Такой же, как и он

Открыв глаза, Тэхён видит перед собой знакомый потолок и поворачивает голову вбок. В глаза сразу же бросаются панорамные окна, из которых видна луна. Неужели он проспал весь день? — Тэ? Ты уже проснулся? Повернув голову на некогда любимый голос, омега видит старшего, который полулежит полусидит на своей половине и что-то печатает в телефоне. «Своим шлюхам» — с досадой думает Тэхён и морщится. Хоть Чонгука поступил ужасно, но чувства просто так не выветришь. — Не переживай, это Джин, мы обсуждаем приблиющийся бой, — будто читая его мысли, отвечает Чонгука и убирает телефон, поворачиваясь к омеге. Но тот особо этому не рад, поэтому ещё больше поморщился и закатил глаза, отворачивая голову. У него даже желаний нет разговаривать с Чонгуком. — Хочешь чего-нибудь? Воды? Поесть? — Уйти, — хрипло отвечает отвечает Тэхён. — Хорошо, — спокойно отвечает старший и встаёт с кровати, а Тэхён не веры, поворачивает к нему голову, — Принесу тебе и то, и то. — Серьезно думаешь что после твоих слов у меня есть хоть какое-то желания оставаться в этом доме, с тобой?! Омега замирает от его слов и парень продолжает: — Я думал, что у тебя есть чувства ко мне, но я ошибался! Если бы у тебя они были, даже элементарная симпатия, ты бы не трахался с кем-то! Так после этого, когда я захотел уйти, ты не дал мне этого сделать, так еще и угрожал! Я ошибался, ты не как Виëн, ты хуже! — в сердцах кричит Тэхён и Чонгука медленно поворачивается к нему. — Всё сказал? — холодно произносит омега и медленно подходит к кровати, — Это не твое дело, с кем и когда я трахаюсь. Если я захочу, то ты будешь оставаться а этом доме столько, сколько я захочу, — встаёт коленями на кровати и нависает над испуганным омегой, который отчаянно пытается скрыть ему страшно. — Я не буду твоей личной шлюхой, — шипит омега и дергается, пытаясь уйти, но Чонгука резко вскидывает руку вверх и сдавливает его шею до чёрных точек перед глазами. — Если я захочу, то ты будешь каждый день ходить голый и встречать меня после каждой шлюхи в прихожей на четвереньках и с анальной пробкой в твоей прекрасной заднице. И больше на тебе ничего не будет. Слушая всё это, Тэхёну было больше обидно только от того, что он будет ходить к своим шлюхам. Если бы не вчерашняя ситуация, то он только с удовольствием его так встречал с боёв, чтобы обработать раны и таким способом действовать, как обезбол, с работы, когда он очень вымотан и хочет видеть только свою ванильку, чтобы обнимать его и вдыхать его запах. — Я был в отключке весь день? — хрипит парень и Чонгука кивает, расслабляя хватку на шее. Губы дрожат, выдавая желания расплакаться, которое Тэхён упорно сдерживает. Больше перед этим человеком он не покажет свою слабость. Никогда. — Отпусти, я хочу сходить в душ, — слабо дёргает шеей, но рука сжимается сильнее. — А я пока не хочу тебя отпускать, — ведёт носом по виску и повторяет такую же дорожку поцелуями. — Я не в настроение этим заниматься, — шипит Тэхён сквозь стиснутые зубы. — Всегда было настроение, а сейчас нет, — усмехается Чонгук и ведëт рукой по груди, задевая через футболку соски. — Именно, — поджимает губы, не обращая внимания на эти ласки, пытаясь вырваться. — Ты, кажется, не уяснил, что будешь делать всё, что я захочу. Сейчас я хочу тебя, — сквозь зубы рычит Чонгук и коленом разводит сжатые бёдра. — Вали к своим шлюхам и пусть они удовлетворяют твои потребности, я тебе не игрушка, — так же рычит Тэхён и пытается коленом ударить омегу между ног, но тот быстро пресекает эту попытку. — Я повторюсь, для меня ты будешь кем угодно, поэтому не беси меня, — с каждым словом рука на шее всё больше и больше сжималась, заставляя парня приоткрыть рот и ловить воздух, как рыба брошенная на берег. Увидев, что тот сейчас потеряет сознание, Чонгук резко отпускает его и садится на край кровати. Тэхён сразу же вскакивает, начиная кашлять, желая поскорее унять боль в шее и насладиться долгожданным, за эти долгие секунды, кислородом. Окинув его взглядом, Чонгук выходит из комнаты, тихо прикрыв дверь.

***

— Вкусно? — нежно спрашивает старший и парень окидывает его презрительным взглядом, положительно промычав, — Не строй из себя обиженку, Тэхён. Если бы ты не нарывался, этого бы не было, — спокойно говорит Чонгук и у парня глаза на лоб лезут от этого. — Я нарывался? Ты трахался у меня за спиной, заставил жить с тобой, когда я предлагал тихо мирно разойтись, чуть не придушить меня. Дважды. И это я нарывался? — Именно. Ты прекрасно знаешь, что у меня бывают некоторые проблемы с самоконтролем, — не повышая тона говорит Чонгук, откладывая палочки и подперая подбородок руками, в глубине души радуясь, что Тэхён хотя бы так будет с ним разговаривать. Потому что прошло уже два дня, а говорил в основном Чонгук, когда Тэхён просто что-то мычал. — Я прекрасно это понимал, когда мы находились в постели. Тогда у тебя напрочь отсутствовал самоконтроль, но в кое-какие моменты он всё равно присутствовал. Но что сейчас ты подразумеваешь с проблемами с самоконтролем? То, что ты трахал кого-то за моей спиной? Окей, это уже не проблемы с самоконтролем. То, что ты ты чуть меня не удушил? Может то, что ты вчера суть меня не изнасиловал? Чонгук, какие проблемы с самоконтролем? — Ты прекрасно знаешь, что я участвую в боях и все там немного пришибнутые, — напряженно произносит старший и делает глоток белого вина, смачивая горло — У всех там те или иные проблемы. И такие проблемы у меня с самого детства. Просто гнев, что копится во мне, я выплëскиваю в бою и превращаю лица, и не только, моих соперников в мясо. Буквально мясо. Из-за этого меня прозвали «Кровавый» — Вот и выплëскивай это дальше на своих соперников. Можешь хоть потрахаться с ними прямо на ринге. Только меня оставь в покоя! — кричит Тэхён и берёт свой бокал, бросая его в стену, от чего по всей кухне брызгает вино. — Нет, — тихо, не обращая на выходку, говорит Чонгук. — Пошёл ты. Все сам уберешь. Это же твоя была идея устроить «семейный ужин», — ядовито шипит Тэхён и выходит из кухни, громко топая, поднимаясь в спальню. — Все равно не отпущу.

***

— Дай денег. — Зачем? — завязывая галстук, Чонгук смотрит на омегу, который что-то смотрит в планшете. — Не твоё дело, — прилетает ему меланходичный ответ. — Если я спрашиваю, значит моё, — уже начинает терять терпение омега. — На маникюр хочу сходить. Ты же мне запретил работать и учиться, а жить мне на что-то надо. Поэтому будь добр, побудь моим папиком и дай денег, — откладывает планшет на тумбочку и складывает руки на груди. — Папики обычно деньги дают за то, что с ними спят. А ты за эти три дня со мной даже желания целоваться не изъявил, — насмешливо хмыкает Чонгук и через зеркало наблюдает за приближением парня. — Шлюхи твои пусть тебя целуют и в постели развлекают, — холодно парирует Тэхён, сам завязывая галстук. — Ревнуешь? — мурлычит старший и укладывает руки на тонкую талию. — Нет, — сбрасывая с себя руки, Тэхён вытягивает одну свою и двигает пальцами, — Деньги. — Пока не скажешь, что ревнуешь, не получишь ни копейки, — издевательски шепчет в пухлые губы, получая удовольствие от вспыхнувших от негодования глаз Тэхёна. — Нахуй пошел, — резко разворачивается, желая вернуться в постель, но парня тут же хватают за талию и прижимают к сильной груди. — Я оставлю свою карту, трать сколько хочешь, — делая дорожку из поцелуев от плеча до уха, шепчет Чонгук и оттягивает мочку. — Ага, — еле сдерживает мычание, почти растекаясь лужицей. Чувствуя усиленный запах ванили, Чонгук резко поворачивает к себе парня и грубо впивается в его губы, кусая нижнюю, оттягивая её и проникая в рот языком, получая в награждение тихий стон. Пошлые прочмокивания раздавались в тихой комнате, пока Чонгук медленно опускал руку к аппетитным половинкам, сжимая их, получая в ответ более высокий стон и откинутую голову назад, от чего поцелуй прервался. Но Чонгук особо не расстроился, начиная оставлять красные следы на бронзовой шеи, от чего Тэхён чуть ли не задыхался, хватая ртом воздух. — Стой, — сквозь стоны клетки выговаривает Тэхён, но Чонгука его не слышит, либо не хочет слышать, — Чонгук! — Ну что? — недовольно отзывается омега и прихватывает зубами кожу на ключице, — Ради тебя я могу и опоздать. — О, не стоит заставлять своих шлюшек ждать тебя, — язвительно говорит Тэхён и возвращается на кровать. — Опять ты за своё. — Ну ты же не отрицаешь, что они есть, — хмыкает Тэхён и берёт телефон, — Карту и можешь валить на все четыре стороны. — Не забывайся, птичка, — в два шага Чонгук преодолевает расстояние до кровати и хватает Тэхёна за горло. — Да-да, а то ты спустишь на землю. Только вот есть один нюанс, — привстав, шепчет в самые губы и облизывает свои языком, будто специально задевая губы Чонгука. — Ну? — тот с напряжением смотрит на парня. — Если ты ещё раз посмеешь мне что-нибудь сделать, я вскроюсь, — серьёзно заявляет Тэхён, на что Чонгук только заливисто смеётся. — Ты? Не смеши меня, ванилька. Ты слишком слаб и труслив, чтобы попытаться хотя бы убить себя, — усмехается Чонгук, а Тэхён только дёргает голову и ложится обратно. — Вали и карту не забудь оставить. — Мне все-таки интересно, сделаешь ты с собой что-нибудь или нет, — задумчиво говорит омега, вынимая кредитку из портмоне и Тэхён замирает, — Хотя я знаю, что нет. — Ага, — безразлично кивает Тэхён. — Вечером не жди, заеду сегодня к Чимину, — Тэхён невольно замирает, стоит услышать эти слова, — Знаешь, а он трахается намного лучше тебя и позволяет трахать его членом, а не пальцами и языком, как некоторые неженки, — издевательски тянет Чонгук, опираясь голово о косяк, внимательно смотря на спокойного Тэхёна, — И красивее тебя. Знаешь, а он во многом лучше тебя. — Всё сказал? — безразличие, которые скользит во взгляде и голосе злит Чонгука. — Нет. — А мне плевать. Вали уже. Дай мне хоть целый день спокойно без тебя провести, — поворачивается спиной к двери и прикрывает глаза селе сдерживая слёзы. Зло рыкнув, Чонгук ушёл, громко хлопая дверью. Стоило услышать рëв мотоцикла, который выезжает за ворота, как из глаз полились слёзы, а сам Тэхён чуть ли не воет. Любимый человек прямым текстом сказал, что он урод, с ним ему не нравится заниматься сексом и сказал к кому именно он поедет. Да даже Виëн поступал лучше. Хотя бы не говорил к кому он идёт и пытался хотя бы не оставлять следов на своём теле. Зря Чонгука думает, что Тэхён слаб. Нет, Тэхён не собирается себя убивать. Только проучить.