Демон – это лучший друг

***

Пришедший к церкви поклонился перед дверьми и перекрестился по старой привычке. Он спокойно, с улыбкой открыл большие, деревянные двери, открывая взор на храм. Здесь было мало икон и огромный зал. Было подобие святых икон на стёклах в виде мозаики где-то шестнадцатого века, но они ничего не делают святого. Перед алтарём стоял на коленях пастор и молился, видимо. Как думал экзорцист. При виде его на душе становилось тепло, как будто смотришь на огонь, который пылает и сжигает что-то не приятное. Он тихо подходит к священнику, цокая каблучками с туфель, останавливаясь прямо за спиной. Краткий видимо услышал, что кто-то пришёл, поэтому скинул голову вверх, не поворачиваясь к пришедшему. — Не видел ли ты ни одной твари по близости, милый? «Блять, только не этот упырь», — пронеслось в голове пасторя. Он забыл, куда положил линзы, поэтому это будет очень смешно. — Я совершенно не понимаю о чём ты говоришь. Оширо. Названный округлил глаза, убрав руки с кармана, а затем оскалился. От исени, что вылетело с уст именно этого пасторя, на лице появлялась добрая улыбка, которая могла появиться только при виде Краткого. О был счастлив, что у него был он, пока ему в лицо не прилетело кольцо и выписка из суда о расторжении брака. Он продержался только три месяца. Оши облизывает свои губы, а затем улыбается со всей своей добротой. — Бледный парень не приходил к тебе? Мне нужно его найти, милый…— заскулил он, а затем взглянул прямо в душу Краткого. — Извини, Оширо, но ко мне приходят только добрейшие бабушки и дедушки. Тебя здесь и не должно быть, — он занервничал. Краткий видел самолично, как этот Оширо принёс однажды рога в дом, с куском кожи на них… Такой радости ему не нужно. — Да неужели? Расскажи подробнее, пожалуйста, кто к тебе приходит. Всех по памяти. Ну а Краткий был же не дурак и пояснил ему за всех и каждого. Феноменальная память, которую Краткий хорошо использовал в запоминании людей и их проблем. Она пригодилась везде, только если он не пытается что-то забыть. Он пытался забыть Оширо и его мерзкий нрав. — Ещё были в церкви Шилич и Щищ, — закончил наконец-то долгий разговор Й. Оши успел выпить всю воду в бутылке, которую он припас для долгих похождений по селу, но Краткий только что изменил все планы. “Да я же здесь видел нечесть. Почему он мне врёт”, — Оширо расстроился по пути рассказа Краткого, а затем взглянул на пол. Какое-то несправедливое истязание души задело О, заставляя его чуть ли не броситься на Краткого, но нет. Нельзя. — Хотя бы дай себя поцеловать. — Нет, побойся Бога! — Я с Богом провожу беседы. “Беседы с башкой ты проводишь, долбаеб”, — Краткий закатил глаза, а затем прикрыл их. — Я хочу снова быть с тобой, милый. Но ты не хочешь, видимо. — Естественно, я не хочу видеть кровавое месиво у себя в доме, — Краткий сжал кулаки, представляя что ему вырвут глаза или же рога. Он положил одну руку там, где у него могли расти рожки — он слишком молодой демон, хоть и старый человек, но у него не выросли рога козла. — Эти сердца, рога, глаза. Ты понимаешь, что я ненавижу это видеть. Оширо снова потупился, пошатнулся назад, а затем выдохнул. Как-то разочарованно. Уставился пилить своим взглядом О, думая, что здесь что-то не чисто. — По-моему, ты открывал раньше гробы, чтобы посмотреть на кровавое месиво у закрытых гробов. — Я про то, что не освящено. Подловил. Оширо сощурил глаза, а затем оглянулся: никого не было. Совершенно никого. В памяти Оши произвёлся тот день, когда Краткий по приколу решил проверить что находится в закрытом гробу, а затем он... Просто смеялся. Он был совсем юным, да и вообще только-только встал на службу в свои двадцать лет после того, как получил церковное образование. Тогда Оширо хоть и отругал начинающего пасторя, но он впервые почувствовал к нему влечение. Сейчас он эту зависимость называет любовью, хотя все далеко сомневаются, что это такое. — Почему ты не смотришь на меня? — задаёт вопрос Омра, выпиливая взглядом Краткого. Тут уже холодная капелька пота стекла по виску Й, а он лишь нервно сглотнул. Не зная что ответить и как дальше должна пойти ситуация, Краткий включил экстремальное мышление. Если он прямо сейчас покажет свои козьи глаза – будет попа. Если он прямо сейчас не посмотреть на Оширо – будет жопа. Безвыходное положение как никак давило на мужчину, который только осознал, что если у тебя бывший экзорцист, значит нужно быстрее откидываться. По-другому бы никак Краткий не получил спокойной жизни вдали от этого еблана. — Я не хочу смотреть тебе в глаза, еблан, — грозно проговорил Краткий, на что Оширо отступился. Кажется, экзорцист не узнаёт своего бывшего, а то на памяти он себе такого не позволял ругательства. — Да что с тобой, Краткий? — как-то обиженно, а может и расстроено проговорил Оши, совсем не ожидая таких слов от любимого. Краткий начал чувствовать, как к умиротворённого успокоения начали закипать чувства совсем не доброкачественные. Ему наконец-то надоел этот цирк и по воли случая, что он демон гнева, решил, что лучшего всего подняться и прямо сейчас поглазеть в Оширо. Главное чтобы за выступающими волосами не увидел маленьких рожек. Краткий привстал на коленях под смирительный взгляд бывшего. — Ты изменился, совсем изменился.. — продолжал причитать Омра, совсем позабыв о том, что пред ним сейчас взорвётся двести пятьдесят тысяч тонн тротила. Краткий развернулся, смотря прямо в глаза бывшего. Где-то за колонной пробежала тень, ели уловимая: наверное, это были ветки деревьев, которых освещало солнышко. Оширо лишь пошатнулся, не желая показывать свой конфуз, ведь это было бы очень неправильно со стороны экзорциста. Перед ним теперь не его любимый Краткий, а демон с козлиными глазами и ели-ели виднеющиеся рожки. Всё же он, как экзорцист, почувствовал демоническую сущность, да и давно наблюдал за Кратким, видел, как тут ошибались суккуб, вампир и мерзкий Азазель... Рассмотрев любимого с ног до головы, Оширо грустно выдохнул. Он совсем не ожидал такого поворота от своего любимого. Это было равносильно ножу в спину. Как будто ангелу оторвать крылья и оставить его среди людей. Как будто сделать то, что он когда-то давным-давно сотворил. Оши отмахнулся от дурных мыслей и натянув маску сожаления, двинулся вперёд — Н-но.. это.... Это же не правильно! — Ага, я тебя понял, — волнение где-то внутри бурлило, но тело и разум Краткого не желали показывать этого, чтобы ещё ненароком не попасть на кол Оширо — Ты ведь.. Пастор! Как же так.. — О взялся за голову, прохаживаясь туда-сюда, в надежде, что Краткий просто шутит и это новомодные какие-то линзы, которые любит носить молодежь. — По моему, мы с тобой месяц прожили. За это время ты хотя бы мог понять, что я мог тогда чувствовать, — пастор закатил глаза, всё так же волнуясь. Оширо глянул на Краткого. Волнение.. Конечно же, он чувствует нездоровое волнение, которое как вирус пробирается в теле со скоростью вселенной. Краткий его боится, как вся нечисть, что он перебил и теперь их рога и глаза лежат у него дома трофеем. Это всё знает и видел Краткий, который сейчас боится за свою шкуру. Присмотревшись к Краткому, экзорцист совсем не почувствовал того, что должен был. Недавно в церкви была гробовая тоска, которую разгоняли лишь вороны. Затем ностальгическая тоска, в которой Оширо помнит безразличные, совсем неинтересные события. Помнил так да и чувства какого-то желания, которое он чувствовал, когда был в церкви, где-то это чувство было над ним. Оши знает, что эти чувства принадлежат демонам, которых он и ищет, чтобы уничтожить. — Но.. Почему ты продал душу дьяволу?! — невинно спрашивает Оширо, приближаясь к Краткому. Тот лишь неуверенно отступает, всё ещё сохранив спокойное выражение лица. — Продал душу?... Нет, мне просто пришёл один демон и поставил перед фактом, что я много где нагрешил. Оширо взглянул на кулак Краткого, который сжал, а затем громко выдохнул. Оши быстрым шагом подошёл к свечам и тут у Краткого попа начала делать жим-жим. Оширо разглядывал жёлтый воск. — Так значит ты поедал небеса? Ты не веришь в Бога? — как-то скулит Оширо, а затем метается к другой чаше. Обычно эти свечи постоянно использовали для того, чтобы поставить восковые огоньки за упокой ну или за здравие. — Я всё ещё не знаю. — Как это не знаешь?! — он резко повернулся к бывшему. Он был таким спокойным, в отличие от Оширо. — Ну дач не знаю: с одной стороны я блять всю жизнь предал богу, а затем не заметил, как из-за своих же желаний я согрешил, — он приложил руку к шее под пристальным, злостным взглядом, — Но тут пришёл один демон и поставил пред фактом, что из-за самого себя я стал отступником... Но мне это нравится. Краткий звучал искренне, да и если подумать, то его чувства до нельзя какие искренние: мужчина предал самого себя, но всё ещё не знает, на чей он стороне, но небеса не терпят сомнений в своем отце. Второй мужчина впялил свой мертвенный взгляд в бывшего, а затем он с самых тоненьких нитей нервов скинул чашу с свечами за здравие. — Ты... Ты нормальный?! — вскрикивает Оширо. Казалось, он пытается собой совладать, но совсем не щадит самого себя, да и храм тоже — Абсолютно — К-кхххх-Кхраткий.. Извини, всей своей чистой душой, что белее и светлее, чем твоя чёртовая физиономия, прошу прощения... Но ты ничтожество. этот “Кхраткий” лишь разводит руками, а затем проводит взглядом Оширо, который громкими шагами отправляется к выходу из храма. Когда двери громко хлопнули деревянным основанием об косяк, а затем эхом раздалось душераздирающий звук хлопка, Краткий опускается, чтобы собрать все свечи. — Ну вот он экзорцист, а ведь тоже станет отступником.. Осквернить святое место, — причитает себе под нос Краткий. Судорожное дыхание. Кажется, Ёши прямо сейчас задохнётся – он всё это время стоял за колоннами и слушал каждое слово, что говорили Краткий и Оширо. Первое, что его встревожило — это то, что это бывший Краткого. Сердце, которого никогда и не было, что мысленно поместили в коробку рёбер, начинает разрываться на мелкие кусочки, а слёзы начинают протекать по фарфоровым щекам. Ёшка ненавидит, когда в романе появляется третий, а Оширо явно всё ещё любит Краткого и в итоге суккуб попросту не нужный... Он ненавидит, когда какие-то суки начинают уводить любимых друг у друга, так как это и выглядит мерзко, слишком противно и не правильно. Ёши всей своей сущностью ненавидит разлучников, для него это совсем неправильно, совсем не красиво, совсем не того он хотел.. Затем ему стало страшно, когда Оширо – экзорцист, который веял ангельское тепло, которое обжигает тело демонов. Кажется, он только что слышал визг. Ёши спустился по колонне спиной, прикрывая голову руками. Он до безумия боится ангелов, а особенно того, кто смог однажды насолить Азу. Но больше всего Ёши боится, что Краткий когда-нибудь его отвергнет, что однажды Ёшка ему не будет нужен, что Ёши просто живёт в своей иллюзии любви, которую сам себе создал. А ведь, он действительно любит Краткого всей своей душой.. И не хочет его оставлять.