Поцелуйчики

Минхо дулся. С самого утра дулся. Потому что мемберы разбрелись по делам и забыли наградить его законными поцелуями. Обычное целомудренное касание губ, ничего особенного. Но как его могли лишить момента, который для них был символом привязанности друг к другу? Минхо битый час сидел за кухонным столом — помятый, взлохмаченный после сна -, уложив голову в изгиб локтя и таращась в телефон. Неужели никто не вернётся до вечера? Как так вышло, что только у него расписание оказалось свободным? Минхо вздохнул и поплёлся на балкон. В их двухуровневой квартире он был его любимым местом. Когда они только переехали, Минхо с помощью мемберов оборудовал балкон висячим круглым креслом, на низкие подоконники пристроил цветы в горшках с кошачьими ушками, в один из углов поставил стеллаж с книгами. Теперь, по утрам, когда солнце проникало сквозь панорамные окна балкона и подолгу задерживалось в квартире, Минхо растягивался в кресле и нежился в лучах цвета молочного золота. В выходные он не покидал балкона, следил за птицами из-под прикрытых пушистых ресниц и что-то мурчал на своём языке. Когда солнце уходило из угла с креслом, Минхо аккуратно сдвигал цветы в сторону, расстилал на подоконнике плед и укладывался на него животом вверх. Если мемберы в этот момент заглядывали на балкон, то не могли удержаться от мягких поглаживаний его пуза. Сегодня нежиться не получалось. Минхо всё время возвращался к мыслям об утре, о том, что парни, едва успев перекусить, один за другим выскочили из дома. «Ну почемууууу» — продолжал негодовать Минхо. — «А как же мои поцелуйчики?.. Я же их ничем не обидел?» — он принялся перебирать в голове события последних дней, даже недели, но ничего нужного не всплывало. — «Ну Хёнджина опять накормил чем под руку попалось… Так он не был против…» Минхо поднялся с кресла и поплёлся в прихожую, где на стене висело большое зеркало. Парень подошёл к нему, сложил губы трубочкой и принялся сосредоточенно их разглядывать. Сжал пальцами, потыкал. Губы как губы. Без ранок и корост, мягкие, пухлые. Хотя, нет. Не губы как губы. «Самые целовательные губы на свете! Так почему их лишили заслуженных чмоков!!!» Остаток дня он слонялся по квартире, прислушивался к шорохам, которые могли быть приближающимися шагами мемберов, и грустил. Его взяли и оставили одного, даже не предупредив, и на душе теперь было паршиво. Минхо даже заняться было нечем: аниме он смотрел исключительно с Джисоном, потому что без его комментариев быстро терял ко всему интерес; готовка сейчас была бессмысленной, раз кормить было некого, а у него самого пропал аппетит. От скуки хотелось спать. Минхо поднялся в свою комнату и свернулся на кровати. Сон неожиданно для него не приходил. Минхо недовольно заныл и сполз на пол, просидел в одном положении минут десять, смотря в пустоту и невольно возвращаясь к тому, что его беспокоило. Пришлось измотать себя силовой тренировкой, которая действительно помогла отключиться на несколько часов. Минхо проснулся, когда начало смеркаться. Скудный свет, проникавший через окно, едва ли разгонял темноту, превращая её в холодную синюю зыбь. Парень потянулся, перевернулся на спину и прислушался. Тишина. «Не может быть, что ещё никто не пришёл…» Минхо изогнулся и, вытянув шею, взглянул на электронные часы в изголовье. 18:03. Как минимум Ликс с Чонином должны были вернуться — они всегда больше всех рвались домой. Но тишина, не нарушаемая ничем, продолжала обволакивать квартиру. «Да что ж это такое!» — подумал Минхо и стиснул зубы. Он не собирался плакать, но весь день чувствовал себя таким брошенным, что в конце концов плюнул на всё и позволил слезам высвободиться. Минхо с пониманием относился ко многому. Он бы погрустил и в конце концов смирился, если бы мемберы честно сказали, что устали от утреннего ритуала чмоков. Но они и словом не обмолвились — просто перестали целовать! Игнорирование Минхо не понимал и никому не прощал его. Мир от слёз превратился в бесцветные пятна. Минхо подобрал под себя ноги и беспомощно уткнулся в подушку. «Наверное, я всё-таки сделал что-то не так…» Телефон под подушкой брякнул, и Минхо подскочил, чуть воспрянув духом. Он взглянул на дисплей, и глаза, секунду назад заискрившиеся надеждой, угасли. Очередная рекламная рассылка. Сообщения, которые он отправил ребятам ещё утром, они так и не прочитали. Ещё с час Минхо провёл, бездумно лазая в галерее и рассматривая фотографии мемберов, поглаживая пальцем их лица на экране. «Такие они у меня хорошие…» — думал он. — «Никому другому я бы не смог настолько доверять… Только они умеют так тепло обнимать и чмокать мягко и правильно…» Тихий скрип двери отвлёк Минхо от мыслей и заставил оторваться от телефона. Пятно жёлтого света выхватывало из темноты довольное лицо Чана и фигуры остальных ребят. Что-то болезненно сладко потянуло в сердце, и сквозь обрушившийся на уши шум Минхо различил песенку. Такую поют на День рождения. — Хо-я, загадывай желание, — Чан приблизился к кровати, и до Минхо наконец-то дошло, что светящимся пятном в его руках было торт. «У меня сегодня День рождения…» — заторможенно подумал Минхо. — «Я со своим расписанием совсем про него забыл…» Он сидел взъерошенный, растерянно моргая, по привычке задумчиво вытянув губы. Джисон первым наклонился к нему и клюнул в приоткрытый рот. Минхо от неожиданности вздрогнул и отстранился. Огонь свечей отбрасывал на его лицо блики, которые играли в его повлажневших глазах. Парень снова пытался сдержать слёзы, но снова ничего не выходило. В конце концов он всхлипнул и принялся тереть глаза своими маленькими кулачками. — Хооо-я, ты чего?.. — обеспокоенно спросил Чан. — Подержите торт. Он передал торт Ликсу и присел на кровать. — Ну, мой маленький, чего ты расплакался? Иди сюда, — он раскрыл объятия, и Минхо без раздумий скользнул в них. — Вы… забыли про поцелуйчики!.. — пытался он говорить между всхлипами. — Я думал, вам надоело!.. — Нет, конечно! — воскликнул Хёнджин. — Тебя чудесно целовать! Минхо отстранился от Чана и, надув мокрое от слёз лицо, указал на свои губы: — Тогда почему ты до сих пор не тут? Где-то сбоку от умиления завизжал Чанбин, а Хёнджин наклонился к Минхо, и тот ощутил пухлые губы на своих. Всего на секунду или две, но этого вполне хватило. Ликс поставил торт на прикроватную тумбочку и тоже подошёл к Минхо. Тот в нетерпении подался навстречу, и множество лёгких поцелуев расцвело по всему его лицу. Казалось, кожу покалывало от тёплых влажных следов. Но именно об этом он мечтал. Чан снова притянул Минхо к себе и прильнул к его губам. Задержался как будто бы дольше, чем следовало бы, но ощутимо не пересекал грань, лишь слегка обхватив верхнюю губу своими. — Вообще-то, вы тут не одни! — воскликнул Чанбин своим высоким дурашливым голосом и оттолкнул их друг от друга. — Моя очередь. Он по-хозяйски повалил Минхо на кровать и чмокнул его в губы, затем спустился к шее и оставил на ней мягкий поцелуй. Они никогда такого не делали, но ощущения оказались приятными. Может, стоило чуть изменить их целовательные утренние привычки. — Хён, тебе уже хватит, ты его съешь, — Сынмин отпихнул Чанбина и потянул Минхо за руку, заставив сесть. Какой-то редкий в своём проявлении трепет ощущался в его действиях, когда он аккуратно отодвинул чёлку Минхо и коснулся губами его лба. Медленные поцелуи пришлись на полузакрытые веки и нос. И, конечно же, губы, которые Минхо предварительно сложил трубочкой. Тихо рассмеявшийся Чонин обогнул Минхо и устроился сзади, обняв его со спины. Тот издал мурчащий звук и позволил младшим легко касаться его кожи. Сынмин продолжал не торопясь целовать его лицо, а Чонин приподнял отросшие волосы Минхо и прильнул губами к бьющейся артерии на задней стороне его шеи. Под зачарованные взгляды остальных парней он поднялся выше и прикусил мочку, а затем оставил лёгкий поцелуй за ухом. Минхо вздрогнул и рвано выдохнул, ближе прижавшись к Чонину. Мемберы, до этого наблюдавшие за происходящим, не выдержали и шумной гурьбой навалились на Минхо, обнимая со всех сторон. Вечер прошёл немного сумбурно. Парни обсуждали события прошедших дней, Джисон, как всегда, взял на себя роль тамады и всех смешил. Увлечённые объятиями и поцелуями, про зажжённые свечи они благополучно забыли, поэтому потом жевали торт с кляксами воска. Но Минхо это нисколько не расстроило. Наоборот, ситуация отлично описывала их группу: адекватные, но донельзя дурашливые, аккуратные, но в моменты радости сметающие всё на своём пути. Ребята долго извинялись, что лишили Минхо его утренней рутины, потому что торопились закончить своё расписание и вернуться домой пораньше, на что он закатывал глаза и подставлял губы; Чан особенно сетовал, что Минхо не успел ничего себе пожелать. Тот только отмахивался, что не верит в подобное, но в глубине души понимал, что здоровые радостные мемберы, слипшиеся в беспорядочную счастливую кучу, — его главное желание. На утро Минхо рассматривал свои припухшие губы и размышлял о том, что у всех есть своё предназначение. Каждый мембер их большой тактильной семьи выполнял определённую функцию, без которой их слаженный организм не смог бы существовать. И если сам Минхо был создан для того, чтобы его любили и оберегали, то его губы — абсолютно точно для поцелуев.