1:57 a.m. -> 11:23 a.m.

В любую другую ночь Сатору мягко отчитал бы тебя за то, что ты не легла спать, а ждала его возвращения домой. Работа Годжо была требовательной, что делало твои ночные ожидания обычным явлением. Последнее, чего он хотел, это чтобы ты потеряла сон из-за него. Но сегодня ночью Сатору более чем благодарен за то, что ты всё ещё бодрствуешь и смотришь какое-то шоу на большом плоском экране телевизора в вашей общей гостиной. Он кладёт ключи на отведённое им место на столике у двери, снимает обувь и ставит её в обувной комод. К этому моменту ты уже выбралась из своеобразного кокона из одеял на диване, пересекая комнату и приветствуя его. Ты замечаешь две вещи: Во-первых, отсутствие повязки на глазах. Во-вторых, Сатору выглядит абсолютно измученным. — Привет, добро пожаловать домой, – ты обхватываешь его лицо ладонями и смотришь ему в глаза. Они ярко сверкают, как и всегда, хотя взгляд немного тускловатый из-за усталости и перенапряжения. Выражение лица мужчины становится мягче, когда он смотрит на тебя, испытывая облегчение от того, что снова находится в твоём окружении, если судить по тому, как он наклоняется к твоим рукам, дарящим ему ласковые прикосновения. — Что случилось? — Потерял свою повязку на глаза. — Оу, есть идеи, где? — Нет, это то, что я имел в виду, говоря «я потерял повязку». — Ладно. Извини. – ты опускаешь руки от его лица. Он ловит тебя за запястье прежде, чем ты успеваешь отвернуться. — Нет, нет, стой. Мне очень жаль. Я не хотел на тебя огрызаться. — Всё в порядке. Давай примем душ и ляжем спать, хорошо? – вздыхаешь ты. Сатору рассеянно кивает, и даже от этого минимального движения у него начинает пульсировать голова. Он позволяет тебе провести его через просторную спальню в большую ванную комнату. Годжо едва может держать глаза открытыми, поэтому ты берёшь на себя весь процесс купания перед сном. Включаешь душ, не слишком холодный и не слишком горячий, помогаешь ему вымыться, а затем вытираешь полотенцем. Свет в доме всё время был выключен, комнаты освещались только мягкими лучами полной луны, проникающими через окна – ещё одна вещь, за которую Сатору благодарен тебе. Ни один из вас даже не потрудился надеть какую-либо одежду, скользя под мягкие простыни. Ты лежишь на спине, и, как и ожидалось, Сатору ложится на живот, полностью наваливаясь на тебя и утыкаясь лицом в изгиб твоей шеи. Запускаешь одну руку ему в волосы, нежно почесывая кожу головы, а другой гладишь его по спине. — Я люблю тебя, – бормочет Годжо, прижимаясь к твоей коже. — Я тоже тебя люблю, – отвечаешь ты, запечатлевая поцелуй на его макушке. Сатору просыпается первым, чуть больше девяти часов спустя. Открывая свои кобальтовые глаза, он обнаруживает, что всё ещё находится в твоих объятиях, а его голова покоится на твоей обнаженной груди. Годжо смутно припоминает, что у него выходной, и приподнимается, оглядывая твою дремлющую фигуру. Твоё ровное дыхание, твои гладкие губы, твоя пухлая грудь и мягкий живот. Последние три части тела он не может не прочувствовать на себе. Расплывчатое воспоминание о том, как он грубил тебе (наряду с явным желанием снова обладать тобой после того, как отсутствовал целых три дня) принимает решение за него. Сатору позаботится о том, чтобы у тебя было очень приятное пробуждение в качестве компенсации. Он найдёт какой-нибудь способ отблагодарить тебя и за заботу о нём, но это может подождать до вечера. Годжо начинает с того, что проводит своими большими руками вверх по твоим бокам, пока ладони не достигают груди. Обхватывает полушария и сжимает каждый, а по вершинке сосков проводит большим пальцем. Как бы сильно он ни хотел побаловать себя, подольше пользуясь только руками, его требовательная оральная фиксация должна быть удовлетворена. Сатору наклоняется, чтобы обхватить твои соски ртом, поочередно проводя языком и посасывая каждый. Не может удержаться, чтобы не оставить несколько отметин. Годжо движется вверх, запечатлевая целомудренный поцелуй на твоих манящих губах, за которым следуют дорожки поцелуев вниз по груди, животу и внутренней стороне бёдер. Он меняет положение, удобно устраиваясь между твоих ног. — Блять, принцесса, – шепчет Сатору, отрывая взгляд от твоей промежности и видя, что ты всё ещё спишь. — у тебя действительно самая красивая киска. Возвращая свой пристальный взгляд обратно к твоей промежности, он обхватывает руками твои раздвинутые бёдра, крепче сжимая их и ожидая, что ты инстинктивно обхватишь ими его голову. Не то чтобы он особо возражал против этой мысли. Годжо в последний раз целует клитор, прежде чем решит, что пришло время настоящего веселья. Он начинает относительно медленно, с нескольких долгих облизываний вдоль твоих складочек до верхней части клитора. Затем сосредотачивает свои прикосновения на самом клиторе, неторопливо посасывая его. Сатору не спешит заставить тебя кончить, скорее, он просто хочет, чтобы ты вся промокла для него; хочет ещё больше ощутить твой вкус на своём языке, хочет поглотить твои соки, как спасительную влагу. Внимание, которое он уделяет твоей промежности, действует как заклинание. Годжо жадно лакает твою смазку, наслаждаясь сладким вкусом на языке. Он всё ещё жаждет большего, но сейчас ему также нужно твоё внимание. Сатору рад, что ты начинаешь пробуждаться ото сна, и надеется ускорить твоё пробуждение, снова прижавшись ртом к клитору. На этот раз он делает ещё один шаг вперёд, приподнимая капюшон клитора и подставляя твою самую чувствительную часть своему языку без каких-либо преград между ними. Мужчина по-прежнему придерживается медленного темпа, хотя ощущения достаточно интенсивны, чтобы пробудить тебя ото сна. Он чувствует, как ты дёргаешься, и наблюдает, как твои глаза распахиваются. В конце концов вы устанавливаете зрительный контакт друг с другом, пока рот Сатору продолжает усердно работать, доставляя тебе удовольствие. — Черт… – стонешь ты. — Доброе утро, Тору. Только тогда он, наконец, поднимает голову, чтобы ответить. — Доброе утро, принцесса. Позволишь мне заставить тебя кончить? — Да, пожалуйста, – мягко отвечаешь ты. Сатору, не теряя времени, продолжает. В течение доли секунды ты чувствуешь, как он снова приподнимает капюшон твоего клитора и несколько раз проводит языком по твоему бугорку с пылкой и хорошо отработанной скоростью. То, как он тебе отлизывает, просто безжалостно. Годжо полон решимости добиться от тебя оргазма, полон решимости услышать эти сладкие стоны удовольствия и отчаянные крики его имени, срывающиеся с твоих губ. Всего за несколько минут Сатору заставляет тебя повторять его имя снова и снова вперемешку с различными ругательствами. Ты хватаешь ртом воздух, который только застревает у тебя в горле с каждым прикосновением языка Годжо к твоему клитору. Он наслаждается ощущением лёгкой боли от твоих рук, резко дергающих за корни его белоснежных волос, в сочетании с минимальным трением, которое он может себе позволить, потеревшись о матрас. То, как ты отчаянно пытаешься зажать его голову своими упругими бедрами, приятная острая сладость твоей промежность и каждый издаваемый тобой звук только укрепляют его решимость довести тебя до экстаза. Удовольствие, которое ты испытываешь, нарастает и усиливается само по себе, пока, наконец, ты не падаешь с края в глубины восторга, последний крик имени твоего любимого срывается с губ. Сатору не останавливает свои движения, сохраняя быстрый ритм на протяжении всей твоей кульминации и постепенно замедляя темп ближе к концу, чтобы мягко довести тебя. Приходя в себя, ты перестаешь крепко сжимать волосы Годжо и вместо этого нежно проводишь по ним пальцами. Он смотрит на тебя снизу вверх, из-под твоих ног. Ты замечаешь некоторую лихорадочность в его страстном взгляде, в то время как он замечает в твоём посторгазматическую дымку. Сатору подползает к твоему лицу, крепко, неистово впиваясь своими губами в твои. Свободно проникает в твой рот, как и в твоё влагалище. Ты поднимаешь ноги, плотно обхватывая его за талию. Годжо издаёт низкий стон, выдыхаемый тебе в ухо, когда он, наконец, погружается в тебя. Твоя промежность готова и приветствует его член, влажность между бёдер позволяет ему с легкостью проталкиваться внутрь. Его таз соприкасается с твоим, кончик касается шейки матки, перехватывая у тебя дыхание. Боже, неужели он растягивает и наполняет тебя так идеально? Ты ощущаешь каждый дюйм его тела, каждый бугорок и вену члена, упирающегося в твои стенки. Сатору атакует твою шею лёгкими укусами и влажными поцелуями, намереваясь оставить свой след (на самом деле предпочтительно несколько). Вынимает только кончик, прежде чем снова резко вставить в тебя член по самое основание. Солнечный свет на его спине, тепло твоего тела и твой голос, шепчущий имя мужчины с такой любовью, с какой только ты можешь это произнести. Всё это согревает Сатору до глубины души. Он отчаянно желает, чтобы этот момент длился вечно, чтобы вы могли просто спокойно жить, и никакие обязательства вас не прерывали. Поэтому Годжо продолжает в том же медленном, но страстном темпе, зная, что чем дольше это продлится, тем дольше он сможет держать тебя при себе. Но то, как ты выглядишь, как ты стонешь, то, как чертовски крепко сжимаешь его член, отчаянно цепляясь за Сатору, и как ты захватываешь его губы с таким голодом, что можно подумать, будто он нужен тебе как воздух, лишь даёт ему бóльший стимул, его решимость непоколебима, он заставит тебя кончать снова, прежде чем позволит кончить себе. — Скоро кончишь, да, малышка? Ты пытаешься разборчиво ответить ему и делаешь всё, что в твоих силах, но, увы, с языка слетают только беспорядочные порнографические восклицания. Тем не менее, тебе удаётся хотя бы кивнуть в ответ. — Такая хорошенькая, вся выебанная. – торжествующе улыбается он твоему состоянию. Годжо заставляет тебя купаться в удовольствии, в нём. Он попадает в самые нужные места внутри тебя снова и снова, и не успеваешь ты опомниться, как твоя спина выгибается дугой, ты выкрикиваешь его имя, с головой погружаясь в глубины умопомрачительного экстаза. Обильно кончаешь, стенки влагалища сокращаются, плотно обхватывая чувствительный член твоего парня, чуть не заставляя его кончить прямо здесь и сейчас. — Да, это моя девочка. – хвалит тебя Сатору, когда ты приходишь в чувства. — О, блять, так туго, принцесса, не могу… блять! – ему едва удаётся сдерживаться дольше, чтобы трахнуть тебя через твой оргазм, прежде чем сам взрывается от тесноты твоей промежности. Он толкается беспорядочно, непроизвольно, когда достигает своего пика, и, наконец, погружает свой член глубоко в тебя в последний раз, кончая внутрь. Сатору падает на тебя сверху, возвращаясь в своё прежнее положение, уткнувшись головой в изгиб твоей шеи. Оставляет несколько любящих, преданных поцелуев на твоей ключице и не утруждает себя тем, чтобы отстраниться, потому что с чего бы ему это делать? — Спасибо, – пробормотал он, касаясь твоей кожи. — За что? – спрашиваешь ты. — За заботу обо мне прошлой ночью. И мне жаль, что я набросился на тебя. — О, Тору, – целуешь ты его в лоб. — это забыто. Вы обмениваетесь нежными признаниями «я люблю тебя», прежде чем твои усталые глаза закрываются, Сатору следует твоему примеру, несмотря на яркие лучи солнца, пробивающиеся через окно. Ты слышишь, как удовлетворенно он вздыхает, когда ты проводишь нежные линии по его обнаженной спине, уговаривая снова заснуть. Ты думаешь, что могла бы остаться в таком положении навсегда.