Один миллион отверстий

Келус проходит в вагон, который не Келус проходит в вагон, который не напоминает ему что-то, что он видел бы раньше. Он выглядит каким-то старым, пошарпанным. Как будто его не обслуживали уже долгое время, в углах связки паутины, пыль на окнах. — Эм, есть кто? — Келус неуверенно постучал в одну из дверей купе, ожидая ответа. Тишина. Он открыл дверь, наблюдая груду всякого хлама по типу стульев, сломанных будто каким-то топором, столов и столовых приборов. Ну, ладно, думает. Открыв вторую дверь он обнаружил там целое ничего, кроме пыли, летающей в воздухе. Также было и с третьей. Максимум он слышал, как мерзко и противно скрипят двери в полной тишине. Не слышно было звука тарахтящих колёс, но, по мере приближения к пятой двери он услышал какой-то глухой стук. Прислушался. Кап. О, круто! Видимо, у этого вагона отсырела крыша в одном из купе. Ну, что-то хорошее, ведь уже не тишина и пустота. Хотя, честно говоря, сердце на секунду замялось, а в голову закрались смутные сомнения насчёт всего происходящего. Эту дверь Келус открывал с осторожностью, и первое, что его зацепило, когда он ещё не видел всей картины — лужа на полу. Кровавая лужа. В нос резко ударил слабый запах пота, дыхание сказало адьос и решило ближайшие секунды не возвращаться. Подранные куски одежды. Дверь истерически скрипнула. Келус прижал руки к лицу, сдерживая рвотные позывы. Лицо Март-7 блестело от слёз, ещё не успевших высохнуть. На шее помимо верёвки красовались ярко-красные следы от ногтей, одна рука, посмертно уцепившись за петлю, в неестественном положении изогнула пальцы. Ногти побитые, на них красные полоски изнутри. Кап. На лице застыла гримаса боли и страданий, девушка висела у потолка с приподнятой разрезанной юбкой. Глаза широко открыты, язык вывалился наружу. По ногам к полу стекали свежие капли крови. Кап. Келус пятится назад, начиная вглядываться. В воздухе помимо запаха пота зияет металлических привкус, а ещё что-то мерзко терпкое. Кап. В луже крови сверху блестят белые капельки, приветливо намекая на то, как они там возникли. Кап. Некогда красивая майка сейчас лишь отдалённо напоминает то, чем она являлась раньше. На второй висящей руке недостаёт пальца, она аккуратно перебинтована, но ткань полностью пропиталась красным, застывшим цветом. Кап. На груди девушки красуется несколько наливных синяков, одни из них немного напоминают человеческую руку. Кап. Кап. Келус отходит, прикрывает нос, пытается не блевануть, оглядывается направо... – Зря ты это, солнце. Треск. Темнота.