Создай приятные воспоминания

      Начать концерт в качестве ведущего было проще, потому что рядом стоял человек, на которого можно было бы положиться, если бы что-то пошло не так, но продолжать концерт и выступать со своим номером оказалось сложнее. Тревожность вдруг резко меня одолела, мои ноги приклеились к деревянному полу закулисья, а руки внезапно вспотели, хоть и оставались холодными. В голове ни одной здравой мысли, было ощущение, будто я забыл весь текст, который мне необходим для выступления. Девочка, после которой я должен был выходить, уже почти заканчивала номер и ей яростно аплодировали в зале почти все, кроме одного человека. Его взгляд был прикован к шторкам, которые закрывают часть сцены и за ней готовятся будущие перформансы. Выглядывая из-за этих шторок я отчётливо видел, как его глаза смещались с красной ткани на мои глаза и он продолжал смотреть, только уже напрямую, словно специально дразня меня. Обладателем этого взгляда был Ли Минхо.       Тот самый Ли Минхо, который на каждой перемене кричал мне что-то вслед и все в коридоре потом громко хохотали, пока я прятался в одной из кабинок туалета. Тот самый Ли Минхо, который давал мне подзатыльники всякий раз, когда проходил мимо. То самый Ли Минхо, который один раз мимолётом увидел, как я репетирую номер в актовом зале один и рассказал об этом всем своим друзьям и по школе запустили шутки про мою бездарность и постоянно говорили мне, что ничего хорошего у меня не выйдет. Я запомнил каждую мелочь, которая навредила мне когда-то, благодаря ему. Весь свой подростковый период я боролся и продолжаю бороться с тревожностью из-за него, а он сейчас продолжает так бесстыже на меня смотреть, что я хочу вылететь из актового зала и больше никогда не видеть его взгляд на себе. Минхо продолжает сверлить меня взглядом, пока я снова не прячусь за кулисы, а танцующая девочка не заканчивает свой номер. И вот она заходит за шторки и хватает воду со стоящей рядом тумбы, смотря на меня и улыбаясь.       — Иди, ты следующий! Удачи! – она так дружелюбно улыбается, что становится чуть легче, но ноги все ещё будто приклеены к полу.       — Я не уверен, что...       — Давай, все ждут! Я болею за тебя! – она делает пару глотков воды и ставит бутылку обратно, выталкивает меня и чуть сжимает плечи напоследок, расслабляя их.       Это тоже помогает, потому что не смотря на то, что вся школа считала меня бездарностью, она сейчас сказала мне, что болеет за меня и я почувствовал, что кто-то ещё не потерян в этом злом мире. Вдруг почувствовал, что в ком-то ещё осталась частичка света и сострадания. Но потом я снова вспомнил о Минхо, который сидит в зале и никому не аплодирует. Эта девушка расслабила мои плечи, но выйдя из-за кулис и снова столкнувшись взглядом с ним, я напрягся опять. Началось то же, что до начала моего выступления, и я уже не мог полностью это контролировать, потому что Ли буквально сверлил меня взглядом. «О, что он так уставился на меня?» – продолжал задавать себе вопросы в голове, зная, что не получу ответы. Я сам отвечал и говорил себе, что это лишь для того, чтобы смутить меня, чтобы я облажался. Для того, чтобы появился очередной повод для насмешек, но поскольку он вывел меня из себя ещё на прошлой неделе, я больше не кажусь таким беззащитным. Я перевел взгляд с Минхо на свою маму и увидел блеск ее глаз, когда она смотрела на меня. Мы словили друг друга глазами, она послала мне нежный воздушный поцелуй и моя уверенность возросла, потому что я не хотел облажаться перед женщиной, которая сейчас так гордится мной. Мне хотелось, чтобы она не разочаровалась и продолжала так же сиять, когда я стою на сцене.       Организаторы вынесли микрофон и мою гитару, на что в зале послышался недовольный гул. Я знал, что они так отреагируют, поэтому даже не дрогнул от осознания, что они ждут моего провала. Я продолжал смотреть на свою маму и продолжал видеть в ее глазах поддержку, меня больше ничего не волновало. Случайно боковым зрением я уловил движения Ли Минхо и увидел, как он внезапно встал и рукой остановил гул, который продолжался несколько минут. Когда я полностью направил свой взгляд в зал, то тот уже спокойно сидел и продолжал так же пялить на меня, как на зверюшку в цирке. Я, пытаясь настроиться и успокоиться, закрыл глаза и начал мысленно повторять всё то, что я так тщательно готовил. Знал, что это никого не впечатлит, кроме моей мамы, но знал, что это впечатлит меня, потому что я долго над этим работал и я не позволю себе упасть. Хотя бы сейчас. Я вдохнул воздуха и провел пальцами по струнам, проверяя, настоящая ли вообще гитара в моих руках. Убедившись, что настоящая, пальцами я вспомнил как играть и начал более уверенно вырисовывать песню на струнах. Песня была слишком нежной для моего образа, но никто никогда и не знал о том, как сильно такие песни я люблю и что примерно такие же песни я пишу. Я продолжаю уверенно водить по струнам и сам начинаю узнавать начало того, что я подготовил.       — Vintage tee, brand new phone... – начинаю я песню и снова ловлю на себе взгляд Минхо, только сейчас он кажется...удивлённым?       Минхо, до этого ровно сидевший на своем месте, вдруг заерзал и снова приклеил свой взгляд ко мне, только теперь он не был таким равнодушным. В нем читался искренний интерес и любопытство. Он для чего-то оглядел зал, тот тоже был полон удивлённых и заинтересованных взглядов, так что Ли вернул взгляд на меня и улыбнулся. «Он что, блять, улыбнулся мне?» – думал я, но продолжал петь.       — Dancin' in your Levi's, – я лирично пропевал каждую строчку и профессионально подбирал каждую ноту.       Я двигался в такт тому, что я играл. Я эмоциями проживал песню, я пел душой и лицом показывал это. Я брал высокие ноты и жмурил нос, я играл на гитаре и громко ударял по струнам, но это звучало чертовски хорошо и никто не мог этого отрицать, потому что я видел, как их насмешливые взгляды превратились в восхищение. В восхищение мной и моими умениями. Сейчас я доказывал этой кучке противных и ничего не стоящих людей, что я не бездарность, что я чего-то стою и что я что-то умею. И они признавали это. Я видел, как они начали охать от восхищения. Я видел, как Минхо задерживал обеспокоенный взгляд на моих красных пальцах, уставших бороться со струнами и я видел, как он поднимал вопросительный взгляд на меня. Словно он пытался спросить, зачем я довожу свои пальцы до такого состояния, что они краснеют и натираются как только я прикасаюсь к струнам, но я лишь продолжал удивлять его и переходил на тон выше. Он ухмылялся моей упрямости и желанию показаться лучше.       Наконец, закончив мелизмом последнее слово из песни, я опустил руки подальше от струн и встряхнул их, потому что за время выступления пальцы правда снова натерлись и я их почти не чувствовал, но это не мешало мне удачно закончить перформанс и поклониться. Поклонившись, я снова словил улыбку Минхо. Улыбнулся в ответ, только улыбнулся я дерзко, говоря: «уверен, что я бездарность?» и скрылся за кулисами. На секунду я как будто почувствовал, что этот парень начал вставать со своего места, поправляя свои штаны, но думал, что мне показалось.       — Ты молодец, Джисони! – девушка, которая выступала передо мной все ещё стояла здесь и зачем-то ждала меня, но она так лучезарно улыбнулась и похлопала меня по плечам, что я не удержался и захихикал, опуская взгляд.       — Почему ты тут? – поинтересовался я. – Почему не уехала домой?       — Ты был так взволнован, хотела подождать тебя и сказать о том, как ты был хорош!       — О, пра... – я не успел закончить предложение, потому что внезапно с другой стороны сцены по лестнице поднимался до боли знакомый силуэт.       — Да, ты и вправду был хорош, Хан, – он называет меня по фамилии, чтобы вывести из себя? — Мини, оставь нас.       Девушка засуетилась и тревожно посмотрела мне в глаза, дабы спрашивая, действительно ли нас оставить. Я незаметно кивнул ей в знак того, чтобы она действительно ушла. Я правда хотел остаться с ним. Просто узнать, для чего он сюда заявился и почему он сейчас выглядит таким дерзким и невероятно спокойным. На нём была почти обтягивающая белая рубашка, три пуговицы сверху которой были расстёгнуты и я не мог отрицать того, что это было чертовски привлекательно, особенно с его золотой цепочкой, которая покрывала грудь. Черные брюки тоже хорошо на нем сидели. Я никогда не пытался отрицать, что он не симпатичный. Он красив до чёртиков и какую бы одежду на себя он не напялил, она вся была сшита будто для него. Неудивительно, что именно по нему девчонки сходят с ума. Ли, держа руки в карманах, продолжал подниматься. Он преодолел последнюю ступеньку и подошёл ко мне, пока я откладывал гитару в сторону.       — Я не ожидал, что ты такой талантливый, Джи, – Минхо достает руку из кармана и поправляет капюшон моей белой худи.       — Для чего ты пришел сюда? – я с грозным взглядом убираю его руку подальше от себя и отхожу назад.       — Просто, – Минхо подходит ближе, — похвалить.. – он наклоняет голову слишком близко к моей шее и я почувствовал его горячее дыхание.       — Похвалил? – я отталкиваю его, потому что по коже вдруг неожиданно начинают идти мурашки от его дыхания. — Теперь уходи.       — Ну же, Хани, ты слишком напряжён, тебе помочь расслабиться?       Я не понимал, что он творит и почему он так чертовски горяч. Я не понимал, почему моё сердце вдруг начинало пропускать удары, когда Ли приближался своим лицом к моему и не понимал, почему мурашки стаей атаковывали меня, стоило ему только выдохнуть в часть моей шеи. Минхо вдыхал запах моего парфюма и одновременно я чувствовал его запах. Запах дорогого аддикалона, и поскольку он наклонился, чтобы дышать прям в шею, я чувствовал, что его волосы так же вкусно пахнут. Чем-то сладким и мягким, словно выпечка с какими-то фруктами и это полностью не соответствовало его образу, но он оставался таким же красивым.       — Тебе нравится мой запах? – ухмыляется Минхо.       — Н-нет, – соврал я, горестно закусывая губу.       — Пиздишь. – вдруг матерится тот и я теряюсь, потому что уже через секунду он оказывается напротив и смотрит прямо в глаза. — Признай, белочка, что я пиздецки красив и тебе нравится всё, что я сейчас делаю.       Почему он заставляет меня так неловко себя чувствовать? Почему я вдруг перестаю спорить с ним? Почему я вдруг поддаюсь его красоте и дерзости? Я продолжал не понимать суть происходящего, но одно я знал точно – мне нравится. Да, это несправедливо по отношению к самому себе же, но я ничего не мог поделать. Он правда был пиздецки красив и мне пиздецки нравилось все, что он делал сейчас. Только сейчас. Я не забываю о том, что Минхо делал в прошлом и всегда буду об этом помнить. Просто на данный момент, по моим ощущениям, все было по-другому. Словно я чувствовал, что Минхо не хочет причинить мне вреда.       — Бельчонок, расслабься, – Ли кладет свои руки на мои плечи и начинает разминать их, — я не собираюсь делать ничего плохого. Я правда пришел просто похвалить.       — С какого такого перепуга ты стал таким добрым? – Ли продолжал разминать мои плечи и я позволял ему это делать, потому что уже давно потерял над собой контроль.       — О, поверь, я всегда был добрым по отношению к тебе.       — И в чем же заключалась твоя доброта? В вечных насмешках? Или может быть в подзатыльниках при каждой возможности? Или в том, что ты распиздел всем о том, что я буду выступать и все начали дразнить меня?       Минхо остановился и прекратил сжимать мои плечи. Он опустил руки и стыдливый взгляд. Я заставил его смутиться тоже и Минхо начал массировать свои виски, пытаясь справиться с этим смущением. Я закусил губу от горечи сказанных слов, но мне было хорошо где-то внутри от ощущения, что я заставил его наконец посочувствовать мне, что я дотронулся до какой-то части его ещё живой души и он погано себя почувствовал, вспомнив обо всем этом. Минхо посмотрел на меня и его глаза блестели, но не блестели от слёз, они просто выглядели сияющими, словно он смотрел куда-то на горящую лампочку, а не на меня.       — А ты когда-нибудь замечал, что все это делал только я? Ты замечал, что когда ты прятался в туалете, я грозил взглядом каждому и говорил, что кроме меня никто не смеет шутить над тобой? Замечал ли ты, что когда я застукал тебя за репетицией номера, то оставил возле двери сок и пончик, чтобы ты поел? – его глаза продолжали блестеть, — Я видел и слышал, как ты репетировал почти три часа и я видел, что ты ни разу не вышел ни в туалет, ни в столовую, чтобы купить себе поесть. Замечал ли ты, что подзатыльники были слабыми и после этого я всегда незаметно гладил твой затылок? Видел ли ты, как я поссорился со своими друзьями потому, что они растрепали всем о том, что ты что-то репетируешь и видел ли ты мои комментарии под постами, где тебя обсуждают? Там я писал, что если ещё хоть одно плохое слово про тебя скажут – я за себя не ручаюсь.       Мои глаза вот-вот должны были выпасть от моего удивления. Буквально всё, что он говорил, он как будто отрывал от сердца с большим предыханием. Я и вправду не замечал таких незначительных мелочей, которые на самом деле были громким сигналом. Мне вдруг захотелось расплакаться, потому что я заставил самого себя чувствовать себя погано и я увидел, как краешки глаз Минхо тоже заблестели, но он быстро среагировал и смахнул выступившие слёзы. Я никогда не смотрел куда-то глубже, я всегда думал, что мне это кажется, но это была правда. Я почувствовал себя обманутым собой же.       — Но зачем ты шутил надо мной? Ты же видел, что мне это неприятно... – мой голос дрожал каждый раз, как только я смотрел в лицо напротив, поэтому я смотрел вниз.       — Блять, Хан, я идиот полный, я знаю! – Минхо поймал мои холодные руки и схватил их своими, — но тогда я думал, что это единственный вариант, чтобы ты обратил на меня внимание!       — Единственный..? – я продолжал жалостливо на него смотреть. — Я всегда обращал на тебя внимание. Ты всегда такой красивый, как я могу не обращать на тебя свое внимание?       Мои ладошки потели, соприкасаясь с ладошками Минхо и я не мог поверить в то, что мы сейчас держимся за руки. Было ощущение, что он сейчас будет щёлкать у меня перед глазами, потом я их открою и проснусь в другом месте без него, но я видел полные отчаяния черные глаза перед собой и я видел как тот сдерживается, чтобы не заплакать.       — Отчасти я пришел сюда чтобы извиниться. Я знаю, что такое не прощается и я доставил тебе много неудобств, – Минхо крепче сжал мои руки, — но я делал это от глупости, я терялся рядом с тобой и пытался сохранять свой злой образ. Бля, Джисон, ты вообще понимаешь, что я хочу сказать тебе сейчас?       Понимал ли я? Конечно понимал. Я же не совсем тупой. Я видел, как он смотрит на меня и как переодически переводит взгляд на мои губы, которые я покусывал, потому что мне было неловко. Его язык тела его не подводил, и я видел, как сильно он нервничает. У него краснели уши и он непрерывно стучал ногой по полу с абсолютно равнодушным лицом, но когда он взял меня за руки, я почувствовал, как он трясётся и в какой-то степени радовался, что я довожу его до такого состояния. Значит, я не просто наживка для него. Не просто кусок плоти, над которым можно поиздеваться. Сейчас я был намного больше, чем повод посмеяться.       — Наверное, понимаю, – я моргнул, как будто соглашаясь со всем, что Минхо говорил.       — Я просто мудак, Джисон, понимаешь? Я не знаю, как вести себя с тобой, потому что боюсь, что что бы я не сделал, ты меня отвергнешь.       — Минхо, я никогда бы не отверг тебя. Но ты понимаешь, что я не могу закрыть глаза на всё, что ты делал, как ты говоришь, по глупости? – я выпустил свои руки из его рук.       — Я все знаю, белочка, всё знаю. Ты бы знал, как мне сейчас тяжело стоять тут перед тобой. Я хочу провалиться сквозь землю, хочу ударить себя, чтобы наконец прийти в норму, – Ли громко вздыхает и слеза скатываются по его щеке. Он опускает голову мне на плечо и кладет руки на мою талию.       — Ли... – я неосознанно начинаю жалеть его и кладу свою ладонь на его затылок, поглаживая.       — Прости меня, прошу... – я чувствую как моя кофта намокает и теплые слезы Минхо попадают на мое плечо. — Блять!       Он поднимает голову и нежно убирает мою руку со своего затылка, не упуская возможности чуть её сжать. Пару минут вопросительно смотрит в мои глаза и наконец делает то, что хотел. Он садится передо мной на колени и поднимает свои мокрые глаза на меня. Я тоже уже не сдерживаюсь и мои давно накопившиеся слезы начинают течь по моим пухлым щекам.       — Хан, прошу, не плачь.       — Минхо, встань с колен, пожалуйста, – молю я, хоть и знаю, что бесполезно.       — Я вечно буду стоять перед тобой на коленях. Я вечно буду отчитываться перед тобой за всё, что я сделал. Большей глупости в своей жизни я не совершал и я хочу всё исправить. Прости меня, Джисон. Я хочу сделать тебя счастливым.       — Минхо, я... – я начинаю часто-часто моргать, чтобы ещё больше не заплакать. Во мне боролись все «за» и «против», и я не знал, кто победит. Потому что сам их победить я сейчас не мог. — Я никогда на полном серьезе не держал на тебя зла. Я всегда хотел с тобой дружить.       — Хан, я не хочу дружить с тобой.       — Что? – опять-таки я понимал, к чему он клонит, но мне не хотелось в это верить, потому что я знал, что совершу ошибку. Я знал, что не смогу ему отказать.       — Я не хочу дружить с тобой. Сейчас больше всего на свете я хочу поцеловать тебя. Я хочу, чтобы ты простил меня.       — Поцеловать? – я продолжал делать вид, будто не понимаю, чтобы он произнес те слова, которые хочет. Чтобы я точно знал, что это не сон.       — Ты мне нравишься, Джисон.       Минхо наконец произносит слова, которые я хотел услышать. Моё сердце пропускает удар и я набираю больше воздуха в лёгкие, ибо дышать становится сложнее. Минхо продолжает сидеть на коленях и глядеть на меня, а я смотрю на него сверху и не знаю, что делать. Хочется позволить ему поцеловать меня, простить и позволить стать частью моей жизни, но я знаю, что это будет глупо. Из-за него часть моей жизни пошла наперекосяк, я не мог так просто сдаться ему и поддаться своей слабости, но я правда был слаб. Я правда проиграю ему и его бесконечно блестящему взгляду бездонных черных глаз, просто потому, что глаза его и они загораются каждый раз, как смотрят в мои. Это парадокс. Я тут, чтобы проиграть тому, кто давно проиграл мне.       — Ли... – я протягиваю ему свои ладони, — встань с колен и обними меня.       Минхо вкладывает свои ладони в мои и я поднимаю его. Он становится выше меня и эта разница в росте забавляет меня, поэтому я тихо хихикаю, продолжая держать его руки в своих, но Минхо резко перекладывает их на талию и придвигает меня ближе. Я не сдерживаюсь и обнимаю его, кладя свой подбородок на его плечо. Спина Минхо больше чем я сам, поэтому в его объятиях я чувствовал защиту, хоть мне и было неловко, что именно в его объятиях сейчас я чувствовал себя в безопасности. Сейчас я чувствовал, что он готов защитить меня даже от самого себя, если понадобится. Когда мы прижались друг к другу и он обхватил мою голову своей рукой, чтобы прижать меня к нему ещё сильнее, я почувствовал, как наши сердца начали биться в унисон. Как в этих заезжанных книгах и сериалах, но так по-настоящему. В этих объятиях мы чувствовали сердца друг друга и были чисты. Его сердце искренне реагировало на меня, так же как и мое сердце искренне радовалось тому, что он меня сейчас обнимает. Сейчас мы были самыми свободными и открытыми. Мы были друг для друга чистыми листами.       — Ты дашь возможность все исправить? – наконец Минхо открывает рот и спрашивает очевидный вопрос, продолжая держать меня в своих объятиях.       — Если я действительно тебе нравлюсь, я даю тебе возможность все исправить. Ухаживай за мной, как ухаживаешь за теми, кто тебе нравится. – я отлипаю от него и говорю это ему прямо в глаза, пока его руки лежат у меня на талии. — У тебя будет возможность создать новые воспоминания. Сделать их приятными. И тогда у меня будет причина запустить тебя в мою жизнь, понимаешь?       — Понимаю.       И сейчас, не смотря на то, каким маленьким я был по сравнению с ним, он был полностью в моих руках. Он готов был сделать все, что я скажу, потому что он правда раскаивался. И я чувствовал это. Я чувствовал его, как никого другого. Посмотрев ему в глаза, я увидел океан сожаления, и как только мои губы коснулись его гладкой щеки, его глаза загорелись с новой силой и от сожаления почти ничего не осталось. Там разрастались новые фонари, которые заставляли эти черные круги гореть. Гореть по-новому. Ярко и счастливо.