Dreaming wide awake

И снова кошмары. Стайлз уже привык просыпаться с ними, подавляя собственные крики в надежде не разбудить отца. Эти размытые образы, леденящие кровь ужасы будто срослись с ним в единое целое, не давая выбраться наружу. Иногда казалось, что он до сих пор спит, а лица одноклассников и учителей, пролетающие мимо, — всего лишь отвлекающий маневр от очередной порции жути, которая ждет его за углом коридора. Стайлз включил ночник, достал из-под подушки ежедневник с изгрызенным почти до древесных дыр карандашом. Нужно было все записать, пока картинки стоят перед глазами. Нельзя терять мысль, упустить хоть одну, пусть даже и самую маленькую, деталь. Кто знает, какую роль она может сыграть после. Руки от недавно пережитого кошмара еще тряслись, и Стайлз понимал, что уже не разбирает написанное. Но когда придет время, оно сложится в единую картину. Главное не прозевать этот момент. Но не всегда все было так плохо. Ему снились и хорошие вещи. Например, ремонт машины после премии отца или же пятерка Айзека за тест, к которому тот готовился спустя рукава. Он видел Эрику с красными от смущения щеками, когда парень из команды по лакроссу пригласил ее на выпускной бал; возвращение Коры в родной Бейкон-Хиллс. Это было благословением и проклятием одновременно. И за него Стайлз должен благодарить свою маму. Ее дневники — стопку старых и потрепанных листов в кожаных переплетах — он нашел на чердаке еще в шесть. Стайлз читал их, как сказки на ночь. Описанные в них сны были яркими, детализированными и такими реальными, что хотелось в них верить. Именно это он и сделал… когда дошел до страницы, где его мама своим аккуратным почерком рассказывала о своей смерти. Когда это случилось на самом деле, сны для Стайлза перестали быть чем-то эфемерным. Они погрузили его в ту реальность, от которой он старался убежать. А когда Скотта укусили… что ж, он был слишком мал, чтобы придать значение этому. Тогда сон про лучшего друга оборотня казался чем-то невероятно крутым. Скотт был, как Росомаха, только не героем комикса, а человеком с реальными способностями! Они могли бы столько всего сделать вместе: бороться со злом, спасать людей, как его папа. Повзрослев, Стайлз понял, что со своими желаниями, как и со снами, нужно быть куда осторожнее. Свой ежедневник Стилински использует, как руководство к действию, заранее проработанный план. Дневники мамы — как напоминание, к чему может привести пренебрежительное отношение с его стороны. Особенно сейчас, когда на их хвосте стая альф и мир вокруг буквально сходит с ума. Скотт заходит за ним ближе к обеду, когда ежедневник уже давно надежно спрятан под подушкой, а Стайлз в который раз убеждает своего отца начать нормально питаться. Окончательно сдавшись, он приходит к выводу, что фаст-фуд на завтрак и горячий кофе — это еда, объединяющая семью Стилински. Шериф с этим безоговорочно согласен. — Пожалуйста, не наткнитесь на очередной труп, — просит он, и Стайлз, по привычке, жестами пытается соврать, что здесь его вины ну вообще никакой. Только череда случайных невезений… и таблетки от СДВГ, которые он забыл выпить опять. — Постараемся, — тушуется Скотт, и Стайлз думает, что это все-таки немножко забавно: оборотень, который боится обычного шерифа. Вообще-то, на сегодняшний выходной у Стилински были другие планы. Но Скотт почему-то думал, что личная жизнь Стайлза крутится вокруг оборотней и сверхъестественного (и он, как бы, прав, но знать ему об этом необязательно). Поэтому, как только за шерифом закрылась дверь, волчонок тут же потащил его в лофт Дерека. — Тебя там очень ждут, — как-то загадочно обронил Скотт, и Стайлзу пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы сыграть растерянность и удивление одновременно. Потому что он знал. И даже не из-за того, что они со Скоттом дружат с самого рождения, и МакКол не умеет хранить секреты. Просто Стайлз настолько хорош, что может скрывать свои способности ото всех, прикидываться шутом компании и при этом быть максимально полезным. Его поразительная многозадачность, проступающая на фоне невроза, к счастью, имеет свои плюсы. После того, как стая Дерека пополнилась парочкой других Хейлов и больше не представляла из себя грустную вечеринку подростков, в лофте стало по-домашнему уютно. Ну, насколько это вообще возможно. Кора отвоевала себе часть первого этажа для тренировок и комнату наверху. Бойд и Эрика жили отдельно, но все равно имели здесь свой собственный уголок. Питер обычно дальше дивана никуда не уходил. Айзек, словно любопытный щенок с батарейкой под хвостом, не мог усидеть на месте дольше двух минут, поэтому его место было буквально везде. Ну и, конечно же, Дерек. Альфа, который успел разочароваться в своем плане по рекрутингу новых бет, и сейчас пытался сдержать их безумство, не злиться и не убить Питера в процессе. Лофт все еще был цел, поэтому волноваться пока не о чем. Да и в данную минуту Дерека волновали совсем не его волчата или психо-дядя с непомерным эго и острым языком. Он старался не показывать радостного возбуждения от скорого прихода Стайлза, но абсолютно в этом не преуспевал. Питер сравнил его с золотым ретривером, который скребет когтями по двери в ожидании хозяина с работы. За это он удостоился злого рыка и угрожающего взгляда от племянника, но оно того стоило. Проходя внутрь, Стайлз буквально впечатался в оборотня. От Дерека пахло кофе, одеколоном и потом. Приятная смесь таких, казалось бы, несочетающихся запахов пропитала его одежду и кожу. Стайлз старается не дышать и отворачивается, когда хватается за руки Дерека (мышцы, боже!), чтобы отлепить свое неуклюжее подростковое тело и быстро прошмыгнуть внутрь. Альфа провожает его взглядом, полным разочарования и смирения. Скотт на это лишь озадаченно пожимает плечами. Все присутствующие в этом лофте уже давно поняли, что Дерек не просто так задерживает взгляд на мельтешащем Стилински, активно размахивающим руками в попытке донести очередной гениальный план. И в этих пассивно-агрессивных рыках и напускном раздражении скрываются неподдельный интерес и желание. Сначала и сам Дерек недоумевал, почему из всех в этом странном городе с канимой, оборотнями, охотниками (это уже, правда, проходили; ничем хорошим не закончилось) он выбрал человека. Только его «волчья сущность», как любил подшучивать Стайлз, видит гораздо глубже оболочки. Хищник внутри смог разглядеть ум и находчивость, хитрость и бескорыстность, доброту, амбициозность, нежность, желание помогать и быть нужным…боль, страх, недоверие и вину за те вещи, которые от него не зависели. Все это и даже больше билось внутри одного маленького Стайлза, и Дерек не понимал, как можно просто взять и пройти мимо. — Мамочка снова дома, — протянул Питер и лишь ухмыльнулся, когда Стайлз показал ему язык. — Ох, мой милый меховой ковер, я так по тебе скучал, — мечтательно произнес Стилински, поравнявшись с Хейлом. — И нет, Питер, никаких внуков для тебя лет так до восьмидесяти. Наступит деменция, ты потеряешься в лесу, и вот тогда можно будет подумать о детях. — Есть кандидат в отцы? — Был, — пожал плечами Стайлз, — но я переписал его в деды. Сзади послышался смех Коры, наблюдавшей за этим диалогом. Питер лишь покачал головой и продолжил делать вид, что ничего не происходит. Но Стайлз знал, что это всего лишь маска. Когда он в первый раз увидел Питера во сне, то не на шутку испугался. Психо-дядя был мертв, но каким-то образом добрался до его подсознания, чтобы рассказать свою историю. Стайлз знал о его готовящемся воскрешении. И да, не предпринял ничего, чтобы этому помешать. Потому что Питер тот еще козел, но жизнь обошлась с ним куда хуже. Старший из Хейлов может сколько угодно сверкать сапфировыми глазами, унижать других своими подколами и шутками, прятаться за этой стеной из безразличия и пренебрежения. Но Стайлз знает, что больше всего Питер боится остаться один — брошенный, никому не нужный и забытый всеми омега. На фоне этого они как-то… сблизились. Стайлз и Питер продолжали делать вид, что последний все еще вселенское зло, но их общение из обменов колкостями превратилось в разговоры ни о чем и обо всем. Оборотень делился историями и мифами из их мира, а Стилински вообще любил мыслить вслух. Как ни странно, друг в друге они нашли дружескую поддержку, несмотря на не высказанные секреты и Скотта, который теперь уже не был рядом 24/7. Никто не обращал на них внимания, кроме Дерека. И он не стеснялся показывать свое недовольство тем, что Питер положил свои когти на чужое. Если Стайлз пересекал допустимые границы (установленные, конечно же, в голове Дерека), альфа тут же появлялся рядом, угрожающе обозначая свое присутствие. И Стилински в своей обычной манере шутил про собак и помеченные территории, проглатывая правду. Так проще для них обоих, безопаснее. В этот раз щитом, отгораживающим подростка от Питера, стал Скотт. — Стайлз, подойди! Мы, кажется, нашли логово Девкалиона. Питер на это только закатил глаза и кивнул в сторону стола, мол, не заставляй их приходить сюда и устраивать мохнатый цирк. Стайлз, впрочем, был того же мнения. Скотт, Дерек и Айзек хмуро разглядывали разбросанные по столу карты, вырванные страницы из, скорее всего, разных книг и какие-то непонятные каракули. Стайлз подозревал, что почерк принадлежит его лучшему другу. Тот как раз зачем-то собирался в библиотеку. Хотя Стилински думал, что это очередная отмазка, чтобы томным взглядом наблюдать за Эллисон, сидя на крыше ее же дома. — Пока я вижу только карты и мусор, — ответил Стайлз, подойдя ближе. — Я тоже, — подал голос Айзек. — Да и карты непонятные. В голове Стилински некстати зазвучал голос Питера. Он и сам пропустил тот момент, когда превратился в опекуна троих (если не считать Коры) подростков, которые не только были его ровесниками, но и могли убить человека и обрастали шерстью по щелчку пальцев. Остальных, правда, все устраивало. Айзек, Бойд и Эрика становились гиперактивными в присутствии Стайлза, стараясь добиться его внимания, а у Дерека на лице появлялся этот мечтательно-довольный взгляд, от которого внутренности Стилински делали кульбит, нагревались и взрывались от переизбытка эмоций. Окей, может быть влюбиться в парня, который хотел тебе горло зубами вырвать, было плохой идеей. Вот и сейчас: Айзек смотрел на него взглядом потерянного щенка, который тычется тебе в ладонь, ища ласки, Скотт, как обычно, просто не знает, что делать, а Дерек… кстати, а где он? Стайлз вздрогнул, когда перед ним приземлилась кружка кофе. Он полной грудью вдохнул пряный аромат и благодарно улыбнулся Дереку, но вовремя одернул себя. Стайлз дрожащей рукой взял кружку, сделал один обжигающий глоток и отодвинул ее в противоположную от себя сторону. — Ай-ай-ай! — пальцы горели. Боль от ожога пробирала насквозь. Айзек уже было ринулся к нему, но один взгляд Дерека остановил его. — Стайлз, все в порядке? — больше для приличия спросил Скотт. Он знал, что его лучший друг бывает неуклюжим. — Я в норме, — ответил Стилински, при этом смотря на Айзека. Волчонок, прислушиваясь к сердцебиению напротив, постепенно расслаблялся. — Давайте лучше разбираться, что вы тут нашли. Между ним и Дереком был сантиметр свободного пространства. Они не касались друг друга, но Стайлз каждой клеточкой чувствовал чужое тело, будто бы оно накрывало его. Большая ладонь альфы лежала рядом с его покрасневшей рукой. Все еще не касаясь, но достаточно близко, чтобы Стайлз начал сходить с ума. Он уже видел это. Сейчас он разобьет все надежды своего лучшего друга в пух и прах, найдет новую зацепку, из которой выльется отличный план… — Не думаю, что это хорошая идея, — подал голос Питер, перебивая мысленный поток Стайлза. — В твоем возрасте думать опасно — голова взорвется, — по привычке ответил Стилински. — Я знаю, о чем говорю. … Они закончат это обсуждение, Скотт пойдет заниматься приготовлениями, Айзек — ему помогать. А Дерек останется рядом со всеми своими флюидами и вниманием, от которого Стайлз тает внутри быстрее мороженого на июльском солнце. Они будут молчать, пока альфа не наберется смелости и не позовет Стилински с собой. И Стайлз, конечно же, согласится. Они приведут его план в действие, пойдут на бойню с большими плохими альфами… и Дерек умрет. По-настоящему: с кровью, кишками, угасающим светом в глазах и прочей чепухой, которая отпечаталась у Стайлза под веками. Он чувствует кровь альфы на своих руках, — вязкую и горячую — видит эти наполненные болью и любовью глаза, смотрящие в его, расширившиеся от ужаса. Стайлз помнит, что Дерек из его сна прошептал ему на прощание, как и сильные руки, которые слишком легко отпустили его, когда сердце оборотня перестало биться. Стилински переживает это каждую ночь из года в год и не намерен превращать кошмары в реальность. Если это значит, что им с Дереком не суждено быть вместе, он наступит на горло своим чувствам, лишь бы альфа жил. Именно поэтому он отходит дальше, продолжая держать оборону. Даже если ему совсем этого не хочется. — Питер, поймай волчонка. — Хм? В этот момент Айзек, бодро направляющийся к выходу, начинает лететь вниз. Виной всему его две левые ноги и абсолютная невнимательность. Питер в последнюю секунду успевает поймать бету за шкирку и вернуть в вертикальное положение. Айзек благодарно глазеет на Стайлза, Скотт шокирован, а сам Стилински только дергает головой в непонятном жесте. — Чувак, ты стоял к нему спиной! — восклицает МакКол. — Это же Айзек, — отмахивается Стайлз. — У него путаются ноги, когда он хочет казаться крутым. Сам Айзек знает, что это не просто совпадение. Стайлз видел во сне, что тот упадет и предотвратил это. Стилински сам до сих пор не понимает, как бета узнал его секрет. По словам самого Лейхи, он «по-другому пахнет»: — Они все пахнут волком, а ты… домом и чем-то холодным, грязным, как болезнь или смерть. Сравнение, считает Стайлз, так себе, но с тех самых пор Айзек стал больше ему открываться и доверять, если не как альфе, то второму по иерархии в стае. А Стилински даже не был частью их мохнатого сообщества. Это, конечно, не значит, что он не был горд каждый раз, когда один из его «детей» рассказывал об успехах в учебе, новом выученном приеме или как они втроем смогли завалить Дерека. И нет, конечно, альфа ни разу не поддался. В общем, Айзек знал и беззастенчиво пользовался способностями Стилински себе во благо. Если, конечно, сны позволяли. Он также защищал его от Дерека, когда тот был в особенности раздражен поведением подростка, который кидался с битой на каждое сверхъестественное существо, и иногда приходил по ночам и просто слушал уставшего от этой жизни Стайлза. — Я знаю, что тебе плохо. — Ты стал волчьей ясновидящей? — Нет, просто… чувствую. Ладно, ну кто бы от такой заботы не растрогался? Стайлз все-таки человек, ему приятно, когда о нем беспокоятся. Пусть это и Айзек. — Стайлз, не хочешь присоединиться? Стилински моргнул, приходя в себя. Дерек ждал ответа и явно нервничал. Это было на него не похоже. Он хотел, чтобы Стайлз согласился, и задать этот вопрос стоило ему нечеловеческих усилий (Стилински вовремя успел подавить смешок). — Вау, большой и грозный альфа думает, что я смогу помочь! Не парься, волче. Я сам прекрасно понимаю, что без когтей и глаз-фонариков мне там делать нечего. Мозгами поработал и могу идти домой. Пока! — Стайлз, ты… — … Что-то скрываешь. Стилински чертыхнулся. Питер как всегда вовремя влез в разговор и испортил гениальный план побега. Стилински зыркнул в сторону оборотня, но его это не проняло. Более того — Питер пристальнее вгляделся в подростка, нахмурив брови. — Мою любовь к тебе, псих доморощенный. Все, секрет раскрыт. Можно я теперь… — Ты правда что-то скрываешь, — продолжал наседать Питер. — Я тебя на пояс пущу. — Ой, да ладно, Стайлз. Тут даже Дереку понятно, что что-то не так. Альфа ожидаемо отреагировал на колкость, и Стайлз успешно этим воспользовался для побега с позором. — Ну вот и разбирайтесь, кто из вас что понял. А мне бежать надо. Дерек не понимал, что он делает не так. Он заботился о Стайлзе, оказывал ему знаки внимания, был рядом, но в то же время старался не переборщить со своим присутствием. Альфе казалось, что они сблизились. Иногда Стилински задерживался в лофте и, когда не был окружен бетами или Питером, мог поговорить с Дереком. Сам Хейл, больше от смущения и недостатка опыта, чаще отмалчивался или рычал, но Стилински это не останавливало. Он будто добивался от альфы хотя бы предложения в ответ на свои сумбурные монологи, а потом с чувством выполненного долга шел домой. Но волку внутри становилось мало такого внимания. Хотелось больше… всего: долгих разговоров, а не переброса фразами, маленьких жестов и касаний, постоянного присутствия рядом и, что уж тут лукавить, ночевок. Но каждый раз, когда Дерек пытался хотя бы намекнуть о своих намерениях, Стайлз тут же убегал. Странно было это признавать, но Питер прав. Здесь было что-то не так. Первое, что Стайлз видит этой ночью, кровь под своими белыми кедами. Он здесь еще ни разу не был: джип сломан, вокруг пустыня. Подняв голову выше, Стайлз натыкается на Дерека. Альфа тяжело дышит и держится за древко торчащей из живота стрелы. Стайлз, как в тумане, падает вниз. Так скоро, как может, придвигается к Дереку, пытается помочь, но его дрожащие ладони перехватывают другие — больше и с каждой минутой все холоднее. — Стайлз, я…- Дерек хрипит и закашливается. Кровь изо рта брызгами оседает на одежде. — Заткнись, хмуроволк, — огрызается Стайлз и крепче обхватывает стрелу. — Я тебя вытащу. Ага, да тут все проще простого. А потом ты позовешь меня на свидание, наконец. Только не в лофт и не в кино, пожалуйста. — Стайлз, — Дерек смеется сквозь боль, и Стилински всего на секунду видит в ледяных глазах проблески янтаря. — Я не… — Ты «да», Дерек, — не унимается мальчишка, но в какой-то момент почему-то сдается. Руки обессиленно падают по швам. Стайлз прислоняется своим лбом к чужому и прикрывает глаза. Они делят одно сердцебиение на двоих. — Для меня ты всегда «да». Стайлз просыпается от того, что слезы в горле не дают дышать. Он поспешно их вытирает, заученными движениями достает ежедневник. Сердце колотится, и Стайлз не выдерживает. Маленькая книжка вместе с карандашом летят в сторону, а сам он зарывается в подушку, чтобы заглушить противные голоса в голове. На улице слышен громкий вой. Стайлз знает, что это Айзек, который хочет ему помочь, но не может. Пепел рябины не дает войти. Голова трещит, ему хочется кричать до порванных связок. Почему он? Неужели больше никого не нашлось? Стайлз вспоминает маму и сжимается на кровати еще сильнее. У нее была счастливая жизнь, которую разрушил один-единственный сон. Стайлз же не может выбраться из своих кошмаров даже наяву. Они ломают не только его, но и других, дорогих ему, людей. И скоро эта огромная дамба прорвется. Стайлз бывает в ветклинике Дитона чаще, чем тот же работающий там Скотт. Их ночные встречи перешли в разряд регулярных. Стилински не знал, к кому еще обратиться, а Дитону можно было доверять. Дверь клиники легко поддалась напору Стайлза. Друид не удивился его трясущимся рукам и тяжелому дыханию. Дитон молча подошел и осмотрел Стайлза, который при первой же возможности вырвался из чужих рук. Прикосновения обжигали. — Мне нужно чем-то это заглушить, я больше не могу, — Стайлз сел, спрятав лицо в ладонях. — Мы пробовали седативные, снотворное и все известные мне отвары. Но ты знаешь, что они не помогут. У тебя нет проблем со сном, Стайлз. Ты сомниари. — Не называй меня так, — грубо отозвался Стилински, но Дитон не обратил внимание. — Сновидцам требуются годы, чтобы научиться контролировать свои способности. Ты и без меня это знаешь. — Я вижу его…их смерть. Каждый раз. Я не хочу быть тем, от кого зависит их жизнь. Потому что один мой сон может все испортить. Я не хочу жить с этой виной! — Тогда ты знаешь, что делать, — только и сказал Дитон и присел рядом. — Я помогу тебе, Стайлз, но ты должен быть уверен в своем решении. Оно будет иметь страшные последствия. — Страшнее смерти? — обреченно усмехнулся Стайлз и покачал головой. — Это вряд ли. Он отказался ждать следующей ночи. Была возможность передумать, а Стайлз не хотел этого. Они с Дитоном направились вглубь леса, к Неметону. Древний дуб, ну или то, что от него осталось, друид показал Стилински год назад. Тогда кошмары усилились, и Стайлз в панике пробежал через весь город до ветклиники, где его встретил обеспокоенный Дитон, у которого были ответы почти на все вопросы. Стайлз достал дневник мамы, в очередной раз пробегая глазами по исписанным страницам. Она тоже хотела отдать свои силы Неметону, но решила этого не делать, когда узнала, что беременна. «Он должен продолжить наше дело», — писала она. Но Стайлз не герой и не такой сильный. — Она бы не хотела этого для тебя, — проговорил за его спиной Дитон. — Сны сбываются, — повторил Стайлз. — Все. Один за другим! Я не могу их изменить или спасти кого-то. Что еще мне делать? — Бороться, — уверенно произнес друид. Он схватил Стайлза за плечи и встряхнул его. — Ты сдаешься на полпути. Опускаешь руки, когда надо двигаться дальше, искать выход. Все, что нужно сомниари, это открыть свой разум и понять, что любой кошмар можно обернуть в свою пользу. Стайлз повернулся к Неметону и коснулся древесины пальцами. Он чувствовал силу, скрытую внутри. Знал, что она может его спасти или разрушить. Сердце бешено билось. Стайлз прикрыл глаза и прошептал несколько слов на незнакомом ему языке. Место под его ладонью засветилось, но свечение быстро пропало. — Что ты сделал? — спросил Дитон. — Моя мама, — Стайлз поднял руку с дневником, — хотела отказаться от силы, отдать ее Неметону. Она передумала из-за меня, но нашла способ связать себя с ним. Сновидцы же не имеют якоря в реальности. — Ты… связал себя с Неметоном? — Да-да, мои действия будут иметь страшные последствия, я знаю, — Стайлз вздохнул. — Но он поможет мне это контролировать. Даже став нормальным, я все равно не избавлюсь от сверхъестественного. Мне нужно было найти способ им помочь. Вот он. — Что дальше? — спросил Дитон. — Надеюсь, меня не убьют за еще один ночной визит. Дерек, мягко говоря, удивился, когда ночью на пороге лофта появился Стайлз. Было тихо. Все разошлись по домам, Кора давно уже спала. Сам Дерек не чувствовал себя уставшим. Скорее взбудораженным от предстоящей стычки со стаей альф и теперь от присутствия Стилински рядом. — Что ты здесь делаешь? — спросил Дерек. — Нарываюсь? — неуверенно произнес Стайлз. В несколько широких шагов он преодолел разделявшее их пространство, схватился за майку Дерека и потянул на себя, целуя. От неожиданного напора Хейл чуть не выпустил когти, сжимая чужую толстовку по бокам. Внутри будто что-то щелкнуло и встало на свои места. Стайлз слышал только свое дико колотящееся сердце и стучащую в висках кровь. Дерек так рядом, кожа к коже, держал его рядом с собой, в их реальности. Стайлз покорно приоткрыл рот и довольно замычал, чувствуя чужой вкус на своем языке. Когда они оторвались друг от друга, Дерек все никак не решался открыть глаза. Он не мог поверить, что все это действительно происходит. И Стайлз, бегающий от него так долго, сейчас прижимается к нему в поисках тепла и ласки. Тело под руками оборотня напряглось. — Стайлз? — непонимающие спросил Дерек. — О нет, — простонал Стайлз, вырываясь из чужих объятий и тут же переходя на привычное мельтешение. — Я только что… и ты… как вообще? Боже, Стайлз, ты же не настолько смелый! — Эм… — Дерек! — Стайлз на секунду остановился, вспоминая об оборотне. — Ты не так все понял! Ну, как бы так, но не совсем. Я хотел и шел сюда, чтобы признаться, но потом просто раз и… вау, набросился на тебя. Сам не знаю, что нашло. — Все в порядке, — поспешил заверить Дерек. Тело оборотня расслабилось, а взгляд потеплел. Стайлз ни о чем не жалел, все хорошо. — Я… — Я знаю, что «ты», волче, — остановил его Стилински. — И еще много чего. Но об этом потом. И о поцелуе тоже. Я лучше пойду. — Стайлз! — Никаких разговоров, Дерек, я уже на грани обморока. Кто бы знал, что целовать тебя…вау! Надо было раньше это сделать. Может, и сны с мертвым тобой пропали бы. — Что? — Неважно, — Стайлз понял, что сказал лишнего, и тут же полетел к выходу. — Увидимся завтра, Дерек. Остолбеневший от спектакля одного актера Хейл устало прикрыл глаза. Подростки.