Я никогда не буду тебя бояться.

Корзухин вновь сидел на берегу Рейки. Он снова вспоминает тот самый день, когда впервые увидел Несветову, бесстыдно раздевающуюся перед водой, оглядываясь на молодого вожатого. Он опять посмотрит на отражение лунного света в водной глади, вспомнит их первый поцелуй. Прямо как в романтических фильмах, под водой, какой бы красивый кадр мог получиться. Корзухин тихо усмехается, смахивая непрошеную слезу. Он приходит сюда каждый день, каждый день—только вот она теперь не придёт. Теперь Вероника другая..

А я ждал тебя каждое утро, день и вечер.

Корзухин сидит в медпункте. На столе стоит почти пустая бутылка водки, он резко опрокинет её, допивая содержимое прямо из горла. Две пустые рюмки одиноко стоят где-то на подоконнике. Носатов уже давно спит, свернувшись калачиком на облезающей кушетке. Игорь приходит сюда заглушить боль, забыться в алкоголе, пряча в дальный угол своего сознания воспоминания о весёлых глазах Несветовой. Валентин Сергеевич не против, наоборот, он только рад компании. «В одиночку—алкоголизм, а в компании вроде и культурный отдых»—каждый раз произносит доктор, откупоривая новую бутылку и разливая резко пахнущую жидкость по стопкам.

Мою тоску по тебе отражает печень.

Он снова вспоминает её ледяные глаза, вспоминает, как его Вероника пыталась укусить его. Забавно, а ведь Игорь считал Лагунова маленьким мальчишкой с бурным воображением и едущей с огромной скоростью крышей. Может он и сам сошёл с ума? Но нет, Несветова стала совсем другой. Она больше не корчит ему гримасы на линейках, не целуется с ним у фонтанчиков и не прибегает ночью к берегу, чтобы вновь поцеловать Корзухина. Больше её сердце не бьётся, он пытается, пытается её вразумить, но холодный взгляд режет хуже всякого ножа, оставляя на душе Игоря огромные шрамы.

Ты знаешь, я и сейчас люблю тебя, От этого никуда не деться.

Игорь знает, Вероника теперь опасна, но порой ему хочется сдаться, дать себя укусить. Он и без укуса готов выполнять все её прихоти, но так они всегда будут вместе, ведь так? Корзухин помнит, как ужас смешивался с ревностью от осознания, что Плоткин стал тушкой Несветовой. Да, Игорь определённо ревновал, только вот жалость к бедному Плоткину всё таки брала верх. Маленький Валерка десятки раз говорил Корзухину, «Вероника Генриховна теперь опасна, не подходите к ней!». Только вот юный вожатый всё равно подходил к ней, пытался обнять, заглянуть в темные глаза и отыскать в них ту самую искру, ту самую Веронику.

Я буду любить тебя вечно.

Глаза смотрели в облупленный потолок, испещренный трещинами и грозящийся вот вот завалить комнатку дождём из побелки, штукатурки и бетона. Игорь глубоко вздыхает. Неужели ничего уже не изменить? Неужели его Вероника так и останется бездушным монстром, который не проживёт и года после смены? Глаза защипало. Нет, он справится, он ей поможет. По сравнению с этим Плоткин и его «всемогущие» родители казались сущим пустяком.

Я же хотел слетать с тобой на воздушном шаре, я же хотел просыпаться в объятиях и таить, я же хотел вылечить все твои шрамы, я же хотел, но ты разрушила нахуй все мои планы.