Дотянуться до неба

Воронеж, 2017 год.

Холодное осеннее утро, как же Антону надоело просыпаться от стука дождя за окном. Треклятый ливень омывал улицы Воронежа уже неделю и конкретно поднадоел жителям. Хотя удивляться было бы странно, октябрь на дворе как-никак, что они ожидают? Ясное солнце? Но тем не менее, серая погода за окном только придавала мрачности этому городу. Не хотелось ничего, абсолютно, так ещё этот холод, который выворачивал наизнанку, стоит только выйди из-под тёплого одеяла. Сегодня Шастун встал с трудом как раз таки из-за того что совсем не хотел выползать из мира сновидений и тёплой кровати, но дождь, что бил по водоотливу, давя на мозги решил, что парнишке пора просыпаться. Антон принял полусидящее положение на своей старой скрипучей кровати и нащупал рядом с собой старый, побитый, облезлый хуавей, который был куплен на накопленные деньги три года назад. Самый дешёвый, ужасно лагающий смартфон, но только его светловолосой мог себе позволить. И если честно, этот потрёпанный телефончик его устраивал. Да, он был меньше чем ладонь подростка в два раза, да, он был облезлый и весь разбитый, да, памяти еле как хватало на все фотографии, что хранились у Антона в галерее, но зато свой. Зато не в кредит, зато не насосал. Мальчуган увидел на экране, что был покрыт паутиной из трещин время «10:32». И не рано и не поздно, идеально. Успеет свалить перед тем как мать проснётся после очередного прихода. Шаст встал с кровати и поёжился от холода, когда-нибудь он осмелиться написать заявление на представителей ТСЖ, но точно не сегодня. Ноги были босые, все носки были рваные, то на пятке, то на большом пальце, именно поэтому зеленоглазый надел потрёпанные серые тапки и шаркая поплёлся в сторону кухни. Живот урчал как будто он не ел год, хотя на деле он не принимал пищу всего лишь сутки. Для Антона это было нормально, он мог не есть и двое суток, но нет, он не был анорексиком, просто парень забывал. Да, он забывал банально поесть, но кто ему что скажет? Вот именно, никто. Пацан прошёл на кухню, где ужасно воняло дешёвым алкоголем, сигаретами и даже ссаниной. Подросток поморщил нос и скривил губы. Антон подошёл к окну и распахнул его настежь. По пути он заметил на столе рассыпанный белый порошок, а под столом шприцы. Мерзко, противно, но он привык. Он чёрт возьми привык почти каждый день видеть этот ужас. Неужели это нормально, что мать вместе со своим ёбырем каждый день бухает до недержания, а потом занюхивает это всё порошком, при том что её сын сидит в соседней комнате? Нихуя это не нормально. Так быть не должно. Для многих это дикость, а для Шастуна это привычные будни. Ему ничего не остаётся, как просто убрать все последствия вчерашнего вечера и пройти к холодильнику. Юноша повыкидывал шприцы, стряхнул порошок в раковину, собрал бутылки и тоже закинул мусорник, убрал презервативы, что валялись где-то под столом, и только после этого открыл дверцу холодильника. А тут как и всегда было пусто, лишь одинокие соусы десятилетней давности свисали уныло. Зеленоглазый выдохнул и закрыл дверь. —Пиздец.—Выругался себе под нос мальчуган и засунув руки в карманы, направился в свою комнату, где собирается переодеться и уйти на улицу, шататься по району, как и делал всегда. Дойдя до своей комнаты, Антон стянул футболку и тут же покрылся мурашками из-за холода. И как назло ещё сосед сверху начал сверлить. Дядя Коля, у которого вечный ремонт. Он практически каждое утро в одиннадцать утра сверлит на протяжении трёх лет. Русоволосый застыл на пару мгновений, тупо пялясь в потолок, но потом одёрнул себя и продолжил раздеваться. Скинув с себя тёплую пижамную одежду, зеленоглазый принялся надевать уличные шмотки, протёртые до дыр. У него не было обширного гардероба, две футболки, одни джинсы, ветровка и кеды. Парнишка надел свои чёрные джинсы, протёртые в коленях, что были на пару размеров больше. Он не помнил откуда они у него, скорее всего стащил на рынке, пока продавщица отвернулась, не разбирая размеров. Сверху Шаст надел мешковатую и до жути растянутую футболку. Она была растянута до такой степени, что острые ключицы подростка было отчётливо видно. Ну и сверху надел чёрную ветровку «адидас». Он её очень любил, с ней у него было связано много воспоминаний. Пропихнув в карманы новую пачку сигарет, которую свистнул у какого-то мужичка в автобусе, свой пробитый телефон, ключи и единственные сорок рублей, парень вышел из дома. Как только юноша захлопнул дверь собственной квартиры, ему на голову посыпалась облезлая штукатурка. Антон поморщился и стряхнул с головы остатки, закрывая дверь на ключ. Юноша быстрым шагом побежал вниз по лестнице и даже проигнорировал старую соседку, что бодро с ним поздоровалась. Ему хотелось поскорей сбежать отсюда. И желательно не только из подъезда, но и из города. Навсегда. Просто сбежать и не появляться никогда больше в этом гнилом городке. Но до окончания школы и восемнадцати лет ему это даже не светило. А он мечтал, каждый день мечтал, как поскорей уедет отсюда и больше не появится, сбежит в счастливое будущее без матери наркоманки, без орущих соседей, без бедности. Порой Антон даже мечтал, что кто-нибудь его заберёт, кто-нибудь поможет выбраться из этого кошмара, но мечты оставались мечтами, ему никто не помогал, никто не спасал. Он сам себе помощник. Вот Шаст и сам не заметил как вышел из подъезда и сейчас идёт под дождём без капюшона. Он весь промок, но его это не сильно то и парило, будто так и должно быть. Чувство голода решило напомнить о себе сильной болью в животе. Зеленоглазый поморщился и схватился за живот. Ему нужно было поесть как не крути. Но на какие шиши? Сорок рублей в кармане мало чем помогут, разве что дошик купить, да банку колы. А чем он дошик заварит? Хер с ним, сухим пожрёт. Осталось только дойти до магазина. Самым близлежащим был магнит, поэтому путь Антон держал именно туда, заодно согреется.

***

Путь до магнита был не долгим, правда Шастун по собственной невнимательности чуть не упал в лужу, но обошлось. Поэтому сейчас зеленоглазый стоял на пороге магазина и осматривал прилавки. Выглядел он как бедный родственник, который никогда не видел такого большого количества продуктов. Хотя..возможно так оно и было. С места светловолосый сдвинулся только тогда, когда какая-то женщина нарочно толкнула его тележкой, мол, че встал в проходе. Шастун фыркнул и показал тётеньке вслед средний палец, шагая вперёд. Парень сразу направился в сторону лапши быстрого приготовления. Юноша стоял рядом с полкой, где было множество разновидностей доширака и искал тот что подешевле. В конце концов Антон смирился с тем, что они все одинаковые, беря тот, который покрасивей выглядит. Уже идя к кассе с жестяной банкой кока-колы и дошиком, светловолосой столкнулся с кем-то, но не упал, просто отшатнулся. Парнишка уже хотел было покрыть незнакомца благим матом, как поднял взгляд и столкнулся с голубыми глазами напротив. Эти глаза были ему знакомы. Арсений Сергеевич, препод у них в школе, ведёт историю и обществознание. —Здравствуйте.—Недовольно произнёс Шастун, отводя взгляд в сторону не желая смотреть на преподавателя. Видеть на выходных учителей-плохая примета. —Здравствуй, Шастун.—Удивлённо поздоровался Арсений. Антон выглядел неважно, весь промокший, бледный, худой как смерть. Кажется историк хотел добавить что-то ещё, но светловолосой уже скрылся. Оплатив оба товара Шаст раскрыл свою ветровку чтобы спрятать свой завтрак от дождя. Ему нахватало пяти рублей и юноша сказал, что занесёт, но конечно он не занесёт, а кассирша через полчаса сама забудет. Уже стоя у выхода, Антон нещадно пытался пропихнуть товары под ткань. Подросток вздрогнул от того, что чужая ладонь легла на его плечо. Русоволосый тут же оглянулся назад и увидел лицо, которое больше не хотел видеть во вне урочное время. Взгляд историка был обеспокоенный и он думал как правильней будет задать вопрос. —Антон, на улице ливень, а как я знаю до твоего дома идти полчаса. Давай я тебя подвезу, а то заболеешь.—Всё таки произнёс вслух брюнет и стал всматриваться в зелёные остервенелые глаза напротив. От такого заявления юноша опешил. С чего бы это вдруг? Разве учителям принято довозить учеников до дома? —Нет, я сам справлюсь.—Твёрдо отчеканил Шастун и наконец пропихнул упаковку доширака так чтобы она не промокла, выбежал из магазина, а Попову только и оставалось смотреть ему вслед. Мужчине было жаль подростка, он знал что происходит у него в семье, видел его нездоровую худобу, но прекрасно понимал, что ничего сделать не сможет.