Один миллион отверстий

Келус очнулся, ощущая какие-то подпиливающие движения в своей руке. Дань Хэн тупым ножом резал ему связки. — С добрым утром! А то я думал, что ты совсем задохнулся. Келус открыл рот, собираясь облизать ссохшиеся губы. — А, да, нововведение. Языка у тебя больше нету, как и лишней ноги. Истерический выдох. Боли почему-то всё ещё не было, и он наблюдал за всем этим, как сторонний зритель. Дань Хэн раздвинул в стороны его мышцы на руке, из которых продолжала сочиться свежая кровь. Он был без штанов, и, задумчиво поднеся член к разрезанной руке, спросил: — Как думаешь, войдёт? Келус открыл рот, но тут же закрыл его обратно. — Ну, сейчас и проверим. Несколько раз проехался, сделал задумчивое лицо, а потом такой: — Знаешь, скучно. Не так интересно… — Скидывает всё с рук, на лице появляется криповая улыбка. — Чтож, время для настоящих приключений! Он достает из своего рукава какой-то штык, или что это было. Длинная, толстая игла с рукоятью. — Самое главное это не повредить тебе органы. Будет грустно, если ты не насладишься этим вместе со мной. Да и, слушай. Наверное стоит в следующий раз не пичкать так обезболами… Ты даже не кричишь. Он начинает вонзать её в живот Келусу и высовывать обратно, повторяя это много раз. В одну из особо раздолбанных дыр от сунул палец, немного поболтал, задумчиво поднес к лицу и облизнул стекающую кровь. Дырок становилось всё больше и больше, и они начинали образовывать своеобразный рисунок. Ну, подобие квадрата, которое Дань Хэн с силой отодрал, любуясь на кровавые кишки. — Чтож, этого я ждал! — Торжественно выпалил, отбрасывая иглу в сторону. Келус почему-то не мог никак сопротивляться, видимо, потерял и без того много крови. Дань Хэн прицепил его к стене в кандалы, и теперь кишечник уже ничего не держало от того, чтобы начал сваливаться к земле. Трудно было сказать, продырявило ли что-нибудь. Тот взял свой член в руку, медленно и с упоением вводя в распоротый живот между болтающихся кишок, возбуждённо выдыхая. — Знаешь, нет лучше влагалища, чем кишки товарища! У девки там было не так скользко. Интересно, почему, — Дань Хэн зажмурился, вдыхая через нос, задерживая дыхание на секунду, после чего… — А-ах, как же охуенно! Он начал долбить его постепенно вываливающуюся гирлянду кишок, периодически постанывая, царапая острыми ногтями ещё целую грудь. С каждым толчком Келус чувствовал, как системы его жизнеобеспечения отказывают одна за другой, в глазах становится всё темнее. Потом темп переходит на ещё более быстрый, в животе непривычно пусто. — Нгхх, как же ты хорош, чертёныш! — Дань Хэн толкается до позвоночника в последний раз, прогибаясь в спине до хруста, и ошеломительно заканчивает. — Знаешь, мх, это было сильно. Пытается отдышаться. Где-то в коридоре очень глухо звучит звук открытия двери, Дань Хэн, прикрыв глаза, посмеивается. — Ну нет у меня столько спермы, я же не смогу оплодотворять эти кишки вечно… Кровь утекала, органы почти вываливались наружу, глаза с каждой секундой слышали всё тише, а уши — видели всё глуше. Послышалось что-то отдалённо напоминающее стук каблуков. — Есть кто-нибудь? Дань Хэн посмеивается, взбираясь на верхнюю полку к двери. — Эй, тут есть кто? Ответа нет. Судя по голосу, это Химеко. Келус открывает рот, что является последней и фатальной ошибкой. После вдоха оттуда резко начинает течь кровь, и он заходится посмертным кашлем. — Да, Келус… — Шепетом задумчиво, с верхней полки. Видно его сверкающую кровожадную улыбку. — Пожалуй, обойдёмся в этот раз без обезбола. Кап. Кап. Кап. Кап… … Треск.