Cover me in sunshine

Santa Baby — Ariana Grande, Liz Gillies       Небольшая ладошка ложится на ледяное стекло, пытаясь прикоснуться к большим белоснежным хлопьям за окном. Отсюда открывается прекрасный вид на заснеженную улицу. Снег продолжается уже неделю, на улицах специальные машины не успевают расчищать дорогу, но, несмотря на это, люди радуются такой декабрьской погоде в преддверии Нового Года. Все дома украшены, везде сияют яркие огни гирлянд, придавая ту самую чарующую атмосферу приближающегося праздника.       За спиной Чимина куча неразобранных коробок, расставленных по всему дому. Дому, который не так давно приобрёл в ипотеку. Пак вздыхает, отрываясь от прекрасного вида, и возвращается к разбору вещей. Чимин лезет в одну из самых больших коробок и достает оттуда фотоальбом Гука. Он поддаётся соблазну, открывает его и сразу натыкается на одну из памятных фотографий: там они вдвоём, счастливые и влюблённые, в стенах дома бабули Чимина.       Пак вспоминает, как было тяжело после приезда Чонгука в Сеул. Но, несмотря ни на что, они прошли этот путь вместе, отстояли свою любовь перед родителями. Чимин наконец-то смог сепарироваться и вдохнуть полной грудью. Они перебирались с одной съемной квартиры на другую, было сложно, хотя оба достаточно хорошо зарабатывали. Чимин оставил работу в университете, уехал с Чонгуком в Италию, и уже там коллективным обсуждением с родителями Гука, бабулей и дедулей было решено переехать в другую страну. Удача была на их стороне: Чонгуку предложили работу фотографом в одном из популярных журналов Нью-Йорка.       Первое время ребята жили в обычной студии не в самом благополучном районе. Чимин искал работу, связанную с рисованием, и ему удалось найти действительно хороший вариант. Вскоре они приняли очень важное для себя решение — совместно купленное жильё. Свой дом, где Чимин может ждать Чонгука с работы, где у каждого будет свой угол для творчества, большая кухня, уютная гостиная с камином и самое главное — свобода быть самими собой.       Пак аккуратно закрывает альбом, надеясь в ближайшее время заполнить его новыми снимками. Он берёт себя в руки, разбирает коробку за коробкой и радуется, когда самая неприятная работа остается позади. Он проходит на кухню и берёт пакеты с кухонного островка, в которых лежат недавно купленные украшения для гостиной. Немного хвойных веток, красивый венок на дверь, четыре больших носочка на камин и другие мелочи для уюта. Christmas Tree — V       Пак слышит, как к дому подъезжает машина, выглядывает в окно и радостно хлопает в ладоши. Бежит к двери в домашних тапочках и лёгком свитере, распахивает её и не может сдержать счастливого визга. К крыше старого седана привязана настоящая елка, пушистая и уже чуть засыпанная снегом. Чонгук выходит из машины и строго смотрит на Чимина, показывая беспокойство о том, что из-за лёгкой одежды тот может заболеть. Но счастливая улыбка и горящие глаза греют сердце Чонгука, вся строгость исчезает, и он сам расплывается в улыбке.       — Ты привёз! — Чимин нетерпеливо прыгает с ноги на ногу.       — Я же обещал, — Чон отвязывает ёлку и спускает её. Он долго выбирал самую красивую и пушистую, чтобы порадовать Чимина. — Ты же хотел настоящую, чтобы в доме пахло хвоей. Заходи внутрь, замёрзнешь ведь.       Чимин забегает обратно и ждёт в гостиной Чонгука, присматривая место для прекрасной елки. Радуется, что гостиная большая и места точно хватит. Чонгук справляется достаточно быстро: ставит её в угол недалеко от камина и срезает верёвки с ветвей.       — Чонгук-и! — радуется Чимин, подбегая к нему. — Она такая пушистая! — Чимин обнимает своего парня. — Спасибо большое.       Руки Чонгука ложатся на спину в лёгком свитере, он чувствует мягкость кашемировой ткани и прикрывает глаза, вдыхая запах. Запах дома, их дома с Чимином, где они могут быть собой, где им никто не помешает, не осудит. Дом, где Чимин ждёт его вечерами, перепачканный в краске после долгой работы, с нежной улыбкой и вкусным ужином.       Чонгук нарадоваться не может Чимину. То, как он изменился, стал увереннее, сильнее. Пак теперь не боится показать себя именно таким, какой он есть.       — Всё для тебя, Мини, — Чонгук вспоминает, что на нём куртка и он весь холодный. — Дай я сниму с себя верхнюю одежду. Ты, наверное, замёрз.       — Совсем нет. Как прошёл рабочий день?       — Хорошо, — Чонгук стаскивает куртку и шапку. — Мы сегодня закончили новогоднюю съёмку. Проект завершён, остались лишь мелкие съёмки. Но мистер Блум сказал, что отпустит нас на каникулы как можно раньше.       Чимин направляется на кухню, ставит чайник, собираясь напоить Чонгука горячим чаем и накормить вкусным ужином.       — Ты решил, как мы будем праздновать? — спрашивает Чонгук, входя на кухню.       — Тэхён-и предложил отпраздновать вместе. Приготовить праздничный ужин и собраться у нас, совместить новоселье и Новый Год, — Чимин пожимает плечиком. — Я не против, они с Хосоком хорошие, очень помогли мне. Ты не против?       — Нет, идея прекрасная, — соглашается Чонгук. — Сможем потом отправиться на площадь, там будет ярмарка. Погулять по заснеженному Нью-Йорку, купить что-нибудь.       Стоит только упомянуть ярмарки и снежок, как Чимин загорается, словно звездочка, что крепится на вершине елочки. Какой же всё-таки Пак ребёнок, несмотря на свой возраст. У Чонгука внутри всё сжимается от любви к этому светлому ангелу. Он иногда не может поверить в свою удачу. Просыпаясь в одной постели с Чимином, он ощущает себя как во сне.       — Тогда нужно будет увидеться с Тэхёном, обсудить меню, выбрать напитки и десерт, — радостно щебечет Чимин. — Нужно будет купить сервиз новогодний, хочу ещё украсить стол свечами и хвойными ветками. Только нужно решить, в какой цветовой гамме. Люблю сочетание красного, золотого и зелёного. Как тебе?       — Все ,что хочешь, ангел мой, — нежно произносит Чон.       — Ты так смотришь на меня… — смущается Чимин.       — Как?       — Ну вот так… — ещё больше смущается. — В такие моменты я опять чувствую себя тем приехавшим потерянным пареньком, который оказался в водовороте чувств.       — Это все потому, что мои чувства не угасли с того самого дня в Италии. Они стали лишь сильнее и крепче, — искренне говорит Гук.       — Гук-и… — шепчет Чимин, тут же принюхиваясь. — Ой, блин! Жаркое чуть не сгорело!       Чимин хлопочет, накрывая на стол. Смотрит глазами-сердечками на то, как Чонгук уплетает стряпню, и чувствует себя счастливым. Подперев руками щёки, он не отводит взгляд. Безбожно влюблён и счастлив.       — А ты чего сидишь? — вдруг спрашивает Гук. — Одевайся, поедем за украшениями и погуляем. Ты же хотел сервиз новогодний. Нужно ещё подарки приобрести чете Чон-Ким.       — Правда? — вскакивает Чимин, получая кивок от Чонгука. — Я быстро!

❄️❄️❄️

Love Is Everything — Ariana Grande       Чимин плотнее запахивает пальто кофейного цвета, закидывая конец шарфа на плечо. Он бежит впереди Чонгука, всматриваясь в витрины магазинов, обдумывая каждую деталь. Они уже купили тарелки, столовые приборы и бокалы. Чон с трудом утащил всё в машину. Пак оглядывается на своего парня, возвращается к нему, хватая за руку.       — Может, купим им что-то для дома? Например, парные фартуки. Тэ говорил как-то, что они любят готовить вместе. Либо можно подарить свитерочки? — Чимин тянет Гука за рукав. — Пойдём в тот магазин!              И Чонгук идёт, идёт и берёт всё, что нравится Чимину. Салфетки, свечи, стаканы — всё, что пожелает душа любимого. Чонгуку не жалко, и он не позволяет Чимину тратиться. Ему хочется устроить настоящую новогоднюю сказку для своего малыша. После всех покупок они идут на площадь, покупают горячее какао и запечённые яблоки. У Пака уже покраснел нос, но он отрицает тот факт, что ему холодно, и продолжает упорно идти, рассматривая лавки с товарами и едой. Там он покупает маленькие безделушки и радуется падающему снегу.       — Мне нужно отойти буквально на десять минуточек. Подождешь тут?       — Конечно. Всё же хорошо? — взволновано спрашивает Чимин.       — Да, ангел мой, — Чонгук проводит по румяной щечке. — Я быстро.       Гук исчезает, а Чимин идёт в сторону катка. Там дети катаются с родителями под новогодние песни. Чимин греет руки о стаканчик с вкусным какао. В голову закрадываются мысли о родителях, но он отмахивается. Они сами отказались от общения с ним, решили, что их сын «сломан», что его нужно лечить в больнице. Моментами Чимину бывает грустно, но родители Чонгука и бабуля с дедулей всегда сполна восполняют утрату и делают даже больше.       У ледяного катка становится совсем холодно, и Чимин решает прогуляться немного, посмотреть дальше ярмарочные лавки. Натыкается на лавку с украшениями ручной работы, осматривает всё и замечает красивый браслет. Он так похож на те, которые Чон любил носить раньше. Воспоминания о жарком лете, море и зарождающейся любви накрывают с головой.       — Извините, а можно этот браслет?       — Конечно, двадцать долларов. Упаковать вам? — интересуется милая женщина.       — Да, пожалуйста, — Чимин протягивает деньги и забирает маленькую зелёную коробочку. — Спасибо большое! С Наступающим вас!       — И вас!       Пак прячет купленную вещицу во внутренний карман и бредёт обратно, пока не встречает запыхавшегося Чонгука.       — Долго, да? — переводя дыхание, спрашивает Гук. — Я старался как можно быстрее.       — Нет, недолго, но я замёрз уже. Поехали домой?       — Поехали. Snowman — Sia       Отогревшись и поужинав, они принимаются за разбор пакетов. Складывают купленные подарки в сторону и достают все украшения. С каждой новой вещью в гостиной становится всё уютнее и уютнее. Гук и Чимин начинают украшать ёлку, развешивают шары, крепят гирлянды и деревянных щелкунчиков, повязывают на верхушку большой красный бант и завершают работу. Обеденный стол сервирован посудой, на камине висят большие носки, в которых будут подарочки для семьи Чон-Ким и небольшой подарочек для Чонгук-и. Перила на второй этаж украшены хвойными ветками и яркими огнями гирлянды.       Пак доволен работой. Он кидает муляжные подарочные коробки под елку и садится на мягкий ковёр, не имея сил отвести взгляд от получившейся красоты. Гук садится позади, обнимая хрупкие плечи, и прижимает к себе Чимина, целуя в макушку.       — Красиво, да… — шепчет старший.       — Невероятно, — отвечает Чонгук, понимая, что говорят они о разном.       В зрачках Чимина отражаются огоньки, превращая карие глаза в настоящую карамельную патоку. Гук прижимается виском к Чимину и сжимает парня в своих объятиях сильнее. Совсем новый этап в их жизни, совсем другая жизнь.       — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает Чимин.       — О нас, о том, как мы пришли к этому всему…       — Не жалеешь? — осторожно интересуется Пак.       — Нет. И никогда не пожалею… Я готов вновь пройти через весь этот путь, начиная с нашей первой встречи, — Чонгук убирает одну руку и лезет в карман брюк. — С тобой моя жизнь совсем другая, ты наполняешь её красками. С тобой всё по-другому, Чимин, — Гук оставляет лёгкий поцелуй на виске и встаёт, чтобы вновь сесть перед Чимином. — И единственное, что мне хотелось бы изменить — это статус наших отношений.       Чонгук открывает бархатную коробочку синего цвета. Чимин замирает, он опускает взгляд на содержимое и видит аккуратное колечко с небольшим камушком в центре. Его губы приоткрываются в немом шоке… Он переводит взгляд на Чонгука и не может просто поверить в происходящее.       — Мне мало тебя, всегда будет мало, Чимин. И я хочу называть тебя не своим парнем, а мужем. Потому что в тебе моя жизнь, в тебе моя любовь. Ты — звезда, что несёт свет в мою пустую жизнь. Никогда не гасни, никогда не оставляй меня. Никогда пусть не исчезнет любовь эта. Выйдешь за меня, Пак Чимин?       — Ты точно сумасшедший… — шепчет Чимин.       — Да, я сошёл с ума. От любви к тебе.       — Я согласен, — дрожащими губами произносит Пак. — С-согласен.       Чонгук выдыхает, вытаскивает кольцо и надевает на маленький пальчик Чимина. Тут же целует тыльную сторону ладони. Улыбается открыто и смотрит в любимые глаза. Чимин обнимает лицо Гука дрожащими ладошками, притягивает к себе, оставляя на губах поцелуй со вкусом вечернего глинтвейна. Чувствует, как крепкие руки Чона притягивают к себе, сокращая ничтожное расстояние.       — Так люблю тебя, ангел мой, — между поцелуями шепчет Гук. — Так люблю… December — Ariana Grande       Чонгук подхватывает Чимина, укладывая спиной на ковёр, проводит рукой по боку, опускаясь на бедро. Закидывает стройную ножку себе на поясницу, углубляя поцелуй. За столько лет страсть между ними не угасла, только наоборот… Между ними всегда есть та искра, от которой можно воздух ножом резать.       Пальцы Чимина тянут футболку Гука, отбрасывая в сторону совсем ненужную и мешающую вещь. Он ведёт ладонями по мощным рукам, не может налюбоваться татуировками Чонгука. Опускает руки на грудь, цепляет соски, слыша над собой лёгкий стон, от которого голова кругом идёт. Ведёт дальше, оглаживая пресс, цепляя пальцами штаны. Прямо в промежность упирается вставший член, от которого горячо, во рту сухо, а голова кружится.       Чонгук поцелуями нападает на шею. Оставляет засосы, совсем не стесняясь, забирается руками под кофточку и оглаживает подрагивающий живот. Он приподнимает одежду за край, целует ребра, пупок и поднимается чуть выше… Чимин не может сдержать себя, стонет от юркого языка, что проходит по соскам. Губы смыкаются на одном из них, играясь, слегка прикусывая, принося сладкую боль. Чонгук наизусть знает Чимина, его вкусы и предпочтения.       Второй рукой он подбирается к пижамным брюкам, спускает их вместе с бельём и накрывает истекающей член. Проводит большим пальцем по головке, прислушиваясь к стонам, не перестает ласкать соски. Он ведёт кулаком по члену, задаёт медленный темп, слегка сжимая у основания.       — Ч-чонгук! — громко стонет Чимин.       — Да, ангел мой? — невинно интересуется Гук, заглядывая в глаза.       — Хочу коснуться тебя, — хриплым от возбуждения голосом произносит Чимин.       — Прости, сегодня будет немного иначе.       Чимин оказывается резко прижатым к дивану, он цепляется руками за обивку. Чувствует, как вставший член трётся о грубую ткань, но ждёт… Ждёт дальнейших действий от Гука. Тот копошится, но быстро оказывается рядом без одежды. Прижимается своим телом к Чимину, оглаживает рукой призывно выгнутую спину, ямочки на пояснице и упругую попу, сжимая её. Раздвигает половинки, касается холодными от смазки пальцами, проникая внутрь. Играется, растягивает, добавляя второй палец.       У Чимина пальцы на ногах поджимаются, когда Гук попадает по простате. Не сдерживается, стонет громче обычного.       — Твои стоны — музыка… — шепчет брюнет, надавливая сильнее на комок нервов. — Громче, Чимин. Хочу слышать, как тебе хорошо.       Пак стонет, не сдерживаясь, и подвиливает задницей, пытаясь насадиться на пальцы как можно сильнее. Но резкая пустота внутри чуть ли не вынуждает заплакать… Чимин хнычет, оглядывается назад, ловит дикий взгляд чёрных глаз, от которых ведёт.       — Кричи… — шепчет Чон, резко входя в Пака.       У второго яркие звёзды перед глазами, всё плывет. Но крепкая рука на шее не даёт упасть лицом на диван. Лишь пальцы цепляются за обивку, пытаясь найти опору. Гук входит по самые яйца и так же резко выходит, оставляя внутри лишь головку. Он проделывает так несколько раз, вдалбливаясь каждый раз с новой силой. Чимин любит так… За столько лет Чонгук понял, что Пак любит ощущать власть над собой, его ведёт от такого Гука.       — Я так о-очень б-быстро кончу, — едва ворочая языком, говорит Чимин.       Чонгук будто не слышит, продолжает свою игру. Он чувствует, как Чимин сжимает его внутри, ему слишком хорошо. Движения Чона чёткие, глубокие, немного грубые, но стоны Чимина говорят лишь об одном — ему хорошо… Чертовски хорошо.       — С-сейчас… — шипит Чимин, хватаясь за руку, что держит его за шею.       Чонгук делает особенно глубокий толчок и резко выходит, обрывая оргазм Чимину. Тот падает на диван лицом, взбрыкивает ногой. Он чувствует, как поясницу ошпаривает кипятком, а налитый кровью член болезненно пульсирует. Ему нужно лишь пару движений, и он кончит. Он хочет приподняться, ищет трение. Но Чонгук совсем другие планы имеет на сегодня… Он входит в него резко, выходит, оставляя головку, и лишь от этой стимуляции Чимин кончает… Кончает громко, грязно, сжимая пальцы на руках и ногах.       — Прошу, Чонгук! — хнычет Пак.              Чонгук продолжает движения, ищет нужный угол и, услышав хриплый писк, понимает, что попадает по нужной точке. Трахает Чимина сквозь оргазм, гонится за своим и доводит обоих до исступления. Руками он сжимает бока, любуется видом, что открыт перед ним, и кончает, изливаясь прямо в Чимина. Пак, кажется, уже ничего не чувствует, удовольствие смешивается с болью, он обессилено падает на пол. Чонгук ложится рядом, обнимает его и тянет с края дивана плед, который они купили сегодня.       Весёленький такой, с оленями.       Накрывает мокрые и разгоряченные тела. Обхватывает руку Чимина с колечком и целует каждый пальчик.       — Думал, что умру во время секса…       — Прости, — Чон тычется носом в висок Чимина. — Немного переборщил.       — В первый раз, что ли? — слабо хихикает Чимин, устраиваясь в объятиях своего жениха.       — Точно не в последний… — смеётся Гук.       Они лежат в своей гостиной, укутанные пледом, под светом огней, слушая треск поленьев в камине. В их душе любовь и покой. Их страсть не гаснет с годами, а лишь вспыхивает сильнее и больше. Они нашли друг в друге дом. Их конец счастливый, словно как в сказке.       Заснеженной и новогодней сказке.