Seven Inc.

Четверга ненавидят все. За разрушенные надежды. Вот есть нормальные будни, у которых всё только начинается. Есть один особенный, на котором всё, наконец, заканчивается. А есть его смена. С типичным человеческим «как же хочется сдохнуть, гребаное всё, иди к черту, будильник, ненавижу работу, но как же хорошо, что завтра уже выходные… Секунду, погодите… Нет… Да ну неееет! Су-ка-чет-верг!» Ну да, есть немного, никто из нас не идеален. Он себя временами тоже ненавидит. Но сегодня, возможно, впервые в жизни, Юнги рад, что он именно Четверг. Потому что это гребаный ад. Мясорубка, соковыжималка, миксер в глаза, соль на раны, и приправьте сверху щепоткой безысходности, спасибо. То, что надо. Тебе настолько некогда, что некогда думать о чем-либо, кроме работы. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Через три минуты ― уже новая пятница, и можно, пожалуйста, вот о ней и не думать, а то прошлая была… Ну как сказать. Юнги даже слегка жалеет, что у них в кабинете нет камер видеонаблюдения. Слегка сильно. Может, скрытые камеры есть? Надо проверить. Хотел бы он достать запись и посмотреть со стороны на то, как пулей залетает в кабинет босса с одной единственной фразой. ― У меня встал. И задирает толстовку, чтобы доказать наглядно. Великий день тогда выдался...

*Тот самый великий день*

― О-ху-еть, ― подтверждает Намджун. Если он и матерится, то только по праздникам. Если сегодня не праздник, то что вообще? Обниматься прямо сейчас не стоит, они не настолько близки, боссу и без того впечатлений хватает. Вон, одинокая, как Юнги последние хрен знает сколько лет, слеза катится по щеке. ― Просто представь себя на моем месте, ― оправдывается Намджун. ― Я бы рыдал поактивнее. Запомните: настоящий друг ― это тот, кто до слез порадуется твоему стояку. Сколько они ждали этого дня? Они уже не ждали. Призрачные надежды давно покинули пост, на вакантное место пришли смирение и слегка истерические шутки вроде «скорее у меня встанет, чем эти падлы выделят нам кабинет с окнами». То есть теперь им выделят кабинет с окнами? Двойной праздник. У Намджуна тройной: ещё и День освобождения от давнего чувства вины. Обвинял, естественно, сам себя, видите ли обязан был чертову сыворотку на себе первым испробовать. Хах, как будто у него был шанс. В принципе был: загреметь в медкабинет с переутомлением ― это они практиковали на регулярной основе, но именно в тот роковой вечер честь валяться под капельницей досталась Юнги. И сидели у соседней койки, значит, два лаборанта. И так уж вышло, что из потока их болтовни воспаленный мозг вдруг выхватил фразы «инновация века», «доброволец» и «полное отсутствие потребности во сне». В мозгу им понравилось. Слились там в порыве страсти и породили громкое «я» ором на весь кабинет. Фраза «хотя есть вопросики» мимо тоже пробегала, но на оргию её не пригласили, а зря. Врач как раз был на месте, вот ведь везение (нет). Для него ― да: схватил добровольца под белы бледны рученьки, всучил в них соглашение и елейным голоском предупредил, что могут быть временные побочные эффекты в виде головокружения и тошноты. Про импотенцию он не предупреждал. Не временную. Перепробовали всё, когда поняли. Первым делом тихую истерику. Потом правильное питание, отказ от всего, что приносит в жизнь хоть какую-то радость, а то действительно, потерь ведь не хватило. Даже на полгода вернули старение, ну вдруг. Два десятка седых волос ― вот это «вдруг». В итоге врач развел руками, выдал «ты не можешь получить что-то, не отдав ничего взамен», и получил взамен кулаком по челюсти. Юнги вышел из палаты, потер костяшки и закурил прямо в коридоре. Следующий кадр ― кабинет Памятников и изумительная новость: последние восемь месяцев воспоминаний удалены из его башки. «Не пугайтесь, вы всегда можете восстановить сохранения из резервного архива» говорили они. «Ничего никогда ни за что не восстанавливай из резервного архива» говорила надпись на предплечье перманентным маркером, почерк он сразу узнал, попробуй собственный не узнать. О временных побочках в виде головокружения и тошноты в этот раз даже не предупредили. Ну либо он не помнит. Намджун на вопрос, как можно было на такое подписаться, ответил, что по собственной инициативе, а на вопрос, что конкретно вычистили, краснел и бледнел попеременно. Еще бы кто-нибудь из них додумался сообщения у Юнги на автоответчике вычистить. Прослушал первые три, покраснел, побледнел и выкинул телефон из окна, упс, на чью-то тачку. ― Я, конечно, всё понимаю, но… А? Ааа… Юнги возвращается в реальность и возвращает оттянутую резинку штанов на место. ― Мы не виделись сорок девять лет, Джун, люди столько не живут. ― Еще успеете пообщаться, но давай подальше от меня. И колись, что за чудо с тобой произошло. ― Да вон, за дверью сидит. Там опять под конец недели претензий навалилось, и Чимин тааак застонал, что его всё заебало… Что захотелось самому заебать стать этим всем. Его всем. Всё, вызывайте санитаров, у тут нас, кажется, атака зомби-кондитеров, иначе куда делся мозг Юнги и откуда вместо него ванильный пудинг? ― Так что я спрячусь тут у тебя до скончания веков, ― занимает он диван. — Серьезно? Не думаю, что для него будет шок-контентом, что ты его слегка так, самую малость все эти годы хочешь. Ну, по-своему. ― О, тогда шок-контент для тебя. Чимин железобетонно уверен, что я не хочу от него вообще ничего. Намджун не слепой, но не обо всём в курсе. Ладно, великий день откровений в студии. ― Помнишь, как меня в конце девяностых накрыло? Ну, что этот демон тогда творил? Намджун тяжко вздыхает. ― Знакомить его с клипами Мадонны было ошибкой. ― Хоби давно уже отгреб, не переживай. Короче не палиться стало очень тяжело, мой покерфейс на такие нагрузки не рассчитан, ну я держусь, держусь, и что ты думаешь этот делает? Он берет и однажды просит приехать к нему, чтобы помочь переустановить винду. ― Так. ― На винду шестьдесят девять. ― Эм… Перепутал с девяносто шесть? ― Девяносто шестой в природе не существовало, Джун, её забраковали перед релизом! ― Тогда… Нет, тогда погоди, а что на моём компе стояло, пока не сгорел? Эх, Намджун, наивная ты душа. Не надо было в своё время тех-и-этих-поддержке дорогу переходить, они злые и с оперативной памятью хорошей. И черные списки на три раза бэкапят. ― Зато теперь мы знаем, почему он сгорел. ― И догадываемся, что ты, само собой, ничего переустанавливать не поехал. ― Само собой. Чё зря надежду давать? Четверга и так все за обломанные надежды ненавидят. ― Слушай, ну это еще не приговор. Мало ли у тебя дела неотложные были, не получилось… ― Через неделю он отжал у кружка радио ключ от правдорубки, затащил меня туда после корпората, прижал к стенке и в лоб спросил, дрочу ли я на него, а я как бы нет. Конец. Вот не мог спросить, хочет ли Юнги дрочить на него? Или может ли? Или в любом другом месте спросить? Хуже, чем получить дробовиком по самооценке — только знать, что тебе при этом соврать не могли даже в теории. Так и кончилась великая история любви зажиматься по правдорубкам, не успев особо начаться. И началась эпоха уже взаимных покерфейсов. Нет, дружить-то они дружили, двадцать четыре года после этого рука об руку быть и не общаться — не вариант, и да, Юнги считал. Камон. Со временем вообще научился игнорировать себя самого, спасибо тибетским монахам и ютубу. Но сегодня что-то изменилось. Первый звоночек был, когда вштырило перед обедом. Уже подходил к офису, пожрать за казенный счет ― святое дело, юзай корпорации по полной, раз уж они юзают тебя, как вдруг бац. Или скорее вжух по всему телу. Как будто в клетках были полости, вроде как они там и правда есть, и их плавно накачали дополнительным воздухом. Проверил на всякий случай, под кожей ничего не вспухло. Но лёгкость… Очень странно. Набил желудок ― не помогло. Покурил ― не отпустило. Забил, спустился в родное логово, увидел Пятницу, услышал Пятницу ― до свидания, точнее здравствуйте, давно не виделись. ― Часа полтора назад, — размышляет Юнги вслух. — Ты случайно не почувствовал ничего странного? Если это глобальная аномалия, то могла не только его задеть, а она обязана быть глобальной. Локальная бы не справилась. ― Часа полтора назад, ― смотрит босс на наручные часы. ― Я тогда со Вторником наверху подписывал документы. Если вселенское облегчение считается за странное, то да, было дело. Облегчение. Документы он подписывал. Со Вторником... Да ну нет, не может быть. Они обсуждали это с боссом не раз: ощущение, что им чего-то не хватает. Не потому, что отдел, который за глаза называют просто Неделей, состоит из шестерых. Не потому, что хорошо бы хоть слегка снизить нагрузку. Просто. Юнги не верит, но против факта не попрешь: именно полтора часа назад их официально стало семеро. ― Я слышу, как ты думаешь о том же, о чем и я, ― с улыбочкой начинает Намджун. ― Не говори этого. ― Тогда сам скажи. ― Нет. ― Да, Юнги, да. ― Я не буду благодарить новичка за воскресший член. ― Купи ему личную кружку, а я не скажу, от кого подарок. ― Заметано.

*Великий день окончен, снова гребаный четверг*

Кружка стоит на общей полке. Тяжеленная, с дурацкими губастыми сердечками и купленная на распродаже. Говорят, Вторнику зашло. Юнги еще не успел с ним лично познакомиться: с той самой прошлой пятницы заглядывал только один раз Чонгука подменить. В остальное время в радиус шести километров от офиса не совался. Ещё дальше сбежать не удалось, хотя хотелось: квартиру так просто с места на место не перенесешь. И с работы не уволишься. Это ж в любом случае нужно будет еще две недели отпахать и как минимум дважды с Пятницей пересечься на пересменке. Ну к первой встрече через пару часов он подготовился. Ахахах, нет. Но хотя бы надел самую гигантскую из толстовок на всякий случай. Этот всякий случай по-любому наступит, кого он обманывает, пятьдесят лет воздержания, алло. Придется вспоминать все заветы тибетских монахов и дышать-дышать-дышать. Либо устраивать на скорую руку разборки в туалете, но не хотелось, а то не будет мотивации побыстрее ситуацию порешать, как он решил. Столько лет терпел ― еще потерпит. Ну там пару недель. На крайняк месяцев. Или еще лет пятьдесят, потому что с чего бы Чимину вообще на невероятно заманчивое предложение соглашаться? Нормально без Юнги жил, с Юнги дружил, с тем, который его отшил и вот, приветики, заявился с новостями. Но это он после смены Пятницы заявится, негоже рабочий процесс срывать. Блин, а он так и не вылечил зуб. Ладно, пачка жвачки должна спасти. Сколько лет он не целовался? Помолимся, чтобы это было, как с велосипедом. Он реально собирается это сделать? Ну да. Проще получить по роже, чем доказать словами, что Юнги, вообще-то, серьезно. Осталось дождаться конца смены Чимина и надеяться, что тот не зарядит по роже раньше, чем выслушает. Просто потому, что захочется хоть кому-то зарядить. Юнги через это не один год проходил, он прекрасно понимает, что пятница на самом деле такое. Это бремя, которое заставит любого стонать. Правильное было решение отдать её Чимину.