i lose myself

      Новый учебный год преподнес Ян Чонину новые приключения. Да, круто, что его все же выбрали президентом студенческого совета, но в то же время это дополнительная ответственность на плечах хрупкого студента. Джисон хоть и хороший друг, правая рука, но слишком ветреный, да и найти его в стенах учебного заведения тяжело… Сами понимаете. А ведь Чонину сейчас бы очень понадобилась помощь лучшего друга, но тот словно сквозь землю провалился, оставив Яна одного с огромной кучей тяжелых коробок с украшениями для осеннего бала.       Он тяжело вздыхает, зачесывая темные волосы назад, тарабанит ногой по полу, раздумывая как бы быстро и без сильных энергетических затрат перенести все это в актовый зал. Делать нечего, поэтому подхватывает две коробки снизу, так он не будет долго носить их, но при этом не затратит много сил. Они и правда оказываются тяжелыми, но Ян, стиснув зубы, направляется по коридору в нужное помещение.       Единственное, что его гениальный мозг не рассчитал — видимость теперь отвратительная. Не мудрено, что именно поэтому он столкнулся с лидером музыкальной группы их университета. — Да блять, - тихо ругается про себя президент, потирая ушибленную пятую точку. — Ай-ай-ай, - хитро усмехаясь, подаёт голос парень, в которого врезались. - Президент, вы и ругаетесь. Как вам не стыдно? — Тебя, Кристофер, спросить забыл, - парень выхватывает из рук музыканта коробку, спасибо, хоть они были закрыты . - Сначала Джисон пропал невесть куда, теперь ты тут мешаешься, заноза в заднице. — Тяжелые коробки, могу помочь, - парень вскидывает бровь, смотря выжидающе на Чонина. — Я сказал: «Отвали, Крис» — Ну давай помогу-у-у, - нет, честное слово, как дитё малое продолжает Бан, за что получает подзатыльник от президента. Не любит он, когда навязываются. Особенно, если это твои бывшие.       Ян игнорирует музыканта, который, как собачка, хвостиком идет за ним. Они разбежались больше года назад, еще в школьные времена, но судьба сводит их снова. С поступлением в университет Чонин осознал, что главный заводила и плейбой учебного заведения – его бывший молодой человек, который поступил на год раньше. Не то чтобы он прямо-таки ненавидел Кристофера, но после того, как Бан некрасиво разошелся с ним, Ян не хотел иметь ничего общего с этим человеком. Вот только старший считал по-другому. Каждый раз, стоило им встретиться в стенах университета, Чан заводил разговор с президентом. То случайно зайдет во время собрания в комнату студсовета, потому что, видите ли, ему нужен скотч, хотя он мог спросить в любой аудитории у преподавателей, то в столовой подсядет к Чонину, потому что мест нет свободных, а их, к слову, была уйма, но Бану как медом намазано. - А куда вы несете эти коробки? – продолжает донимать музыкант, наблюдая за реакцией Чонина. Десять. Девять. Восемь. - Ну может все же помочь? Семь. Шесть. Пять. - У меня силы побольше будет. Четыре. Три. Два. - Почему делаешь вид, что не знакомы? Ну Чони-и-ин… Один.       Нервы сдают окончательно. Ян бесится открыто. Бан обладал этой способностью доставать, а Чонин был из тех, кто ненавидел таких людей, ведь он ценил свои личные границы. Именно поэтому Ян ставит коробки на пол с таким шумом, что те некоторые студенты, что во всю галдели в коридорах между парами, обратили на этих двоих внимание и следили за развитием перепалки. Бан и правда был известной личностью в университете, Чонин же – президент студенческого совета и имел огромный авторитет. Рассудительный, тихий и временами пугающий – это все про Ян Чонина. Две противоположности, столкнувшиеся друг с другом, как огонь и вода, стояли друг напротив друга.       Именно сейчас Чонин испускал эту пугающую и мрачную ауру, сверкая молниями из глаз. - Я сказал отстать от меня, Кристофер, - со сталью в голосе отвечает он, смотря на все такого же улыбчивого Бана. – Мне хватило общих воспоминаний с тобой. Хочешь, чтобы все узнали почему мы с тобой знакомы? Хочешь шоу? Я тебе устрою его, ведь столько зрителей за этим наблюдают! – Ян машет рукой, показывая на зевак. – Потеряю репутацию? Хорошо, но пусть люди знают почему я тебя так недолюбливаю. Чонин делает громкоговоритель из рук, набирает воздуха в легкие. - Всем, кто наблюдает за происходящим, я лично заявляю, что, как президент студенческого совета Ян Чонин, не хочу более иметь ничего общего с Бан Кристофером Чаном, ведь этот человек был моим молодым человеком, но поступил, как последняя мразота, оставив меня одного, когда я потерял своего самого близкого человека, ведь решил, что музыка ему важнее! А то, что мне было морально плохо, его не волновало. – губа предательски дрожит, а глаза выступают первые слезинки. - Доволен? Надеюсь, что «да», - он сквозь злость и слезы поворачивается к Кристоферу, у которого на лице теперь не сияет той самой улыбки, а лишь кулаки сжаты и стиснута челюсть. – А теперь отстань от меня, хватит. Если хочешь все вернуть, то бесполезно. - Чонин… - Коробки отнесешь в актовый зал, часть осталась в кабинете совета, - Чонин поднимает голову вверх, чтобы слезы не текли по лицу, а после скрывается с глаз студентов и Чана, что все также продолжает смотреть на уходящую с глаз фигуру.       Слезы стекают по щекам, он не хотел снова видеться с этим человеком, думал, что поступит в университет и жизнь изменится. Он найдет кого-то, кого бы любил также, как Чана раньше, кого-то, кто будет обнимать, накрывать теплым пледом. Хотел встретить кого-то, кто будет гореть своим делом, а Чонин будет с улыбкой смотреть и поощрять успехи возлюбленного. Банального спокойствия. Но снова получает шторм перед началом апокалипсиса. Каждый раз при встрече с Чаном его захлестывает, словно он плывет на корабле по морю, а сверху волной большой окатывает с ног до головы. Прошли ли его чувства? Скорее всего нет, даже несмотря на глубокую обиду. Мама говорила, что нужно уметь давать людям второй шанс, но как понять, стоит ли? Как понять, что тебе не причинят боль снова? От одного взгляда на Чана его охватывал шквал эмоций – боль, злость, тоска и непотухшая любовь.

***

- Привет, я тут новенький, - незнакомый парень подходит к Чонину, который сверяет свои конспекты перед кабинетом. – Я из Австралии переехал, а мне сказали, что ты хоть и младше, но можешь помочь освоиться в школе.       Ян поднимает взгляд на австралийца, проклинает весь свет за то, что его отвлекли, но почему-то отказать парню постарше, который чешет в кудрявом затылке от смущения, не может. Чонин с хлопком закрывает свою тетрадь, а после протягивает руку в знак знакомства. - Ян Чонин, будем знакомы, - он наклоняет голову в бок, а глазами словно анализирует парня напротив. Новенькому почему-то не по себе от этого взгляда, но руку пожимает в ответ. - Бан Кристофер Чан, приятно познакомиться.       Так проходит их первая встреча, кто же знал, что через время, спустя каких-то полгода, они уже будут держаться за руки в столовой, целовать друг друга с нежностью где-то в потаенных уголках коридоров. Чонин со своей подработки копит деньги, а после дарит возлюбленному первую гитару. Она кажется старенькой, но лишь ценитель знает, что стоит она дороже обычного. Когда инструмент оказывается в руках музыканта, тогда Чан хлопает глазами удивленно, а после смотрит на Чонина, который с улыбкой наблюдает за реакцией своего парня. - Ты серьезно? – Бан проводит пальцами по струнам, извлекая звук. - Абсолютно, - Ян кивает головой, а после оказывается утянут в объятия Кристофера.       Чан показывает Яну, что такое видеть целый космос в глазах любимого человека, стоит лишь заглянуть в них с той нежностью, что была у них тогда. Он поет и играет на гитаре Чонину, когда они устраивают внезапные ночевки в холодные зимние вечера, а после они теряются друг в друге, зарываясь под одеяла с головой, оставляя следы рук и губ на чужих телах. Ведь всё было так хорошо, так? Да, всё так и было пока… Пока… Пока что?       Жизнь такая сложная вещь, и кажется, что чем больше ты счастлив сейчас, то хуже будет потом. Она как маятник Ньютона. Чем сильнее ты оттянешь шарик в сторону, тем сильнее отклонится крайний шар. Так и с счастьем – чем больше отклонился, тем больнее будет после. Новость о смерти младшей сестры Чонина обдает его словно ледяной водой. Он закрывается в себе, а Чан – уже студент – все больше отдаляется от него. Бан посвящает всего себя музыке, а после… Уходит.       Уходит, причинив ещё большую боль. Ян так надеялся получить заботу, утешение от Кристофера, но тот словно слеп и глуп. «Ему плевать», - делает для себя вывод Ян, зарываясь в пучину отчаяния всё больше с головой.

***

      Сейчас он сидит в туалете на холодном кафеле, утыкаясь носом в колени. Собственные всхлипы приносят столько боли, что становится стыдно за то, что дал волю эмоциям, что сорвал маску холодного человека с каменным сердцем. Он чувствует чье-то присутствие рядом, а после ему вкладывают в ладонь пару салфеток. Ян поднимает голову, сталкиваясь взглядом с неизвестным парнем. Он, высокий, с длинными блондинистыми волосами и изящными чертами лица, смотрит обеспокоенно. - Прости, - Ян быстро начинает вытирать слезы с щек, стыдливо прятать глаза. - Со всеми бывает, не извиняйся, - отвечает парень, присаживаясь рядом, поджимая длинные ноги к себе. – Ты же Чонин? Я Хенджин, недавно перевелся сюда. Я заходил в студсовет на днях, мы виделись там. - Прости, я не запомнил тебя тогда, - шмыгая носом, отвечает Ян. - Я так и понял, но ты и занятой человек – не запоминать же тебе каждого встречного, - улыбается Хенджин, а после лезет в сумку, доставая запечатанную коробочку с банановым молоком и протягивая президенту. – Держи, хотел сам выпить, но тебе нужнее. - Спасибо, - Ян принимает напиток, а после, отпив пару глотков, опирается головой на стену с тяжелым вздохом. - Тебе надо развеяться, пойдем прогуляемся, - резко выдает Хенджин, а после тянет президента за руку за собой.       В тот день Чонин почувствовал себя живым. Хван Хенджин стал отдушиной для Яна. Студент с факультета искусств часто звал его куда-то прогуляться, таскал батончики из автоматов и ел за одним столом во время обеда. Через время Ян знакомит того с Джисоном, сначала они даже пару раз ругаются, но потом через каких-то полчаса уже идут сидеть на лавочках у университета и рассуждают о смысле жизни. Чонин на это крутит пальцем у виска и уходит в какие-то дворы за ВУЗом, чтобы покурить. Да, он взрослый парень, но если его – президента студенческого совета – увидят с пачкой сигарет в руках на территории университета, то ждать ему беды . Ему кажется, что жизнь начинает налаживаться.       После смерти сестры Чонин долго не мог оправиться, винил себя в том, что мало времени уделял ей. Чонён ведь тогда только перешла в среднюю школу, а дети, увы, слишком жестоки. Она не выдержала всей травли, поэтому выбрала для себя самый худший исход. Ян винил себя, что так ушел в любовь, что не заметил её страданий. Может быть тогда можно было бы что-то исправить.       Он даже возглавил школьную организацию, чтобы помочь предотвратить такие действия со стороны учеников. Ян не хотел повторения истории его сестры. Но ту рану всё никак нельзя было залечить. Уж слишком глубока она была.

***

      Он даже соглашается сходить на осенний бал под уговоры друзей, которые нудят, что он скряга и ему надо развеяться. Чонин же на это напоминает Джисону, что тот вообще забыл про свои обязанности в совете, на что тот прикусывает губу, словно ему стыдно: - Но всё равно! Ты должен пойти, - проговаривает Хан. - Ну, пожалуйста, Чони-и-ин, - тянет Хван, дергаясь, словно он маленький ребенок, которому не купили игрушку в магазине. - Ладно, - сдается Ян, а после облокачивается на стул и ослабляет свой галстук, который, как удавка, преграждает нормальный доступ кислорода к легким. – Голова от вас болит, вот правда.       А друзья светятся ярче лампочки или палящего солнца в жаркий летний день. Чонин же тяжело вздыхает, потому что вспоминает, что так и не украсил зал к балу, который наступит уже через какую-то неделю. Он достает свою записную книжку, где расписаны обязательные дела и просто важные для него вещи, чтобы не забыть. Черной гелевой ручкой отчеркивает последнюю запись и быстро выводит заголовок: «Осенний бал».       Сразу же после пары он тянет Джисона с собой, чтобы тот помог с украшением зала, но тот плачется, что ему надо до сдать долги профессору Киму. Чонин же машет на него рукой мол «Я понял, опять отлыниваешь», но Хан заверяет, что прибежит к другу, как только освободится и скрывается в нужном направлении. Да не прибежит он, Чонин знает это заранее.       Тяжелые деревянные двери впускают студента внутрь, открывая вид на актовый зал с аппаратурой музыкальной группы университета и запакованные коробки с украшениями. Этот вид вызывает у Чонина непроизвольный приступ тошноты, ведь снова напоминания о прошлом. Он идет почти неслышно, снимает пиджак со своих плеч и оставляет на одном из кресел. Из каморки достает лестницу, чтобы иметь возможность вешать украшения где-то сверху, а ножницами разрезает скотч на коробках.       Он лепит украшение за украшением, уходя в свои мысли, а лестница под ногами подкашивается, потому что оступается. Однако чьи-то руки подхватывают его, предотвращая болезненное столкновение с полом. От чужого тела идет даже не тепло, а жар. Парфюм обволакивает, что даже не хочется двигаться, ведь так комфортно. - Осторожнее, - говорят где-то рядом, а после отпускают. Чонин этот голос узнает из тысячи кажется.       Чан не лезет, как обычно бывает, а наоборот сразу же отходит от президента, направляясь к музыкальным инструментам. Он сегодня вообще тихий, что и радует, и разочаровывает почему-то. Неловкая пауза повисает в помещении, а Чонин думает, стоит ли благодарить Криса за то, что поймал его. - Спасибо, - через время тихо выдает он, продолжая украшать зал. - Просто будь осторожнее и не уходи в себя, как обычно это бывает в моменты твоих падений, - говорит Бан, подкручивая колышки на своей гитаре. Ему определенно неловко после той сцены, что произошла в коридоре несколько недель назад.       Чонин закусывает губу, а после кивает. Это правда, он часто уходит в себя, поэтому падает на регулярной основе. Так было даже, когда они еще были вместе. Чан всегда ловил и трепал волосы, прося быть осторожнее. Тогда он всегда был рядом, как тень преследовал, шел по пятам, чтобы уберечь такого хрустального Чонина. Почему же он не уберег его тогда, когда он падал, но не физически, а ментально – зарывался внутри себя, терял все ориентиры… Почему он не спас тогда ? - Чонин! Джисон сбежал куда-то, но сказал, что ты здесь, - неожиданно раздается голос Хенджина. – Я принес перекусить. - О, Хенджин, заходи, - Ян оживляется, поправляет одежду, чтобы выглядеть презентабельно. – Я уверен Хан просто решил так сбежать, чтобы мне не помогать. - А что ты делаешь? Могу подать свою руку помощи, - Хван очаровательно улыбается, ставит пакет с едой на кресло, а после закатывает рукава своего худи. – И не хмурься ты так, а то морщины будут в старости, - он разглаживает складки между бровей у президента. - Спасибо. Что бы я без тебя делал, - Ян тихо смеется, а сердце одного музыканта, что наблюдает за этим разговором со стороны, болезненно бьется.       Кто такой этот Хенджин? Кто он для Чонина? Почему Ян так смеется, словно это самый дорогой для него человек? Чан потерял все в один момент и жалеет об этом все это время. По собственной глупости, ведь сам понимал, что Ян, как любимая мамина ваза, разобьется без чьей-то поддержки. Он все испортил… А теперь жгучая боль разрывает сердце, ему бы обезболивающее, но сам заслужил такое испытание. Чан поднимается со своего места, оставляя инструмент, а сам направляется из зала. Лишь бы не видеть, лишь бы не слышать. Он теряет себя.       Даже холодная вода не поможет ему. Почему он так надеялся, что Чонин простит его? Почему думал, что сразу кинется в объятия после стольких лет перенесенных страданий? А вдруг этот Хенджин давно в отношениях с Чонином, а Чан был просто слеп и глуп? - Что это с ним? – спрашивает Хенджин, отвлекаясь от помощи Яну, когда Бан, громко хлопнув дверью, ушёл. Чонин на это пожимает плечами, но сам, кажется, догадывается. Ему тоже было больно, может, так Кристофер хоть что-то поймет.

***

      Осенний бал приближается, а Чан не может выйти из своего подавленного состояния. Всё чаще на глазах появляется Чонин, который о чем-то оживленно болтает с Хенджином, иногда к ним присоединяется Джисон, но от того на душе тяжело… Он уходит в музыку с головой, правда временами на репетициях с группой перед осенним балом он сбивается, ругается про себя, ведь если и дальше так будет, то он подведет всех. Тысяча извинений, но они ничто по сравнению с извинениями, которые он бы хотел сказать одному единственному человеку.       Чонин же утопает в делах совета, изредка отвлекаясь на друзей, которые помогали ему не загнуться над рабочим столом. Хван вот даже делится в тайне, что будет выступать на балу тоже вместе со своим молодым человеком, говорит, что это будет парный танец. Чонин в тот момент даже давится куском мяса. - Так ты в отношениях и не рассказывал? - Феликса знаете? - Ты смеешься? Он у нас в совете находится, конечно, знаем! – говорит Джисон пережевывая еду, которую умудрился в большом количестве запихать себе в рот. - Не ори ты так на всю столовую, - Хенджин от недовольства и смущения ударяет по затылку друга. – Мы с ним встречаемся, да. - Уверен, что ваше выступление будет шикарным, - Чонин размахивает палочками, показывая свою заинтересованность. - Надеюсь, - кивает Хенджин, а через время дополняет, сведя брови. – Нет, и все же мне интересно, почему этот гитарист, который был тогда в зале с нами, сейчас дыру в твоей спине прожигает       Чонин второй раз давится едой, выпучивая глаза от удивления и поворачивается назад, сталкиваясь взглядом с Кристофером. Тот резко отводит взгляд, а Ян не понимает, что у того в голове происходит. - Хорошо, я расскажу, потому что ты недавно здесь учишься, и не думаю, что в тот день, когда встретил меня, слышал, как меня прорвало, - Чонин тяжело вздыхает. Всё же придаваться грустным воспоминаниям всегда сложно. - Это мой бывший, с которым мы болезненно разошлись, потому что я не получил в нужный момент того, что так нужно было. Если коротко, то меня променяли на музыку, когда я переживал смерть своей сестры, - тихо говорит президент, ковыряясь палочками в рисе. - Так тогда ты плакал из-за него?       Чонин на это кивает, а Хенджин ворошит копну волос на голове Яна, словно говоря: «Всё будет хорошо». Хотелось бы верить, но получается с трудом. Он просто хочет быть счастливым – вот и всё.       Осенний бал. Именно в этот день Ян сменяет привычные рубашки и костюмы на джинсы и кофту, отчего друзья не сразу находят его в толпе. Джисон стоит с открытым ртом, а после и вовсе говорит, что не знал, что у друга есть другая одежда, а Хенджин хвалит за хороший вкус. В вечернем антураже украшения выглядят намного лучше, сверкая под светом лампочек и гирлянд, приятная музыка ненавязчиво играет, а студенты переговариваются между собой. - Приветствуем всех на ежегодном осеннем балу! – говорит одна из студенток, которую выбрали в качестве ведущей. – Мы рады приветствовать всех на этом мероприятии, повеселитесь хорошенько! Ну, а первыми по программе выступают двое юношей с отделения хореографии, они представят трогательный перформанс о первой любви. - Это мой выход, - толкает друзей в бока Хван. – Внимательно смотрите и поддержите там.       Джисон с Чонином же показывают большие пальцы, а после с улыбками на лицах начинают хлопать. Перед сценой специально оставили достаточно места, чтобы танцоры могли исполнить свой перформанс. Они стоят, как две противоположности, Хенджин в черной одежде и Феликс в белой, с босыми ногами. Музыка разливается по помещению, а тела плавно сплетаются друг с другом. Их движения плавные, но такие четкие и синхронные, что у всех дух захватывает. Чувствуются все эмоции, которые парни хотели передать – то, как ощущается первая влюбленность. Она нежна, но в то же время бывает болезненна, то, без чего не обойтись. В конце своего выступления парни стоят друг напротив друга, а Хван прижимает своего молодого человека к себе.       Чонин же во время их выступления вспоминает все пережитое с Чаном, думая о том сколько бы моментов они могли создать, если бы их не развела тогда судьба. В груди неприятно ноет. За кулисами Кристофер думал так же. - Спасибо нашим танцорам! За вами будущее – помните это, потому что такой талант нельзя упускать, - говорит девушка с микрофоном, провожая выступавших. - Это было невероятно, - с легкой улыбкой утверждает Чонин, когда пара подходит к ним. Они еще не отдышались, но явно довольны собой. – Я даже растрогался, вы большие молодцы!       Хенджин же прижимает своего молодого человека поближе к себе, зарывается в чужую копну волос, а Феликс прикрывает глаза. Вот оно – счастье любить кого-то без каких-либо трудностей и страданий. Чонин искренне рад за них, правда, но мысли о прошлом, при взгляде на этих двоих, снова причиняют боль. Он тоже так хочет. - Следующие выступают наши уже постоянные звёзды, если их таковыми можно назвать. Прошу любить и жаловать – Ким Сынмин, Со Чанбин, Ли Минхо и, конечно же, Бан Чан! – после этих слов зал взрывается бурными овациями. Каждое выступление этой четверки вызывало фурор, поэтому все ждали от них очередной шикарный трек.       В этот раз их репертуар не был взрывным, как ожидалось. Он был тяжелым и немного печальным, но публику это не волновало – они просто любили слушать, как любимая университетская музыка исполняла различные хиты. Сегодня они не использовали песен, написанных продюсерским составом, а брали уже известные хиты. Толпа качается в ритм музыке, а у Чонина от чего-то табун мурашек, стоит Чану начать петь очередную песню. Музыка – его призвание и это было понятно еще со школы, когда они были вместе. Ян помнил, как просто сидел и наблюдал за тем, когда Кристофер писал очередную мелодию или пел поздно вечером, сидя на своей кровати перед Чонином. Tracing and tracing the sunset Appearing a zero and finally Now I remember Oh, I have never lived a day without you       Последняя песня в исполнении группы была совсем не такой, как все привыкли слышать. Она была какой-то гипнотической, без излишнего использования грубого звучания электрогитары и барабанов. Только синтезатор, драм-машина и скрипка, которой ловко орудовал один из участников – Ли Минхо, с детства играющий на этом инструменте, идеально справился со своей задачей. Untie the layer of memories Louder we spin with the melody You are the only (you made me whole) Only one for me Голос Чана пробирается куда-то в душу, затрагивая все, что так старательно было спрятано. А послание в тексте песни направлено лишь одному человеку, который наблюдал за всем выступлением и не сводил глаз. I lose myself, I lose myself (I need you) I lose myself, I lose myself - Просто дай мне объяснить всё, - говорит Бан в конце своего выступления перед тем, как толпа взрывается овациями. Они теряют себя, но когда-нибудь всё будет хорошо.