнца смущенно повернулся к мужу. — Не слушайте его. Он просто смущен. Давайте прогуляемся, — Чонгук повел мужа и гостей на прогулку. За время, отведенное на беседу, Тэхен узнал больше об устройстве подземного мира. Он понял, почему Чонгук находил Загрея раздражающим. Поделился с Персефоной новостями с Олимпа, подчеркнув, что практически не поднимается наверх. Потом они уединились с богиней плодородия, скрывшись от любопытных глаз. Чонгук тревожно смотрел в сторону, где скрылся супруг. — Все увядает, мой мальчик, — Аид обратился к Чонгуку, — боги тоже невечные. Чон пристально смотрел на царя Преисподней, ему не нравилось, к чему вел Аид. — Я себя контролирую. — Ты же знаешь, что я не об этом, — Аид посмотрел на бушующие вдали море.— Наше время проходит. У людей другой бог, другие нравы, мы больше не нужны. — И что с нами будет? — Боги не умирают, — он положил руку на плечо Чонгука, — а смерть и подавно. Тут вернулись Персефона с Гелиосом. Вид у них был встревоженный, будто они узнали дурную весть. Быстро взяв себя в руки, Персефона повела всех обратно к вратам. Тэхен пристроился рядом с мужем. когда они добрались до врат, Аид обратился к Тэхену. — Тэхен, — юноша посмотрел на царя загробного мира, — ты гораздо лучше своего отца. Ты бог солнца. Всегда им останешься в памяти смертных. Царская семья скрылась за вратами, будто тут их никогда и не было.

…

Они отправились гулять после встречи. Солнце садилось, мир погружался в закатные краски февральского неба. Снег хрустел под ногами. Чонгук отвел еловую ветку, открывая мужу проход. — Я думал… твои родители тоже придут. — Все не так легко, свет мой. Они наказаны. Им не покинуть царство. — А Гермес может передать им свиток? — Хочешь им написать? Передать могу и я. — Да. Хоть я не могу их увидеть, но есть другие способы поддерживать связь. Напишу, когда соберусь с мыслями. Чонгук мягко улыбнулся мужу и повел его по расчищенной дорожке. Снег под ногами бога солнца таял, отчего можно было легко отследить их прошлый маршрут. — А ты не хочешь познакомить меня с родителями? — Отца ты видел ни раз. Сам знаешь, что он из себя представляет. Мать… я ее никогда не видел. Когда они дошли пристани, Чонгук услышал звон. Ему нужно уходить. Увидев замешательство мужа, Тэхен мягко улыбнулся. — Все хорошо, Гуки. Я доберусь до дома, — бог солнца снял капюшон накидки. — Иди. Тебя ждут. Исполни свой долг, Смерть. Чонгук последний раз посмотрел на мужа и растворился в сиреневой дымке. Тэхен повернулся в сторону причала вдали. Перемещение отнимало много сил, а он уже достаточно утомился. Но бог уже пообещал мужу добраться в целости и сохранности. Он сосредоточил все силы внутри себя и переместился в их дом на Родосе. Бог солнца снял свои одежды, развесил их сушиться. Быстро ополоснувшись в купальне, он зашел в спальню. Сил не было никаких. С каждым днем он уставал все сильнее. Медленно опустившись на кровать, Тэхен закрыл глаза. Когда Чонгук закончил заказ и быстро вернулся к мужу, то застал того крепко спящим в их спальне. Тот крепко сжимал одеяло в своих длинных пальцах. Обручальное кольцо переливалось под блеском света лунного диска, проникающего через открытое окно. Бог смерти присел на свободную половину кровати. Смерти не требовался сон. Но Тэхену да. Его муж в последнее время выглядел болезненным. Поняв, что муж исчерпал всю энергию, он тихо удалился из спальни.

…

Когда Чонгук появился в следующий раз Тэхен был не один. Он громко спорил с Герой. Бог смерти не хотел подслушивать, но все равно скрылся за колонной храма. — Тэхен, я ничего не могу сделать в вашей ситуации. Ваше супружество уже чудо. То, что ты просишь невозможно, — Гера протянула к нему руку, но тот отшатнулся от нее. — Если мой муж не может меня коснуться, то другие тем более. Пожалуйста, оставьте меня. Гера исчезла. Бог солнца упал на колени и обнял себя за плечи. По мрамору покатились маленькие капли. Чонгук впервые видел, как его возлюбленный плакал. Его мужу было больно, а он даже не мог его коснуться. Не выдержав вида опечаленного мужа, бог смерти исчез. На утром на кухне Тэхен заметил на обеденном столе вместе с корзиной фруктов букет из Элизиума и свиток. «Мой свет, Пожалуйста, не плачь. Свет моей жизни, я так хочу тебя коснуться, забрать всю твою боль. Хочу расчесывать твои волосы, кормить тебя спелым виноградом и омывать ступни. Знай, что я рядом.

Твой призрачный муж, Чонгук»

Тэхен мягко сжал свиток в своих ладонях. Ему не хотелось покидать своего ласкового мужа.

…

Тэхен менялся. Цвет его лица побледнел и от прекрасного загара ничего не осталось. Он похудел и отказывался от любимых фруктов. Кожа больше не ластилась, волосы потускнели и напоминали выжженную солому. В глазах бога солнца больше не было надежды. Он перестал готовить и поддержать любую видимость жизни. Тэхен стал много спать. Он дремал большую часть дня. Иногда он просто отказывался вставать с постели и покидать их дом. У него не было сил. Улыбаться он тоже перестал. Лишь изредка губы поднимались в легкой улыбке. Он забросил уборку храмов, перестлал слушать молитвы прихожан. Целыми днями он не покидал родной остров. Весь день Тэхен сидел в их саду и смотрел в даль. — Ты веришь в конец мира? — в тот день они сидели у самого края, ноги свисали в пустоту. — Что вот там за горизонтом пропасть? Доплываешь, а там край земли. Огромные тонны воды сливаются вниз водопадами. В самую бездну. Чонгук старался быть с мужем все возможное время. Он все еще не касался его прекрасного тела, но мог коснуться души. Мог облегчить душевную боль и подарить покой. — Я думаю, что горизонт бесконечен. Что ты будешь плыть и плыть, а даль так и не приблизиться к тебе. У мира нет конца, — он посмотрел на Тэхена, тускнеющего на его глазах, — как и у любви. Бог солнца слабо улыбнулся и сжал безымянный палец с кольцом.

…

Золотистые волосы переливались на закатном солнце. Его загорелая кожа напоминала спелый финик. Чонгук мечтал коснуться этой кожи. Но он не мог. — Наше время прошло, — бог солнца повернулся к супругу. — Хочу загадать свое последнее желание. Здесь. С тобой, — он закрыл глаза и медленно вздохнул. — Моя мечта…хочу встретить тебя в следующей жизни. Хочу, чтобы мы были смертными. Касаться друг друга, целовать, обнимать, дарить моменты ласки и печали — любить, — Тэхен заглянул в глаза Смерти. — Я буду любить тебя во всех жизнях. — Свет мой. Дорогой супруг. Милый муж. Я тебя люблю. Я даже не знал раньше — как это любить кого-то так сильно и глубоко. Это было самое большое счастье в моей жизни, — Чонгук мягко улыбнулся супругу. — Хронос все-таки разлучает нас. Чонгук почувствовал мягкое прикосновение к своим губам, словно утренняя заря согрела первым лучом его уста. Он почувствовал тепло, первый раз за свою долгую жизнь. Чонгук не успел даже обхватить мужа, прижать к себе близко — Тэхен растворился в закатном солнце. Бог солнца умер от любви. Влюбился в смерть. Чонгук стоял один на вершине горы. Глубоко внизу у самого подножья величественных скал бушевало Ливийское море.

…

Нюкта раскрыла письмо, которое передал ей Гермес. Вместе со свитком была приложена веточка дерева оливы. «Властительнице Ночи, Дорогая, мама! Надеюсь, вы не против, что я вас так называю? Мы все же теперь часть одной семьи. Хотел бы увидеть Вас и всех родственников Чонгуки. У нас все хорошо. Утром собрал последний урожай фруктов, постараюсь передать их в следующий раз. Ваш сын ласков, но временами он слишком меня опекает. Но я знаю, что он просто беспокоится о моем состоянии. Я не хочу, чтобы после моей смерти моего ухода, Гуки остался один. Вы же знаете, его. Пожалуйста, позаботитесь о моем дорогом супруге.

Муж Смерти, Тэхен.»

Но было поздно. Тэхен умер, не успев попросить мужа раньше отправить это послание. Нюкта ничем не могла помочь сыну, тот погряз в своих мыслях. Закрылся ото всех и мечтал присоединится к своему мужу. Сам этот мир Чонгук покинул не скоро. Людям еще долго потребовались услуги Смерти. Но не солнца. Это выводило его из себя. Он безумно скучал. Чонгуку так не хватало любимых глаз. Чонгук стоял возле статуи Тэхена. Жители Родоса стали забывать имя бога солнца. Это злило бога смерти. Ему казалось, что все вокруг и не помнили о существовании его возлюбленного. Света его жизни. В один момент ярость накрыла Чонгука и взяв в руки свою косу он ударил в постамент статуи. Произошло бедствие. Землетрясение. Пострадало множество людей. Чудо света пало.

…

Над Родосом расстилался туман и свет зари еще не появился на востоке. И там, за пределами черно-золотых холмов, кипел прибой. Чонгук попытался представить себе те волны, которые когда-то вырвали остров из плена времени и вытолкнули его на поверхность, но ничего, кроме туманной пелены, он не увидел. Волны были прекрасны. Когда одна из них налетала на остров, он стонал и содрогался. Трудно было даже представить, что все это время камень, лежавший на дне, не издавал ни звука. Чонгук сел на камень и стал смотреть, как волны разбиваются о скалы. Мимо высоко в небе скользили полосатые кожистые крылья чаек. Сколько же лет пролежал под толщей вод Родос, последний из островов, рожденных землей? Силы покидали его, он перестал исполнять заказы, смертные стали забывать его. Он ждал своего часа. Бог смерти крутил в руках ракушку мужа. Единственное воспоминание о нем. Он пристально смотрел на черный отблеск жемчуга. «Цвет напоминает твои глаза» Чонгук лег на песок, руки безжизненно упали рядом, веки стали такими тяжелыми, что хотелось закрыть глаза. Забыться долгожданным сном.

…

Ему снился сон. Он и его муж сидят в саду Персефоны и поедают свежие гранаты. На Тэхене туника с их свадьбы, в волосах подаренная заколка, на безымянном пальце обручальное кольцо. Чонгук мягко улыбается мужу и кладет голову ему на колени. — Я так долго тебя ждал, дорогой, — ласково произнес Тэхен. — Прости… — Ничего, главное, что мы снова вместе, — он наклонился к супругу для поцелуя. Руки Тэхена гладили волосы мужа, ласково зачесывали их, заплетали слабые косы. — Я так тебя люблю, Мой Свет. — А я тебя, Моя Смерть. Бог смерти последний раз закрыл глаза.