Камелот

      Йеджи тоскливо обвела палату взглядом, задерживаясь на постных бледных лицах стариков-лейтенантов. Они старались держать осанку, сидели так, будто кто-то засунул древко от швабры под пиджак, и это забавляло настолько, что Хван приходилось изображать приступы кашля, чтобы скрыть смех. Не нужно было считать себя гением, чтобы понять, какую тактику они собираются использовать. Сперва посочувствуют, покачают головами, делая вид, что им не плевать на жизнь какого-то сопляка-кадета, потому начнут задавать вопросы. Ублюдки будут уверены, что расположили её к себе… и как такие тупицы смогли дожить до своих лет?       – Сперва хотелось бы сказать, что нам очень жаль видеть вас в таком состоянии, кадет Хван.       – Да, – кивнула Йеджи, подыгрывая. – Спасибо, я ценю это. Мне тоже не нравится валяться здесь в одиночестве с дырой в боку, но жизнь – странная штука, и в ней случается всякое. Например, подростки с пушками.       Один из лейтенантов, – очевидно, с самым большим опытом в допросе раненных подростков, – кивнул.       – Кадет Шин уже рассказала нам свою версию.       – Полагаю, она будет очень схожа с моей. Ну, знаете, потому что мы были вместе в этот момент.       – Я попросил бы во время допроса избегать шуток, кадет Хван. Будет лучше, если вы добавите в свой рассказ как можно больше деталей. Это поможет следствию.       – Я ещё и не начинала шутить, сэр.       – Расскажите, куда вы ехали?       – К морю. Хотели провести каникулы на пляже. Знаете, пятнадцать градусов каждую ночь, шум моря, песок. Романтика.       – В каких вы с кадетом Шин отношениях?       – В романтических. Она моя девушка.       – Она с кем-то говорила, пока вы были в пути?       – Со мной.       – А с кем-то кроме вас?       – Нет.       – Даже по телефону.       – У неё нет мобильного, только пейджер, который всё это время лежал в бардачке в машине, в которой мы ехали. Мы всё время были вместе, так что могу с уверенностью заявить, что за те сутки, что мы провели в дороге, она не контактировала ни с кем, кроме меня.       – Вы вообще не расходились?       – Нет, сэр. Я в некотором роде абьюзер и никуда не отпускаю свою девушку. Не знала, что это пригодится.       Главный из лейтенантов закатил глаза, но промолчал. Его сменщик с видом мученика занёс в протокол показания и снова отвлёкся на огоньки на аппаратах, подключённых к Йеджи. Нет, серьёзно, как эти одноклеточные смогли выжить? Что за ошибка в экосистеме кураторов и наёмных убийц?       «Посветишь указкой, и он побежит за ней как кот», – подумала Йеджи, снова хихикая.       – Почему вы решили заехать в мотель?       – А почему две девушки, состоящие в отношениях, могут так поступить?       – Отвечайте на вопрос, кадет.       – Из-за неожиданного сильного полового влечения к кадету Шин.       – Вы захотели вступить с ней в интимный контакт?       – Да, – кивнула Йеджи. – Если вы хотите подробностей, то можете записать, что я испытала крайне мощный приступ желания прижать кадета Шин к любой вертикальной или горизонтальной поверхности и заняться с ней грязным гомосексуальным сексом.       – Кадет Хван… – лицо главного покраснело.       – Я всего лишь делаю всё, что от меня зависит, чтобы помочь следствию, – пожала плечами Хван, мысленно уже едва не задыхаясь от приступа гомерического хохота. – Мы провели в номере час и ушли.       – Администратор не помнит, чтобы заселял вас. Вы показывали ему документы?       – Дали достаточно денег, чтобы он не спрашивал. Когда мы вошли, там уже стояла очередь, сэр. Полагаю, этот район был не просто плохим, а одним из самых криминальных по всей Корее. Когда мы въезжали на парковку, я видела за углом компанию девушек в крайне откровенной одежде. Если это основное место их работы, то нет ничего странного в том, что у администратора настолько плохая память. Сами понимаете, какие люди могут туда заглядывать.       – Что случилось после того, как вы вернулись к машине?       – Когда мы вышли, её уже обступила компания каких-то подростков. Не скажу точно, сколько им было, но уверена, что не больше семнадцати. Не знаю, хотели ли угнать её или что-то украсть, или им просто понравилась машина, но, когда мы подошли, главный начал глупо шутить. Я посчитала это личным оскорблением.       – Кто первым начал драку?       – Он меня толкнул и попытался ударить.       – Вы ответили?       – Конечно.       – Значит, недооценили угрозу?       – Они не были угрозой, пока один из них не достал пистолет. Уверена, он даже не знал, как стрелять, просто нажал на курок и случайно попал в меня. Они разбежались в разные стороны сразу же после выстрела, а кадет Шин затолкала меня в машину и повезла в сторону школы.       – Это всё?       – Да, сэр.       Лейтенанты переглянулись. Главный кивнул, и сменщик-тупица вышел из палаты. Несколько минут в комнате царила тишина, прерываемая лишь шумом кондиционера и писком расставленных по всему помещению медицинских приборов. Это был очередной психологический трюк. Старо как мир.       Мысленно Хван в очередной раз похвалила себя за то, что убедила Рюджин заехать в тот город и оставить на парковке немного крови. Она слышала о том районе раньше, – кажется, от кого-то из своего юнита, – и знала, что перестрелки происходят там почти так же часто, как Шин откровенно тупит. Сложнее всего было заставить её ехать туда, а не в школу или больницу, но, очевидно, в этот раз её мозг всё-таки понял, как поступать правильно. Вот если бы он делал это и в те моменты, когда Йеджи выдаёт свои гениальные шутки…       Поняв, что Йеджи не купилась, лейтенант поёрзал на стуле и заговорил:       – Ты понимаешь, что я на твоей стороне?       «О, а вот и добрый коп», – усмехнулась Хван. – «А я всё гадала, когда она появится».       – Я рассказала вам всё, что помню, сэр.       – Ты должна понимать, что это слишком странно. Сперва твоя… – он замялся. – Подруга получает тяжёлую травму ноги, затем выясняется, что ты искала СПРИ, а потом неожиданно происходит это. Связь очевидна.       – Кадет Чхве тоже занимался поиском СПРИ, но он вполне здоров. Я признаю, что заинтересовалась СПРИ, потому что полагала, что они связаны со смертью моих родителей, но все поиски проводились исключительно с помощью открытых источников и закончились тогда же, когда кадет Шин стала моей девушкой.       – Но ты ведь осознаёшь, что после такого «Камелот» не будет относиться к тебе так же, как раньше?       «Раньше?» – Мысленно спросила Йеджи. – «Не помню, чтобы до этого мне вылизывали задницу. Хотя… если бы Рюджин согласилась…»       – У вас на руках результаты моей проверки, сэр. Там сказано, что за всё время расследования не было найдено ни одного доказательства моей связи со СПРИ или другими подобными организациями. Это моё единственное нарушение за всё время моей учёбы здесь, и я не понимаю, почему, пока другим прощают почти всё, за мной следят так, словно я нарушила главный закон «Камелота».       – Если вы намекаете, что кто-то относится к вам предвзято…       – Я просто хочу знать правду, сэр. Ответьте, вы проверили кадета Чхве? Он тоже участвовал в поисках.       – Он заявил, что вы втянули его в это.       – Я предложила, и он не отказался. Вы знали, что он несколько раз нападал на меня и мою девушку после того, как я закончила поиск информации о СПРИ?       – По его словам, кадет Шин спровоцировала его на драку.       – Да, сэр, по его словам, – сказала Йеджи, особенно выделяя последние три слова.       Хван не хотела его подставлять. Да, в последнее время он помешался на своей ревности, но она ещё помнила о том времени в сиротском приюте, когда им казалось, будто в мире не осталось никого ближе друг друга. Они остались вдвоём, – пара подростков против всего мира, которым больше не за кого было цепляться. Всё, что им оставалось, – защищать друг друга.       Что бы ни говорили другие кадеты, но Йеджи пыталась. Поняв, что влюбилась, она хотела остаться его другом, но Ёнджун словно сошёл с ума: кричал так, что стены её комнаты дрожали, бросал книги, замахивался, чтобы ударить, даже отвесил пару пощёчин, а затем внезапно упал на колени и разрыдался. Она надеялась, что время поможет, вылечит, но всё, кажется, становилось только хуже. Он до сих пор не принял их расставание.       – Что ж, я узнал всё, что хотел, – кивнул лейтенант. – Отдыхайте, кадет.       – Спасибо, сэр.

***

      К девяти вечера все, включая дежурную медсестру, разошлись по коридорам Академии, оставив Йеджи наедине с пищащими аппаратами и мерзким ароматом лекарств и хлорки. Свет в палате выключили. Единственным источником какого бы то ни было освещения оставалась тусклая лампа в коридоре. Хван выругалась, предвкушая очередную скучную ночь, когда сквозь знакомый шум проступили звуки шагов.       Она приподнялась на локтях. Рука потянулась к оставленным на тумбочке шприцам, пока мозг лихорадочно искал возможность сбежать или позвать на помощь. Можно было попытаться отключить себя от приборов, чтобы поднять шум, но они стояли слишком далеко. Как вариант – выдернуть катетер, но шаги так близко…       Йеджи согнулась, приготовившись атаковать, когда в палату прошмыгнула знакомая тень. Рюджин подошла к кровати, наклонилась, чтобы посмотреть, не спит ли пациентка, и Хван, резко выпрямившись, поцеловала её в щёку.       – Мать твою! – Шин отпрыгнула.       – Пришла, чтобы заняться сексом, пока я сплю? Как грубо… – Даже в полумраке комнаты Йеджи заметила, насколько ярко-красными стали щёки Рюджин. Убедившись, что та всё ещё смотрит, Хван потянулась к воротнику медицинской рубашки, пробежала пальцами по пуговицам, но остановилась в районе груди, чтобы слегка раздвинуть ткань. – Подожди, я сниму рубашку и накажу тебя.       – Перестань, – Шин отступила. – Джихё заставила меня отмывать весь этаж в наказание за то, что мы заставили её понервничать.       – Ты хорошо вымыла?       – Какое…       – Ты не помнишь? Люди занимаются сексом так же, как убираются. Мне важно знать, какова ты в этом.       – Неважно, потому что у нас с тобой ничего не будет.       – Будет, – отмахнулась Йеджи. – Просто не сейчас. Так что там с уборкой.       – Заняла весь день…       – Хороший знак.       – Заткнись. Я пришла, чтобы узнать, как прошёл допрос.       – Идеально, как и всегда, когда за дело берусь я. Кстати…       – К сексу это тоже относится, я поняла.       – Ты уже так хорошо меня знаешь, – промурлыкала Хван. – Так влюблена в меня?       – Мечтай.       – О, я часто о тебе мечтаю. Примерно раз или два за ночь. Кстати, можем превратить эти мечты в реальность.       – Или ты можешь заткнуться.       – Нет, – уверенно ответила Йеджи. – Не могу.       Она ожидала, что Рюджин так же, как и обычно, сбежит, смутится, но Шин опустилась на стул рядом с кроватью, сцепила руки в замок. На её идеально очерченных скулах проступили желваки, – настолько сильно они были сжаты.       – Что-то не так? – Спросила Хван.       – Плохо сплю без Юны и Джису.       – Серьёзно?       – Они обе так сопят, что можно весь этаж разбудить, и я к этому привыкла.       – Ну… я тоже соплю.       – Правда?       – Нет, но, если это заставит тебя остаться, то как я могу не соврать?       – Ты… ты действительно не против, чтобы я ночевала с тобой?       – Думаешь, я добровольно откажусь от возможности смотреть, как ты спишь? Чёрта с два, Шин, – она отодвинулась, освобождая на кровати немного места. – И не задавай лишних вопросов, если, проснувшись, увидишь, что твоя рубашка расстёгнута. Некоторые говорят, что, если трогать кого-нибудь за грудь, огнестрельные раны заживают быстрее.       – Некоторые?       – Ладно, так говорю только я, но нет доказательств, что это не так.       – О, Боже…       Рюджин закатила глаза, но всё-таки устроилась рядом. От неё приятно пахло зелёными яблоками и приторными ароматами местных моющих. Хван хотелось отбросить всё в сторону, прижаться к ней, зарывшись пальцами в короткие пряди, поцеловать в шею, чтобы насладиться бегущими по коже мурашками. Шин выглядела так очаровательно, когда смущалась.       «Знала бы ты, как сильно я тебя люблю», – подумала Йеджи, скользя взглядом по лицу Рюджин. – «Ох, Шин Рюджин, кажется, ты станешь моей смертью, но… я умру счастливой, зная, что смогла провести с тобой время».